Бесполезная иммунная. Часть первая. (редактируется)

Часть восьмая. С этим придурком даже иммунитет не поможет

ы­шел Ди­ма ми­нут че­рез двад­цать, очень ув­ле­чен­но за­вязы­вая бин­ты на лок­те од­ной ру­кой, по­тому что в дру­гой он дер­жал шприц и не­понят­ную стек­ляшку вро­де ам­пу­лы. Ки­нув му­сор в плас­ти­ковое вед­ро око­ло две­ри, за­бин­то­ван­ный улег­ся на кро­вать, заб­рав у ме­ня оде­яло. Так мой на­пар­ник за­вер­нулся в не­го и сде­лал вид, что с это­го дня яв­ля­ет­ся гу­сенич­кой, и зас­нул. А я уже нас­толь­ко при­вык­ла к Ди­мино­му не­во­об­ра­зимо­му по­веде­нию, что да­же не уди­вилась.

И все-та­ки ме­ня не мог­ли не за­ин­те­ресо­вать шприц и ам­пу­ла, так что я со свой­ствен­ным мне лю­бопытс­твом, ко­торый гу­бил ме­ня не раз, при­нялась ша­рить­ся в вед­ре. Шприц ока­зал­ся обыч­ным, ме­дицин­ским, а на стек­лянке был ви­ден клей и ош­метки отод­ранной бу­маж­ки, ско­рее все­го, с над­писью. По­это­му я тут же пош­ла в ту ком­на­ту, от­ку­да при­шел мой на­пар­ник. Ока­залось, что это (ОБО­ЖЕМОЙ) ван­ная. Я так дав­но нор­маль­но не мы­лась, что чуть в об­мо­рок не упа­ла. Вот они, при­ори­теты во вре­мя апо­калип­си­са: не­понят­ный фла­кон или душ? Ко­неч­но душ!

Хо­тя во­об­ще ду­шем это слож­но наз­вать. Обыч­ный ре­зино­вый шланг с на­сад­кой, по ко­торо­му те­чет ед­ва теп­лая во­да, да на по­лу, око­ло ре­шет­ки смы­ва, ле­жит на спе­ци­аль­ной под­ста­воч­ке хо­зяй­ствен­ное мы­ло. Но Гос­по­ди! Для нас­то­яще­го вре­мени это прос­то неч­то! Да­же та­кой душ сей­час най­ти слож­но, ибо все мо­ют­ся в ще­лоч­но-све­тящей­ся ре­ке, где я мыть­ся не ос­ме­лилась. А тут вот пря­мо пе­ред гла­зами нас­то­ящее чу­до!

Так что я ре­шила от­ло­жить по­ис­ки не­понят­ной бу­маж­ки и, ски­нув с се­бя фут­болку на три, а то и че­тыре раз­ме­ра боль­ше — за­бота доб­ро­го пси­хопа­та, — я вста­ла под прох­ладную струю. Мы­ло ме­ня во­ис­ти­ну по­радо­вало, по­тому что да­же в ла­бора­тории его не бы­ло, все прос­то по­лива­лись во­дой. И как толь­ко вши не ра­зори­ли на­шу ци­вили­зацию?

Проп­лескав­шись не ме­нее по­луча­са и про­мыв все что мож­но и как толь­ко мож­но (про тру­пы я у Ди­мы так и не спро­сила ведь), я все-та­ки вы­лез­ла и при­нялась ис­кать эту бу­маж­ку. Но её не бы­ло! Толь­ко в ре­шет­ке мож­но бы­ло раз­гля­деть что-то, но дос­тать ни­как не выш­ло. Так что я ре­шилась на неч­то дей­стви­тель­но от­ча­ян­ное: по­шарить­ся по кар­ма­нам спя­щего и пос­мотреть есть ли у не­го еще ам­пу­лы.

