Бесполезная иммунная. Часть первая. (редактируется)

Часть третья. По дороге с облаками

Что­бы доб­рать­ся до а­эро­пор­та, нам приш­лось вер­нуть­ся на­зад, прав­да, об­ходны­ми пу­тями, ина­че до нас бы доб­ра­лись друж­ки Ди­мы. Ед­ва мы прош­ли семь-во­семь квар­та­лов, как я рух­ну­ла на ас­фальт, яс­но изоб­ра­жая из се­бя му­тиро­ван­но­го слиз­ня­ка.

— Я не дой­ду до а­эро­пор­та! У ме­ня жут­ко бо­лят но­ги! Хоть убей, а я так да­леко не пой­ду! На пять ча­сов ходь­бы ме­ня не хва­тит! — про­ныла я, пе­рево­рачи­ва­ясь на жи­вот. Да­же ес­ли сей­час при­дут злоб­ные ка­каш­ки-ин­фи­циро­ван­ные с ар­ма­тура­ми и но­жами, я не вста­ну. Но­ги в ма­лень­ких крос­совках ны­ли еще боль­ше, чем вче­ра, а ра­ны не­щад­но сад­ни­ло, да­же обез­бо­лива­ющее уже не по­мога­ло.

— А кто ска­зал, что мы идем в а­эро­порт? — уди­вил­ся за­бин­то­ван­ный, поп­равляя свое ружье. Как там оно на­зыва­ет­ся, Сай­га? И при­чем он сде­лал та­кие ис­крен­не-не­до­уме­ва­ющие гла­за, что мне ста­ло про­тив­но. Он же сам и го­ворил!

Я уже хо­тела выс­ка­зать все, что ду­маю о сво­ем на­пар­ни­ке, как Ди­ма хит­ро при­щурил­ся и, виз­гли­во хи­хик­нув, уточ­нил:

— Я не го­ворил, что мы идем в а­эро­порт сей­час, — псих сде­лал уда­рение на этом сво­ем «сей­час». — Мы в ско­ром вре­мени пой­дем в а­эро­порт. А сей­час мы пой­дем в од­но мес­то, где мож­но взять мно­го че­го ин­те­рес­но­го, по­том в еще од­но мес­то, где то­же мож­но взять мно­го че­го ин­те­рес­но­го, а за­тем, ско­рее все­го, вер­немся к пер­во­му мес­ту… — речь Ди­мы вдруг ста­ла нем­но­го за­путан­ной и не­понят­ной, он на­чал что-то бур­чать се­бе под нос, смот­ря на ме­ня от­сутс­тву­ющим взгля­дом.

— Ди-и-им? — поз­ва­ла я его, нем­но­го прив­ста­вая. Окей, из-за ка­кашек-ин­фи­циро­ван­ных вста­вать я не бу­ду, но вот из-за ка­каш­ки-им­муння­ка бу­ду, тем бо­лее, что еще не­из­вес­тно кто из них бо­лее без­ба­шен­ный.

Гла­за пси­ха вдруг разъ­еха­лись в раз­ные сто­роны, от это­го он стал выг­ля­деть еще бо­лее жут­ко, а за­тем соб­ра­лись на пе­рено­сице. Ко­неч­но, в лю­бой дру­гой си­ту­ации это выг­ля­дело смеш­но, но яв­но не в этой, ког­да из-за со­сед­не­го уг­ла мо­гут по­явить­ся пе­ре-лю­ди с ар­ма­тура­ми на­пере­вес. Ед­ва эта мысль про­мель­кну­ла в мо­ей го­лове, как я тут же скук­си­лась: в лю­бой дру­гой си­ту­ации выг­ля­дело бы смеш­но, что я ва­ля­юсь на ас­фаль­те, но не в этой…

Вдруг Ди­ма вздрог­нул и его гла­за вер­ну­лись в преж­нее по­ложе­ние.

— Ась?

— Ху­ась, — я об­легчен­но вздох­ну­ла и окон­ча­тель­но под­ня­лась на но­ги. — Так ку­да мы там в пер­вую оче­редь идем?

За­бин­то­ван­ный нес­коль­ко раз обер­нулся вок­руг се­бя, ори­ен­ти­ру­ясь в прос­транс­тве, а по­том вдруг рез­ко за­кинул го­лову и пос­мотрел ку­да-то на­верх. При­чем так рез­ко, что сде­лай так я, у ме­ня го­лова бы точ­но хрус­тну­ла и по­кати­лась по ас­фаль­ту, пол­но­му ды­рок. С ми­нуту пос­то­яв в та­ком стран­ном по­ложе­нии, Ди­ма под­нял ру­ку и паль­цем ука­зал на кры­шу со­сед­не­го до­ма.

