Бесполезная иммунная. Часть первая. (редактируется)

Часть седьмая. Вы меня затрахали!

Утром мы собрались очень-очень быстро. На траве большими каплями лежала роса, между деревьями бродил туман, да и вообще этот день начинался как нельзя мокро, особенно если учитывать, что Дмитрий, решив, что он невероятно способный, попробует поймать рыбу острой палкой и свалится прямо в реку, соскользнув с мокрого глинистого берега. Прекрасно.

До аэропорта мы добрались даже быстрее, чем рассчитывали: всего за два с половиной часа, даже несмотря на то что нам пришлось какое-то время прятаться за деревьями от целой группы психов, которые, шатаясь, бродили по поляне полной, срань Господня, клубники. Настоящей, мать его, клубники! У меня сердце кровью обливалось, когда я видела, как эти чмыри наступали прямо на ягоды своими огромными ножищами, как психи прости мяли их, делая пюре из земли и сладкой клубники. А-а-а-а!!!

Наконец мы увидели огромную железную решетку, явно крепкую, которая прикрывала гигантских размеров деревянную дверь. Как ворота в замок в старых сказках, честное слово, только не хватает мрачной музыки. Там-там-тадам-там-тададам-там-тадам… Включаем классику: Имперский марш, он прекрасно сочетается со скрипом открывающихся врат в Ад.

Но как только мы с Димой прошли через большой каменный коридор, в котором очень явственно пахло краской и цементом, как я увидела, что аэропорт совсем даже и не Ад, а очень даже и симпатичное местечко специально для любителей покопаться в запчастях. Огромная площадка, в одном углу которой были свалены разные старые, ржавые и поношенные детали, которые годились только в металлолом, в другом углу красовалось полу разрушенное здание аэропорта, до неузнаваемости переделанное под нужды несчастных жителей этого места. Третий угол был сплошь забит машинами: выбирай — не хочу. И явно переделанные из патрульных автомобилей, и собранные чуть ли не по болтику громадные сооружения, больше похожие на самопередвигающиеся дома, и нечто типа новомодных драндулетов, сплошь усыпанные шипами и щитами от психопатов… А в четвертом углу под навесом сделали мастерскую. Сейчас там копошилась куча людей, работая сразу же над пятью машинами.

Дима направился к рабочим.

— Зиг хайль! — заорал кто-то, явно приветствуя нас.

— Зиг, зиг, — засмеялся мой напарник, и, обращаясь сразу ко всем, спросил, — де Гвоздь?

Человек, который сидел на крыше одной из машин, кажется, бывшей маршрутки, покрутил головой, разыскивая того самого Гвоздя.

— Вон, в топливном отсеке. Ты сегодня как раз вовремя: мы будем отмечать очередной провал «верхних». Слыхал, нет? У них очередная лаборатория рухнула. Инфицированные с ума уже совсем сошли, — рабочий почесал себе спину гаечным ключом, — так и до нас доберутся.

Все тут же принялись обсуждать, как много нужно времени, чтобы больные психи добрались до аэропорта. Дима в этом разговоре тоже участвовал, причем так оживленно, что меня начал раздирать смех. Типа: хм, а ничего, что это ты привел инфицированных к той лаборатории, нет? Нет? Ну и ладно, на нет и суда нет.

— Слышь, Димон, а це хто с тобой? — спросил кто-то.

Забинтованный повернулся ко мне и приобнял.

— Це мой напарник, охрененно владеет арматурой и знает какие таблетки нужны в случае отравления щелочью, — в голосе Димы звучал неприкрытый сарказм.

— Симпотная, — хором оценили рабочие и снова начали балаболить о том, как трудно сейчас обзавестись нормальной девушкой. А то, вот ужас, половину поубивали, другая половина ходит трупным жиром капает.

На этот раз в разговор не влезая, забинтованный потянул меня к колонкам, которые стояли около уже готовых машин.

— А они знают, что ты инфицированный? — спросила я, стараясь не провалиться в какую-нибудь дыру между плитами. Мне это было реально интересно, очень уж дружелюбны к моему напарнику рабочие.

Дима нахмурился.

— Нет. Об этом знаешь только ты и ребята с Желябова. Правда, они об этом уже и не помнят, — он вдруг кровожадно ухмыльнулся, — так что смотри. Расскажешь — я тебе голову откушу, — остановившись, псих погрозил мне пальцем, — все поняла? Об этом никто не должен знать.

Я пожала плечами и снова зашагала к колонкам.

— А разве это и так не будет понятно со временем? Ведь ты же… — я замялась, наверное, Диме будет больно услышать такие слова от меня. — Сойдешь с ума. Рано или поздно все узнают.

— Я не хочу об этом сейчас говорить. Я сейчас с ума еще не сошел, этого достаточно, — забинтованный крепко взял меня за руку чуть повыше локтя и, нацепив благодушную улыбку, подошел к мужчине лет сорока в грязных штанах, что-то пишущему в большой тетради на кольцах. — Гвоздь! Привет! Давно не виделись!

Мужчина отвлекся от своей писанины и расплылся в счастливом оскале:

— Димон! Шо ты тут делаешь, Димон? — они обменялись рукопожатиями, — небось опять за машыной пришол? — он говорил с таким северно-ярославским акцентом, что мне казалось, будто бы он пришел прямиком с Древней Руси.

— Ага. За машиной. За халявной машиной, — забинтованный сделал ударение на слове «халявной», — какую посоветуешь?

Я молча стояла, чувствуя, что аэропорт начинает меня бесить. Я чо, мебель? Почему меня здесь никто не замечает? Кто я? Шкаф? Табуретка? Ржавая лопата? Груда земли? Ало, я тут вообще-то!

— А вам ошшшень срочно или можете обождать?

Дима обернулся на меня:

— Ну, до завтра точно сможем. А что?

Гвоздь завел престранные объяснения о том, что «пошти хотовая машына», «ошень хрутая», «ток дэтали привезут дном, вешером уже буит хотово», «нужна обождать».

Забинтованный снова посмотрел на меня, как бы спрашивая «ждем или нет?».