Черт, я за эти пять ми­нут, по­ка я ис­ка­ла но­вую стек­лянку, ме­ня чуть раз семь не хва­тил удар, по­тому что мой на­пар­ник то и де­ло знат­но сто­нал и дры­гал­ся. Но все-та­ки у ме­ня по­лучи­лось, и я ос­то­рож­но, из вер­хне­го кар­машка, вы­уди­ла ам­пу­лу с над­писью «ЛСД+Эк­ста­зи». Это ме­ня прос­то шо­киро­вало. Ка­кого чер­та у Ди­мы в кар­ма­нах де­ла­ют нар­ко­тики? Что он, не толь­ко пер­вый псих на де­рев­не, но еще и нар­ко­барон? До­жили. Я ми­нут с пять рас­смат­ри­вала ба­ноч­ку, по­ка ме­ня боль­но не щип­ну­ли за шею.

— Ало, кры­сеныш, — воз­му­щен­но ска­зал за­бин­то­ван­ный, — ты не об­нагле­ла? Ты че­го ша­ришь­ся где не про­сят?

Я сде­лала расс­тро­ен­ное ли­цо, ти­па я ни при­чём и во­об­ще все вок­руг ви­нова­ты, а я нет.

— Я прос­то пос­мотреть хо­тела… — для пу­щей убе­дитель­нос­ти, что я ни в чем не ви­нова­та, я на­супи­лась. — Чес­тно.

— Да ну? — на­иг­ранно уди­вил­ся Ди­ма, — уве­рена?

Я за­кива­ла го­ловой, всем сво­им ви­дом по­казы­вая, что уж кто-кто, а я точ­но уве­рена.

— Ну лад­но. Зна­чит, прибью те­бя в сле­ду­ющий раз, — за­бин­то­ван­ный улыб­нулся и отоб­рал ам­пу­лу, за­сунув об­ратно в шта­ны.

«Как бла­город­но с ва­шей сто­роны, офи­цер! Но луч­ше убей­те ме­ня пря­мо сей­час, ибо я с ва­ми прос­то не вы­живу, пси­хопат вы не­нор­маль­ный!» — по­дума­ла я, наб­лю­дая за дей­стви­ями на­пар­ни­ка. И все же мне ста­ло жуть как ин­те­рес­но, за­чем Ди­ме ЛСД. И, по­хоже, псих это яс­но ви­дел.

— Ес­ли ты сог­ла­сишь­ся пос­пать со мной в од­ной кро­вати, я те­бе рас­ска­жу, за­чем мне нуж­на эта шту­ка, — за­бин­то­ван­ный ука­зал на му­сор­ное вед­ро.

Я уже на­чала воз­му­щать­ся, ти­па, а ка­кого это хре­на тут про­ис­хо­дит, я же не раз­менная ба­ба, как Ди­ма зас­ме­ял­ся и до­бавил, что «прос­то пос­пать, без все­го ос­таль­но­го». Чис­то те­оре­тичес­ки, ес­ли «прос­то», то по­чему бы и нет? Под­вох я, ко­неч­но, чувс­тво­вала, но лю­бопытс­тво бы­ло силь­нее.

— Окей. Без до­мога­тель­ств, — пре­дуп­ре­дила я, смот­ря на сво­его на­пар­ни­ка гроз­но.

— Без до­мога­тель­ств, — пов­то­рил псих, ра­дос­тно улы­ба­ясь. — А те­перь ска­жи мне, что ты зна­ешь о та­кой бо­лез­ни как деп­рессия?

Я нах­му­рилась. Я очень мно­го все­го зна­ла, по­тому что ког­да мне бы­ло лет пят­надцать, чуть не по­кон­чи­ла жизнь са­мо­убий­ством из-за неё. Из-за деп­рессии. Толь­ко, па­дая с де­сято­го эта­жа, я все-та­ки умуд­ри­лась вы­жить. С тех пор я не рас­ту, по­тому что мне пол­ностью по­меня­ли поз­во­ноч­ник и час­тично реб­ра, а еще мне снят­ся сны о ка­ком-то чер­ном мес­те, где пря­мо пе­ред гла­зами то и де­ло вспы­хива­ет что-то бе­лое и на уши да­вит ти­шина, зас­тавляя се­бя чувс­тво­вать поч­ти глу­хой.