— Вот ту­да мы идем в пер­вую оче­редь. Там ули­ца.

«Все. Он окон­ча­тель­но свих­нулся», — ре­шила я, но все-та­ки пош­ла за ним, ве­село пе­реп­ры­гива­ющим че­рез ямы, ко­торые бы­ли до­вер­ху за­пол­не­ны во­дой. Ка­жет­ся, ему очень нра­вит­ся это за­нятие. Ког­да Ди­ма вдруг про­махи­вал­ся и ста­новил­ся мок­рым по ко­лено, он из­да­вал стран­ные зву­ки, от ко­торых не­воз­можно бы­ло не хо­хотать. Но ед­ва на кон­це ули­цы по­каза­лась ша­та­юща­яся груп­па фи­гур, час­тично сма­хива­ющих на че­лове­чес­кие, как смех приш­лось прек­ра­тить и очень-очень быс­тро под­бе­жать к ста­рому, об­ветша­лому подъ­ез­ду. Та­ких ве­ликое мно­жес­тво в Рос­сии, на каж­дой со­вет­ской ули­це мож­но най­ти в нас­пех пос­тро­ен­ных пя­ти­этаж­ках с де­ревян­ны­ми ра­мами.

— Да­мы впе­ред! — за­бин­то­ван­ный про­пус­тил ме­ня, изоб­ра­жая из се­бя дво­рец­ко­го или швей­ца­ра.

На это выс­ка­зыва­ние я толь­ко хмык­ну­ла и пок­расне­ла. «Джентль­мен всег­да про­пус­тит да­му впе­рёд, что­бы пос­мотреть, как она выг­ля­дит сза­ди», — так го­ворил мо­ему дво­юрод­но­му бра­ту дя­дя, ког­да они вдво­ем учи­ли хо­рошие ма­неры, тре­нируя их на мне.

Лес­тни­ца бы­ла та­кая, как во всех обыч­ных подъ­ез­дах: тем­ная, по­коре­жен­ная, в воз­ду­хе от­четли­во пах­ло пле­сенью и по­том, по пло­щад­кам ва­лялись дос­ки и ка­кие-то ко­роб­ки, а иног­да по­пада­лись да­же ис­поль­зо­ван­ные гиль­зы. Ед­ва мы доб­ра­лись до пос­ледне­го, пя­того эта­жа, как я уви­дела то, что ви­деть яв­но не со­бира­лась: люк на кры­шу был рас­пахнут, к не­му ве­ла же­лез­ная стре­мян­ка, а на са­мой кры­ше зву­чали ус­та­лые го­лоса и шур­ша­ния па­кетов.

На этот раз к лес­тни­це пер­вым по­дошел Ди­ма, и, про­верив сту­пень­ки на проч­ность, он заб­рался на­верх. Поп­ра­вив свой на­илю­бимей­ший рюк­зак, я хо­тела пос­ле­довать его при­меру, но ед­ва я пе­ренес­ла вес на пра­вую но­гу, как тут же за­шипе­ла от бо­ли: ра­ны на ступ­нях да­вали о се­бе знать. Взяв се­бя в ру­ки, я все же пре­одо­лела по­рог из се­ми же­лез­ных прут­ков и влез­ла вслед за за­бин­то­ван­ным.

— Ни­чего се­бе! — вос­клик­ну­ла я, как толь­ко ог­ля­делась. На кры­шах нес­коль­ких со­сед­них пя­ти­эта­жек рас­ки­нул­ся нас­то­ящий ба­зар. Сто­яло очень мно­го раз­ноцвет­ных па­латок, сей­час, прав­да, пус­то­вав­ших, хо­дили лю­ди, о чем-то раз­го­вари­вали, что-то кри­чали друг дру­гу, дер­жа в ру­ках кто нож, кто что-то ти­па Ди­миной Сай­ги. Этот пей­заж на­пом­нил мне то вре­мя, ког­да в наш го­род при­ехал нас­то­ящий пе­ред­вижной ан­тиквар­ный ры­нок, и мы хо­дили по не­му с ро­дите­лями, рас­смат­ри­вая раз­ные без­де­луш­ки, ти­па ста­ту­эток ма­лень­ких сло­нят или же кра­сивых ваз.