— Деп­рессия обыч­но воз­ни­ка­ет из-за от­сутс­твия та­кого гор­мо­на как се­рото­нин, — ска­зал Ди­ма, — и но­рад­ре­налин. В на­шем слу­чае ви­рус, по­явив­ший­ся из-за взры­ва в Лес­ном, бло­киру­ет аб­со­лют­но весь се­рото­нин, что, ко­неч­но, при­водит к деп­рессии. За­тем нас­ту­па­ет по­меша­тель­ство и все, да­лее лю­ди хо­дят как пси­хопа­ты и де­ла­ют вид, что они очень-очень хо­рошие ре­бята с ар­ма­тура­ми. Вот эта ам­пу­ла, — за­бин­то­ван­ный сно­ва дос­тал ЛСД, — со­дер­жит в се­бе нар­ко­тичес­кие ве­щес­тва, ко­торые, в свою оче­редь, са­ми по се­бе со­дер­жат се­рото­нин. Ес­ли при­нять од­ну та­кую стек­ляшку, то мож­но на ме­сяц за­быть о прог­ресси­рова­нии бо­лез­ни, ес­ли ты за­ражен. Фак­ти­чес­ки, бо­лезнь в те­бе жи­вет, но зла не при­чиня­ет, по­ка не ис­те­чет ме­сяц. А пос­ле нуж­но сно­ва вко­лоть пре­парат. По­том сно­ва и сно­ва, по­ка не за­кон­чится.

— И сколь­ко у те­бя та­ких ам­пул? — по­ражен­но спро­сила я. Объ­яс­не­ние мо­его на­пар­ни­ка по­вер­гло ме­ня в шок, по­тому что я ни­ког­да ни­чего не слы­шала о том, что мож­но ос­та­нав­ли­вать бо­лезнь.

— На год хва­тит, — Ди­ма нах­му­рил­ся и тя­жело вздох­нул, — ве­зет те­бе. Им­мунная.

Я се­ла ря­дом с за­бин­то­ван­ным на кро­вать. Мне его ста­ло не­выно­симо жал­ко. Так или ина­че, а ему всег­да хо­телось жить, не то, что мне. Да и так ли мне нуж­на моя жизнь? Я пой­ма­ла се­бя на мыс­ли, что бы­ла бы сов­сем не про­тив от­дать свой им­му­нитет ко­му-ни­будь ум­но­му и силь­но­му, кто мог бы спас­ти наш жал­кий мир.

— Им­му­нитет мо­жет про­пасть, — я ска­зала ти­хо, ед­ва слыш­но, лишь бы не мол­чать, — я слы­шала. В Во­роне­же так ку­ча быв­ших им­мунных за­рази­лись, ког­да раз­ру­шили эва­ку­аци­он­ный пукт и ла­бора­торию.

За­бин­то­ван­ный хмык­нул и про­тянул мне ам­пу­лу:

— Тог­да это мо­жет те­бе при­годить­ся.

Я за­мота­ла го­ловой, ска­зав, что ле­карс­тво мне не нуж­но, но на­пар­ник, ре­шив­ший, что он тут са­мый глав­ный, с си­лой впих­нул стек­лянку мне в ла­донь.

— Не ной. Возь­ми и спрячь, мо­жет, по­надо­бит­ся, — Ди­ма зев­нул. — Кста­ти, как те­бе душ?

— Та­кое се­бе. Сой­дет для зом­би-апо­калип­си­са.

За­бин­то­ван­ный хмык­нул и под­нялся.