— При­вет! Од­на но­га хо­рошо?.. — к нам по­дошел муж­чи­на лет со­рока в теп­лой чер­ной кур­тке. На шее у не­го был зна­чок в ви­де двух скре­щен­ных тре­уголь­нич­ков об­ве­ден­ных кру­гом из знач­ков, а ли­цо пок­ры­то шра­мами ре­жуще­го ти­па. Им­мунный, из ко­торо­го вы­жали все, что мог­ли, и вы­пус­ти­ли из ла­бора­тории. Я тут же про­ник­лась к муж­чи­не ува­жени­ем: очень ред­ко ко­го от­пуска­ли из этих ка­бине­тов смер­ти.

— А две сыт­ней, — с яв­ным раз­дра­жени­ем от­ве­тил Ди­ма, — зырь ко­го раз­до­был, — он ука­зал в мою сто­рону.

У ме­ня прос­то че­люсть от­висла от та­кого об­ра­щения. «Раз­до­был»? Я че, прин­цесса в баш­не, что­бы ме­ня до­бывать? Или кто? И во­об­ще, ник­то ме­ня не до­бывал, я са­ма при­пер­лась как ду­ра на эту чер­то­ву ули­цу Же­лябо­ва, еще и от стра­ху сва­лилась в об­мо­рок и не ока­зала дол­жно­го соп­ро­тив­ле­ния! Так что не­чего тут го­ворить, что ме­ня до­были! Ме­ня ник­то не до­бывал! я са­ма се­бя до­была! Поч­ти что сво­ими ру­ками!

— И что? Ти­па ба­ба? Или ти­па им­мунная ба­ба? Или ти­па доб­рый друг и хо­роший то­варищ? — с сар­казмом спро­сил му­жик у за­бин­то­ван­но­го и по­вер­нулся ко мне, силь­но ме­ня­ясь в ли­це со злоб­ной гри­масы на са­хар­но-фрук­то­вую. — Ты, это, пло­хую ком­па­нию се­бе выб­ра­ла, он тот еще не­нор­маль­ный…

— Не на­гова­ривай на ме­ня! — воз­му­тил­ся Ди­ма, ко­сясь на му­жич­ков с длин­ны­ми но­жами, ко­торые прош­ли ря­дом. — Это ес­ли ме­ня бе­сить я пло­хой, а так я очень да­же ни­чего. И во­об­ще, я не по это­му по­воду к те­бе при­пер­ся. Нам нуж­на одеж­да, ору­жие, пож­рать и ме­лочев­ка; мы пой­дем до а­эро­пор­та.

Муж­чи­на по­косил­ся на пси­ха:

— За ма­шиной?.. — по­лучив в от­вет ут­верди­тель­ный ки­вок, он пом­рачнел. — Увы, друг сер­дешный, ни­чем не мо­гу по­мочь. У нас вон, ви­дишь, все уш­ли с рын­ка. Одеж­да толь­ко в со­сед­нем ТЦ, — муж­чи­на ру­кой ука­зал ку­да-то впра­во от ме­ня, ту­да, где вы­силось еще не сва­лив­ше­еся ко­лесо обоз­ре­ния, — ору­жие сей­час все дерь­мо­вое и по­дер­жанное, те­бе точ­но не по­дой­дет. Пож­рать нам бы са­мим где дос­тать, уже воз­раст не поз­во­ля­ет быс­тро бе­гать и до­бывать, сам по­нима­ешь. Хо­тя это-то все лад­но, но у нас во­ды в об­рез. Мы уже все со­сед­ние до­ма об­ла­зили — нет во­ды, все за­кон­чи­лось. Во­доп­ро­вод не ра­бота­ет, не уди­витель­но, раз та­кая си­ту­ация, а ос­таль­ная во­да за­ражен­ная.

— Чем за­ражен­ная? — уди­вил­ся за­бин­то­ван­ный, де­лая гла­за по пять руб­лей. А то так до­гадать­ся нель­зя. У нас ре­ка све­тит­ся, ко­неч­но, и прав­да, это нор­маль­но, во­да ведь всег­да в тем­но­те све­тит­ся.

— Лю­мино­лом. Он как бы и не опа­сен, но, гад, све­тит­ся, а раз он све­тит­ся, зна­чит в во­де ще­лочь раз­ве­дена или ди­метил­суль­фок­сид есть, а это не кру­то.