— Тог­да и я при­му. Кста­ти, там твоя одеж­да ле­жит, — он ука­зал на об­шарпан­ный та­бурет, ви­дев­ший, на­вер­ное, да­же при­шес­твие И­ису­са и ушел плес­кать­ся в во­дич­ке и на­мывать се­бя все тем же хо­зяй­ствен­ным мы­лом. «Ин­те­рес­но, он спе­ци­аль­но пос­ле ме­ня по­шел? Ти­па фе­тиш на мы­ло, ко­торым я поль­зо­валась? Это же нас­коль­ко от­би­тым нуж­но быть! Хо­тя, ко­неч­но, мо­жет я силь­но при­дира­юсь и при­думы­ваю ка­кую-то ерун­ду, но с этим по­лудур­ком мо­жет быть все что угод­но. И во­об­ще он сам по се­бе стран­ный. Да­же слиш­ком» — по­дума­ла я, про­вожая на­пар­ни­ка взгля­дом. Фла­кон с нар­ко­тика­ми наг­релся в мо­их ру­ках. Ес­ли так по­думать, то сей­час я дер­жу яд, убив­ший ку­чу на­роду. И из-за не­го сей­час лю­ди го­товы драть­ся не на жизнь, а на смерть, ра­ди од­но­го ме­сяца жиз­ни. Ра­ди од­но­го жал­ко­го ме­сяца, в ко­тором мо­жет про­изой­ти все что угод­но.

«Ин­те­рес­но, по­чему все-та­ки про­пада­ет им­му­нитет? — по­дума­ла я, рас­смат­ри­вая ам­пу­лу. Ведь дол­жно же быть хоть ка­кое-то объ­яс­не­ние то­му, что про­изош­ло в Во­роне­же. Да и на­вер­ня­ка не толь­ко в Во­роне­же. Ин­те­рес­но, мно­го ли сей­час мест, где мож­но спо­кой­но жить? На­вер­ное, кто-ни­будь где-ни­будь да сде­лал ро­боти­зиро­ван­ный го­род, в ко­тором каж­дый — это вин­тик боль­шо­го ме­ханиз­ма, и каж­дый зна­ет что, где и во сколь­ко он вы­пол­ня­ет. Ин­те­рес­но бы­ло бы по­бывать в та­ком мес­те.

Я тя­жело под­ня­лась с кро­вати и по­дош­ла к та­буре­ту, на­пяли­ла на се­бя ниж­нее белье (су­ка, я убью Ди­му, уве­рена, что снял с ме­ня это все он) и джин­сы, ре­шив ос­тать­ся в той же фут­болке. Я её уже наг­ре­ла, а на­девать хо­лод­ную коф­ту мне ну очень силь­но не хо­чет­ся. Глав­ное, что­бы эта сво­лочь не прис­та­вала ко мне, по­ка я сплю. За­то я уз­на­ла об ЛСД, толь­ко вот от­ку­да у не­го та­кое ле­карс­тво? Не ду­маю, что его сей­час так лег­ко дос­тать, раз­ве что в Швей­ца­рии или Мек­си­ке. Да вот толь­ко как этот нар­ко­тик по­пал в Рос­сию, еще в ру­ки к Ди­ме? Ну и ну.

Ми­нут пят­надцать я ва­лялась на кро­вати, рас­смат­ри­вая про­бир­ку со стран­ной жид­костью и пы­талась бо­лее ли ме­нее здра­во по­думать об этом «не­доле­карс­тве». И вот что выш­ло из мо­их рас­сужде­ний: мой на­пар­ник при­нима­ет не чис­тый нар­ко­тик. ЛСД ред­ко при­нима­ют внут­ри­вен­но, обыч­но ведь этой жид­костью про­питы­ва­ют ма­лень­кие квад­ра­тики со смеш­ны­ми ро­жица­ми, и та­ким об­ра­зом их, собс­твен­но, гло­та­ют. Есть ЛСД в таб­летках, моя ста­рая под­ру­га, не им­мунная, с ко­торой я рас­ста­лась на эва­ку­аци­он­ном пун­кте, при­нима­ла та­кие. В жид­ком сос­то­янии, осо­бен­но в та­ких ко­личес­твах, этот нар­ко­тик ред­ко най­дешь. Тем бо­лее, что здесь на­писа­но »+ Эк­ста­зи». Зна­чит, здесь ЛСД впе­ремеш­ку с еще од­ним гал­лю­цино­ген­ном.

А за­тем вы­шел Ди­ма. Вы­кинув ста­рые бин­ты, он по­дошел к кро­вати и бук­валь­но ва­лил­ся на неё, при­давив мне во­лосы.