Я удив­ленно пос­мотре­ла на му­жика. Он вот пря­мо с ле­ту ска­зал «ди­метил­суль­фок­сид», пря­мо без за­пин­ки, пря­мо вот взял и ска­зал. Пря­мо вот ртом ска­зал. Что­бы мне вы­гово­рить сло­во, сос­то­ящее боль­ше, чем из се­ми сло­гов, нуж­на дли­тель­ная под­го­тов­ка, по­тому что я час­то за­ика­юсь, а тут че­ловек ПРОС­ТО ВЗЯЛ И СКА­ЗАЛ — это ста­ло для ме­ня шо­ком.

— Вот ес­ли бы её мож­но бы­ло бы как-ни­будь оп­реснить, но у нас за­кон­чи­лись все обез­за­ражи­ва­ющие таб­летки, а ки­пятить не­удоб­но — пар прос­то вы­вет­ри­ва­ет­ся. Так что вам при­дет­ся поб­ро­дить еще по го­роду, мо­жет най­де­те ка­кой еще не до кон­ца раз­гром­ленный ору­жей­ный ма­газин… — расс­тро­ен­но ска­зал му­жик.

— Ник, да лад­но те­бе, не­уже­ли де­ло толь­ко в во­де? — спро­сил Ди­ма, взяв ме­ня под ру­ку и по­тянув ку­да-то к кон­цу кры­ши.

— Ко­неч­но. Тут бы­ли мо­лодые пар­ни, про­дава­ли ле­карс­тва, они же и еду при­тас­ки­вали. А тут как жиж им: они на­бега­лись, ума­ялись, а вер­нувшись да­же вы­пить не­чего. Был за­пас вод­ки, но, сам по­нима­ешь, она то­же не бес­ко­неч­на.

За­бин­то­ван­ный толь­ко по­нима­юще ки­вал го­ловой на расс­тро­ен­ную речь Ни­ка. По­хоже, тут и вправ­ду нес­ладко: сол­нце пе­чет и ве­тер ду­ет, а вни­зу час­то хо­дят ин­фи­циро­ван­ные — слож­но что-то сде­лать.

— А обыч­ную во­ду вы мо­жете дос­тать? — я по­ин­те­ресо­валась толь­ко из веж­ли­вос­ти. Хо­тя нет, ско­рее, я это сде­лала по­тому что мне не нра­вилось, что эти двое раз­го­вари­ва­ют, а я как бы ни при­чем и ни о чем.

— Ага. Тут вон, в со­сед­нем дво­ре ко­лон­ка древ­няя, её очень дав­но тут сде­лали, фиг зна­ет по­чему, а во­да ль­ет­ся, — от­ве­тил Ник, — а за­чем те­бе?

Я по­жала пле­чами.

— Прос­то. Ес­ли на­лить в кас­трю­лю гряз­ной во­ды, по­сере­дине кас­трю­ли пос­та­вить ста­кан, а свер­ху нак­рыть ка­кой-ни­будь неп­ро­мока­ющей шту­кой и при­давить её кам­нем, то, ис­па­ря­ясь, во­да бу­дет осе­дать сна­чала на шту­ке, а по­том сте­кать вниз, в ста­кан. Чис­тая.

Мы по­дош­ли к стран­ной ус­та­нов­ке. Я ви­дела та­кие ког­да-то дав­но, ког­да бы­ла у ба­буш­ки, они сто­яли над од­ной не­боль­шой ре­чуш­кой. От кры­ши ры­ноч­ной мно­го­этаж­ки к со­сед­ней тя­нул­ся трос, на нем ви­село нес­коль­ко ру­чек, за ко­торые нуж­но дер­жать­ся, и та­ким об­ра­зом, от­талки­ва­ясь от края од­ной кры­ши, пе­реле­тать на дру­гой. Прав­да, вся эта конс­трук­ция проч­ной не выг­ля­дела.

Ник выг­ля­дел стран­но за­дум­чи­вым, слов­но бы в го­лове его мед­ленно-мед­ленно кру­тилось мое ре­шение проб­ле­мы.