— Из­верг! — вскрик­ну­ла я, ста­ра­ясь вы­дер­нуть мою ше­велю­ру, но мо­его на­пар­ни­ка это по­заба­вило и он на­валил­ся на неё еще силь­нее, по­пут­но на­маты­вая пря­ди на ла­донь.

— Ни­фига се­бе они у те­бя длин­ные! — за­метил Ди­ма, по­ка я стра­дала от бо­ли. — Не ме­ша­ют? Мо­жет, подс­три­жешь?

Я взвы­ла и сно­ва по­пыта­лась вы­дер­нуть мои во­лосы из цеп­ких лап пси­хопа­та-нар­ко­мана:

-Еще че­го! Они мне до­роги как па­мять на­ших пред­ков! — Ди­ма не­ожи­дан­но от­пустил и я упа­ла но­сом в по­душ­ку, где и ос­та­лась, про­бур­чав, что », а во­об­ще-то ес­ли я сос­три­гу, то они бу­дут силь­но вить­ся».

— Прав­да что ли? — уди­вил­ся на­пар­ник, — чес­тно? Прав­да-прав­да бу­дут вить­ся? И ты бу­дешь с куд­ряшка­ми? — он спро­сил это так по-дет­ски счас­тли­во, что я отор­ва­лась от по­душ­ки и пос­мотре­ла на его ли­цо. Ди­ма выг­ля­дел очень ра­дос­тным, слов­но бы он был ма­лень­ким ди­тем, ко­торо­го ве­зут в Дис­ней­ленд. Хо­тя на­вер­ня­ка сей­час этот парк раз­вле­чений все уже раз­несли.

— Ну да. От дли­ны во­лосы тя­желе­ют и вып­рямля­ют­ся.

В гла­зах мо­его на­пар­ни­ка заб­лесте­ли хит­рые ого­неч­ки.

— Ес­ли ты кое-что сде­ла­ешь ра­ди ме­ня, — лу­каво ска­зал Ди­ма, — я рас­ска­жу те­бе от­ку­да у ме­ня эти ле­карс­тва, — он под­мигнул.

Я хмык­ну­ла. Яс­но чувс­тву­ет­ся под­вох, да­же сом­не­вать­ся не при­ходить­ся.

— Ну и что же я дол­жна сде­лать? — спро­сила я, при­щурив гла­за.

— Подс­тричь­ся ко­рот­ко, — На­пар­ник хи­хик­нул и ру­кой ука­зал на мес­то чуть ни­же уха, — Мне не нра­вят­ся твои длин­ные во­лосы. Они час­то за­путы­ва­ют­ся и ле­зут те­бе гла­за, а ещё они не под­хо­дят к тво­им ми­лым вес­нушкам.

Я скри­вилась. Вес­нушки — это моё боль­ное мес­то. Но на­пар­ник яв­но об­ра­довал­ся:

 — Это ми­ло. Куд­ряшки — это ми­ло.

Мои щё­ки тут же за­пыла­ли. Пе­ред ка­тас­тро­фой, еще вес­ной, бы­ло мод­но иметь длин­ные пря­мые во­лосы. Это счи­талось кра­сивым, верх мо­ды, а ес­ли они еще и ла­мини­рован­ные… На де­вушек с вол­нисты­ми во­лоса­ми смот­ре­ли с не­кото­рой жа­лостью, буд­то бы они ка­кие-то там от­ста­лые, раз не сле­дят за мо­дой. Лю­бовь к сво­ему те­лу, на­зыва­емая бо­дипо­зити­вом, мо­да на ко­торый пош­ла в де­сятых го­дах, уже ни­кому не нуж­на. Де­вуш­ки дол­жны быть оди­нако­во кра­сивы­ми, что­бы ни­кому не бы­ло обид­но.

— Ес­ли твоя ис­то­рия ме­ня вос­хи­тит, я это сде­лаю, — про­бор­мо­тала я. Не то что­бы я силь­но бы­ло удив­ле­на сло­вами за­бин­то­ван­но­го, Он же всег­да стран­но­ватый, но мне бы­ло при­ят­но.

— До­гово­рились, — Ди­ма сел в по­зу ля­гуш­ки, — ког­да я от­ле­жал пер­вые две не­дели пос­ле за­раже­ния и на­конец-та­ки встал, мне нуж­но бы­ло в сроч­ном по­ряд­ке со­бирать бан­ду, что­бы ме­ня не заг­ра­бас­та­ли в эва­ку­аци­он­ный пункт. Так я и свел­ся с Гвоз­дем, смог по­ладить пос­тавки инс­тру­мен­тов из Ека­терин­бурга. По­том, ког­да сов­сем пло­хо с го­ловой ста­ло, — он уда­рил се­бя па­ру раз паль­цем по лбу, — я ушёл. Из ос­татков еще не сбрен­дивших ин­фи­циро­ван­ных соб­рал ко­ман­ду, зах­ва­тил Же­лябов­скую, там и обос­но­вал­ся. А по­том мне Гвоздь при­вёз вра­ча-ге­нети­ка, он не знал что с ним де­лать, — псих по­жал пле­чами. — Ну я его и при­ютил не­надол­го. Вра­чи этот с ос­татка­ми ве­ществ опы­ты про­водил, ре­ак­ти­вы вся­кие сме­шивал, и вы­вел, что ЛСД и эк­ста­зи име­ют в сво­ём сос­та­ве се­рото­нин. Он да­же смог от­де­лить его от дру­гих ве­ществ, прав­да, час­тично, но за­то фак­ти­чес­ки сде­лал ле­карс­тво. Этот чу­вак сде­лал до­воль­но мно­го ам­пул, но их поч­ти все по­раз­би­вали ре­бята, — Ди­ма расс­тро­ена вздох­нул, — а по­том его сож­ра­ли.

Я сде­лала гла­за по пять руб­лей.

 — В смыс­ле сож­ра­ли?..

 — В пря­мом, — Ди­ма зас­ме­ял­ся. — Нес­коль­ко ре­бят ре­бят его сож­ра­ли. Я тог­да еще пос­тавки еды не на­ладил, у нас тог­да был го­лод, а ку­шать хо­телось, он все рав­но был уже бес­по­лезен. И моя ис­то­рия те­бя вос­хи­тила, я ви­жу. Нож­ни­цы в ван­ной.

Тя­жело вздох­нув, я под­ня­лась и пош­ла в ука­зан­ное мес­то. Нож­ни­цы и вправ­ду бы­ли, боль­шие, ку­хон­ные, но это­го мне бы­ло дос­та­точ­но. Ми­нут де­сять и я за­кон­чи­ла. во­лосы тут на­чали за­вивать­ся, де­лая ме­ня чем-то по­хожей на овеч­ку. Расс­тро­ив­шись от та­кого срав­не­ния, я соб­ра­ла ос­татки быв­ший ши­кар­ной ше­велю­ры и выш­ла в ком­на­ту, вы­тянув во­лосы в му­сор­ку.

 — Кры­сеныш, — зас­ме­ял­ся на­пар­ник. — Те­бе очень идет.

Я нах­му­рилась. На­пар­ник, как мне сна­чала по­каза­лось, из­мы­вал­ся на­до мной, но по­том до ме­ня вдруг дош­ло, что он со­вер­шенно серь­езен! Ему и вправ­ду нра­вит­ся! Это ещё боль­ше вог­на­ло ме­ня в крас­ку. Нет, ко­неч­но, я подс­триг­лась не по­тому что прос­по­рила, а по­тому что во­лосы мне дей­стви­тель­но ме­шали, да. Ни за что на све­те я бы не ста­ла ра­ди ка­кого-то пси­ха об­ре­зать се­бе ше­велю­ру. Ко­неч­но.

— Твоя внеш­ность — луч­ший по­дарок на мой день рож­де­ния, — Ди­ма улыб­нулся ещё ши­ре.

До ме­ня да­же не сра­зу дош­ло о чем он го­ворит. Ха, ка­кие праз­дни­ки во вре­мя апо­калип­си­са, вы что? Про них вспо­минать сей­час пол­ней­шая глу­пость.

— Что твой? — пе­рес­про­сила я.