— Ну, че­го вста­ла? — Ди­ма под­тол­кнул ме­ня к ус­та­нов­ке, но, ви­димо, не рас­счи­тал сил и я поч­ти сва­лилась с кры­ши, ед­ва умуд­рившись схва­тит­ся за со­сед­ние пе­рила. Это все про­изош­ло так быс­тро, но я ус­пе­ла три ра­за на­ложить в шта­ны и семь раз поп­ро­щать­ся с ми­ром на­шим и поп­ри­ветс­тво­вать мир иной. — Ха-ха, зви­няй. Хва­та­ешь­ся за ру­ко­ят­ку и ле­ти-и-ишь! — хо­хот­нув, псих сде­лал вид, что яв­ля­ет­ся птич­кой и лег­ко под­ско­чил к тро­су. Од­ной ру­кой при­дер­жи­вая Сай­гу, а вто­рой дер­жась за руч­ку, он с раз­ма­ху пе­реле­тел поч­ти де­сяти­мет­ро­вое рас­сто­яние, за­лива­ясь го­готом.

— Всем спа­сибо, я вы­соты бо­юсь, — про­тяну­ла я, ос­то­рож­но смот­ря на зем­лю. Же­лание сва­лить­ся и ока­зать­ся ле­пеш­кой где-то вни­зу, ос­тавшись бе­зыз­вес­тным че­лове­ком, ме­ня не по­сеща­ло. У ме­ня уже дав­но про­шел этот пе­ри­од, ког­да мне хо­телось ла­зать по мно­го­этаж­кам и лю­бовать­ся от­ту­да кра­сота­ми.

— Не ки­пишуй. Трос креп­кий, я сам не раз про­верял, а с той сто­роны те­бя Ди­мон пой­ма­ет, — на­чал бе­зус­пешно ус­по­ка­ивать ме­ня Ник.

— Дядь Ни­колай! — за­орал за­бин­то­ван­ный с со­сед­ней кры­ши. — Ес­ли ере­пенит­ся, то прос­то скинь­те её и де­ло с кон­цом! Бу­дет мень­ше вы­пен­дри­вать­ся!

Не об­ра­щая вни­мания на эти сло­ва, я му­жес­твен­но смот­ре­ла вниз, пы­та­ясь се­бя ус­по­ко­ить. На са­мом де­ле я не бо­ялась вы­соты. Я бо­ялась зас­трять на се­реди­не это­го чер­то­вого ка­ната, вот это­го я точ­но бо­ялась.

Пос­ле то­го, как мои ро­дите­ли раз­ве­лись, они разъ­еха­лись по раз­ным го­родам. Ма­ма ос­та­лась здесь, в Пер­ми, а отец у­ехал в Во­ронеж. Иног­да я при­ез­жа­ла к не­му, и мы обя­затель­но ку­да-ни­будь хо­дили: в парк, в пиц­це­рию, в ак­ва­парк, в ки­но, а од­нажды да­же по­быва­ли в цир­ке. Но боль­ше все­го мне за­пом­нился по­ход в ка­нат­ный го­родок, ко­торый на­ходил­ся в пар­ке ря­дом с па­пиным до­мом. Там был та­кой учас­ток до­роги: трос, а на нем сто­ял нас­то­ящий ве­лоси­пед. Пря­мо вот нас­то­ящий, ук­реплен­ный и как сле­ду­ет взве­шен­ный. Я, как са­мый храб­рый че­ловек, за­лез­ла на не­го и по­еха­ла, но из-за ма­лень­ко­го ве­са зас­тря­ла на пол­пу­ти. Ни ту­да ни сю­да, ни на­зад ни впе­ред. И, как наз­ло, еще и ра­бот­ник ото­шел. В об­щем, я про­сиде­ла на этом ве­лике в трех мет­рах над зем­лей поч­ти пол­ча­са, и с тех пор бо­юсь вы­соты до жу­ти, осо­бен­но ког­да дей­стви­тель­но вы­соко.

— Я те­бя еще раз из­на­силую, ес­ли сей­час же за­лезешь на этот чер­тов трос! — те­ряя тер­пе­ние, прок­ри­чал Ди­ма. Все тут же по­вер­ну­лись к нам.

Это­го я вы­тер­петь уже не смог­ла.