— День рож­де­ния. Что, за­была, что та­кие бы­ва­ют? Это день, ког­да че­ловек по­яв­ля­ет­ся на свет, и обыч­но его праз­дну­ют с тор­том и свеч­ка­ми, но не в на­шем слу­чае, — псих хи­хик­нул, но как-то грус­тно, — вот так вот.

Я за­мялась. В це­лом, мять­ся мне не­чего, мы зна­комы все­го лишь нес­коль­ко дней и Ди­ма мне ма­ло что рас­ска­зывал о сво­ей жиз­ни, но как и все при­лич­ные лю­ди, я по­чувс­тво­вала се­бя не­удоб­но.

— Оу, — я сно­ва пок­расне­ла, — тог­да… С днём рож­де­ния.

На­пар­ник ус­мехнул­ся и по­манил ме­ня паль­цем, яв­но от ме­ня что-то хо­тя.

— А ты мо­жешь сде­лать мне ещё один по­дарок? — спро­сил он так вкрат­чи­во, что я ед­ва сдер­жа­ла же­лание скри­вить­ся. Вот мо­гу пос­по­рить, что это бу­дет что-то от­врат­ное, воз­можно пош­лое, воз­можно это бу­дет свя­зано с мо­им фи­зичес­ким и/или ас­траль­ным те­лом.

— Ка­кой? — я скор­чи­ла тух­лую ми­ну. Не удер­жа­лась.

— Рас­ска­жи как ты ста­ла им­мунной. По­чему ты впа­ла в деп­рессию? Что про­изош­ло?

Се­кун­ды две я мол­ча смот­ре­ла на Ди­му. Ему, по­хоже, бы­ло и вправ­ду очень ин­те­рес­но: псих смот­рел на ме­ня во все гла­за, ожи­дая от­ве­та. Но вспо­минать об этом эпи­зоде мо­ей жиз­ни… Нет, спа­сибо. Я не мо­гу рас­ска­зать.

— Со­рян, имен­ни­ник, се­год­ня без жут­ких рас­ска­зов, — умуд­рившись про­лезть ми­мо на­пар­ни­ка и не за­деть его, я улег­лась на по­душ­ку и за­вер­ну­лась в оде­яло. Точ­но не се­год­ня.

— Тог­да да­вай по-дру­гому, — от­ста­вать от ме­ня Ди­ма яв­но не хо­тел, — да­вай я те­бе рас­ска­жу от­ку­да у ме­ня шра­мы, а ты мне вза­мен кое-что сде­ла­ешь.

Я по­каза­ла из-под оде­яла слож­ную ком­би­нацию зна­ков.

— Ну же! По­чему ты не хо­чешь? — расс­тро­ен­но спро­сил Ди­ма, я вот те­бе все го­тов рас­ска­зать, а ты не хо­чешь! Еще и мои же­лания не хо­чешь ис­полнять, — оби­дев­шись, мой на­пар­ник на­дул­ся. Ути-пу­ти. Ка­кие мы неж­ные, ка­кие мы ма­лень­кие! Но мое лю­бопытс­тво (уже по­ра внес­ти его в спи­сок смер­тных гре­хов) сно­ва вспых­ну­ло во мне яр­ким ог­нем. От­ку­да у не­го та­кие страш­ные шра­мы?

— Ну лад­но, лад­но, — ле­ниво про­тяну­ла я, — что ты там хо­тел, что­бы я сде­лала?

Псих при­ложил па­лец к гу­бам:

— Не ска­жу. Толь­ко мо­гу по­обе­щать, что из­на­сило­вания не бу­дет. Чес­тно. — Ди­ма сде­лал прав­ди­во-серь­ез­ное ли­цо, всем сво­им ви­дом по­казы­вая, что сей­час он яро ис­полня­ет за­поведь «не лги».