Под­прыг­нув, я ух­ва­тилась за ру­ко­ят­ку и бук­валь­но за се­кун­ду пе­реле­тела на дру­гую кры­шу, где ме­ня пой­мал за­бин­то­ван­ный. Впро­чем, зря он это сде­лал. Как сле­ду­ет раз­махнув­шись, я вма­зала ему по ли­цу, за­тем ко­лен­кой уда­рила в са­мое-сок­ро­вен­ное-мес­то и тре­тий удар об­ру­шила ему на спи­ну, от­че­го Ди­ма сра­зу же рух­нул, не пе­рес­та­вая во­пить: «Мать твою за но­гу! Кто те­бя уро­дил та­кую?!». Дав ему смач­но­го под­жопни­ка и валь­яж­но за­сунув ру­ки в кар­ма­ны гряз­но­ватых джин­сов, я с вы­зовом пос­мотре­ла на ок­ру­жа­ющих. «Ну и чо? И чо вы сво­ими гла­зен­ка­ми лу­па­ете? Я па­мят­ник Ве­нере Мил­лоской? Ну и умею я драть­ся. И чо вы так на ме­ня зыр­ка­ете?» — ду­мала я, осо­бо не прис­лу­шива­ясь к воп­лям пси­ха, ко­торый ярос­тно жа­лел се­бя, свою кол­ба­су и свое су­щес­тво­вание.

Му­жики ту­по пос­мотре­ли сна­чала на ме­ня, по­том на ва­ля­юще­гося Ди­му, ра­зом все по­вер­ну­лись и за­нялись сво­ими де­лами. В сло­жив­шей­ся си­ту­ации толь­ко кру­то, что де­вуш­ка мо­жет за се­бя пос­то­ять. «Хоть бы по­жале­ли ме­ня, га­ды», — про­мель­кну­ло в го­лове, ког­да я на­чала ко­пать­ся в рюк­за­ке, но тут же я отог­на­ла эту ник­чемную мысль. Да тут каж­дый не прочь про­вес­ти ночь с де­вуш­кой, пусть и сде­ла­ют это на­силь­но, глав­ное, что­бы не у всех на ви­ду. А так ра­бота­ет стад­ное чувс­тво.

Дос­тав бу­тыл­ку, я до­пила во­ду и скри­вилась. Слиш­ком ма­ло. Что­бы хоть как-то ус­по­ко­ить свой бу­шу­ющий ра­зум, я ки­нула уже пус­тую та­ру в на­силь­ни­ка-нек­ро­фила, слу­чай­но по­пав ему в го­лову, от­че­го тот сно­ва взвыл, но на этот раз вско­чил и, схва­тив ме­ня за во­лосы, про­шипел на ухо:

— Ты ёб­ну­лась?! Нет, ты ёб­ну­лась что ли?! Еще раз ты та­кое сде­ла­ешь, я те­бе гла­за по­выко­выри­ваю и ру­ки твои длин­ные от­ре­жу, по­няла ме­ня?! По­том трах­ну, по­том убью и еще раз трах­ну! Все яс­но?!

Рас­ста­вив при­ори­теты, я при­под­ня­ла ру­ки, слов­но бы сда­валась, и ти­хо ска­зала: «Да».

— До­гово­рились, — Ди­ма от­пусти­ла ме­ня, и я тут же при­нялась вы­тирать свое бед­ное и нес­час­тное ухо. Он так брыз­гал слю­ной, что зап­ле­вал мне чуть ли не все пле­чо.

Уг­ро­за на ме­ня осо­бо не по­дей­ство­вала. Ес­ли я не смог­ла дать ему от­пор тог­да, то это толь­ко из-за то­го, что я во­об­ще не по­нима­ла что про­ис­хо­дит и бы­ла в шо­ковом сос­то­янии. Сей­час же, нес­мотря на боль, я впол­не приш­ла в се­бя, и хоть па­ру раз вре­зать ус­пею.

За­бин­то­ван­ный, с ди­ко злым ли­цом, взял свою Сай­гу и, не до­жида­ясь ме­ня, по­шел к дру­гому краю кры­ши, где я ви­дела оче­ред­ную ус­та­нов­ку с тро­сом.

Так мы прош­ли нес­коль­ко крыш и, на­конец, ока­зались на глав­ной ули­це. Все­го один пры­жок — и мы ока­жем­ся на кры­ше то­го ТЦ, про ко­торый го­ворил Ни­колай, но это бы­ло для ме­ня уже слиш­ком: ка­жет­ся, что трос дли­ной поч­ти пять­де­сят мет­ров! Ед­ва я это по­няла, как у ме­ня зад­ро­жали ко­лен­ки. Ру­ки, ко­торые и так ужас­но бо­лели пос­ле «рас­пя­тия», яв­но не же­лали да­вать се­бе еще наг­рузки. Они ос­лабли и ед­ва удер­жи­вали рюк­зак на пле­чах, что уж тут го­ворить про мой собс­твен­ный вес.

Псих уже при­гото­вил­ся пер­вым по­лететь аки птич­ка, как я вос­клик­ну­ла:

— Дим, стой!

— Ну че­го те­бе? — не­доволь­но обер­нулся за­бин­то­ван­ный. Он был силь­но раз­дра­жен, по­тому что он один мог бы да­же без этой ос­та­нов­ки у Ни­ка дой­ти до а­эро­пор­та за пять-шесть ча­сов, а мо­жет и мень­ше, а тут я. Не­под­го­тов­ленная, не­уме­лая, все­го бо­яща­яся.

— Я не смо­гу. У ме­ня ру­ки бо­лят силь­но, — я по­каза­ла на­пар­ни­ку ла­дони. Тот нах­му­рил­ся. Бинт уже на­чал крас­неть: ра­на от­кры­лась, пош­ла кровь.

По­дой­дя, Ди­ма ог­ля­дел ме­ня. На его ще­ке еще крас­нел след от мо­его уда­ра, мне тут же ста­ло стыд­но. По край­ней ме­ре, те­перь-то мы на­пар­ни­ки, че­го я сей­час на не­го наб­ро­силась? Вдруг за­бин­то­ван­ный снял свою Сай­гу и про­тянул её мне.

— Дер­жи, го­ловой от­ве­ча­ешь.

Я ак­ку­рат­но взя­ла ору­жие и по­веси­ла его за ре­мень че­рез пле­чо, ожи­дая даль­ней­ших при­каза­ний. Псих же по­вер­нулся ко мне спи­ной и при­сел, пред­ла­гая сесть ему на спи­ну.

— Да ты ме­ня не удер­жишь! — вос­клик­ну­ла я. — Ты че­го?!

Но Ди­ма пос­мотрел на ме­ня так, что я ми­гом по­няла: му­жиков в ок­ру­ге нет, так что и трах­нет, и убь­ет, и трах­нет, по­это­му быс­тро за­лез­ла ку­да ве­лено и об­хва­тила шею за­бин­то­ван­но­го ру­ками. Па­рень под­прыг­нул и ух­ва­тил­ся за руч­ку. Ве­тер тут же зас­вистел в ушах, а гла­за на­чали сле­зить­ся, я пос­пешно заж­му­рилась. Сво­им на­пором ве­тер не да­вал да­же ды­шать, и что­бы хоть раз сде­лать вдох, я ут­кну­лась в шею за­бин­то­ван­но­го, и, ко­неч­но, мо­жет мне и по­каза­лось, у не­го дрог­ну­ли ру­ки.

Еще па­ру се­кунд та­кого по­лета, и мы при­зем­ли­лись точ­не­хонь­ко в центр кры­ши ТЦ. В пра­вом уг­лу тем­ной ды­рой зи­ял от­кры­тый люк, к ко­торо­му и пос­пе­шил Ди­ма, отоб­рав у ме­ня Сай­гу.

Ед­ва мы ока­зались в по­меще­нии, как я тут же дро­жащи­ми ру­ками при­нялась ко­пать­ся в рюк­за­ке. Кровь за­лива­ла мне ру­ки и пач­ка­ла рюк­зак, я ста­ралась де­лать все пос­ко­рее, но это толь­ко уве­личи­вало мою не­ук­лю­жесть. За­бин­то­ван­ный по­дошел ко мне, чуть ли не с зло­радс­твом наб­лю­дая за мо­ими по­пыт­ка­ми как-то ос­та­новить кровь.

— Ёб­ну­тая, го­ворю же, — кон­ста­тиро­вал он, ког­да я, пы­та­ясь от­крыть кос­ме­тич­ку с бин­та­ми, уро­нила её. — Дай сю­да, ле­карь не­доде­лан­ный. Не уме­ешь — не суй­ся.

— Ни­ког­да не поз­дно на­учить­ся, — ти­хо воз­ра­зила я, смот­ря, как Ди­ма от­ры­ва­ет ку­сок мар­ли и дос­та­ет ан­ти­сеп­тик. Об­ра­баты­вать ра­ну всег­да боль­но, но я как мог­ла сдер­жи­вала вы­рыва­юще­еся на­ружу ши­пение. И по­чему мне до это­го не бы­ло так боль­но?!