Ну, да-а-а, ко­неч­но. Не по­чувс­тву­ет га­дос­тный под­вох в сло­вах это­го нар­ко­мана толь­ко са­мый-са­мый не­дале­кий, а я к та­ким не от­но­шусь. Тем бо­лее что ме­ня и так зас­та­вили спать в од­ной кро­вати с мань­яком-на­силь­ни­ком, а тут еще и что-то по­доз­ри­тель­ное в ви­де «Из­на­сило­вания не бу­дет. Чес­тно». Но лю­бопытс­тво еще в гре­хи еще не оп­ре­дели­ли, так что мож­но по­пытать­ся. Все рав­но те­рять боль­ше не­чего, ме­ня уже два ра­за без мо­его раз­ре­шения по­име­ли и один поч­ти по­име­ли. Прав­да, По сло­вам то­го же Ди­мы ли­шились име­тель­но­го ор­га­на, но это уже не суть важ­но.

— Окей, — я тя­жело вздох­ну­ла и се­ла, об­ло­качи­ва­ясь на по­душ­ку. Ну, а что? Раз ска­зал, то не бу­дет, а в том слу­чае, ели он сол­гал, то мож­но уже его ли­шить име­тель­но­го ор­га­на, зря что ли я учи­лась с ар­ма­турой справ­лять­ся? Это, меж­ду про­чим, до­воль­но тя­желое ору­жие для мо­их бед­ных, нес­час­тных, сла­бень­ких ру­чек, до ка­тас­тро­фы дер­жа­щих толь­ко мыш­ку и руч­ку.

Ди­ма тут же за­улы­бал­ся:

— Вот, зна­чит, ле­чил­ся я в псих­боль­ни­це…

— Ле­чил­ся, да не до­лечил­ся, — пе­репи­ла я на­пар­ни­ка. Не удер­жа­лась.

— Поч­ти, — псих хмык­нул, — на са­мом де­ле я поч­ти выз­до­ровел. От ши­зоф­ре­нии, — до­бавил Ди­ма, ло­вя мой воп­ро­ситель­ный взгляд, — ну и од­нажды у нас в боль­ни­це про­изош­ла утеч­ка га­за, все взор­ва­лось к чер­тям. А я тог­да на про­цеду­рах был, как сей­час пом­ню. А стро­ение-то ка­мен­ное, Рос­сия же не Ев­ро­па, еще до нор­маль­ных стро­ений не дош­ла, вот ме­ня и за­вали­ло. Хоть жив ос­тался, уже хо­рошо. Толь­ко от дол­го­го по­жара кам­ни очень силь­но наг­ре­лись, вот ожо­ги и ос­та­лись. Мне, ко­неч­но, ку­чу про­тезов по­нас­та­вили, но в це­лом сго­дить­ся, — на­пар­ник за­дум­чи­во по­чесал боль­шой шрам на пле­че.

Я сдви­нула бро­ви. В ка­ком-то смыс­ле мне это­го пси­хопа­та да­же жал­ко, во-пер­вых, по­пасть в та­кой по­жар, а во-вто­рых не иметь им­му­ните­та, что­бы спас­тись в этом апо­калип­си­се. И как толь­ко ему хва­тило си­лы ду­ха, ког­да он впер­вые уви­дел свое те­ло пос­ле взры­ва, не впасть в деп­рессию? Прос­то как?

Ди­ма же, ка­залось, был со­вер­шенно не грус­тен, а да­же на­обо­рот, он па­кос­тли­во улы­бал­ся.

— А те­перь зак­рой свои чу­дес­ные глаз­ки и по­дари мне са­мый прек­расный по­дарок на мой пос­ледний день рож­де­ния в этой жиз­ни, — на­пар­ник под­сел поб­ли­же ко мне, поч­ти ды­ша в ухо.

— Нет, спа­сибо, — я отод­ви­нулась, — ду­маю, что зак­ры­вать «глаз­ки» я не бу­ду, тем бо­лее, этот день рож­де­ния мо­жет быть и сов­сем не пос­ледним, — еще плот­нее за­вер­нувшись в оде­яло, я лег­ла, рас­смат­ри­вая не­боль­шие огонь­ки све­та от фо­нарей в ок­не. Ни­чего я де­лать не бу­ду, а то уж слиш­ком наг­ло.

В ком­на­те во­цари­лась ти­шина. Та­кая гне­тущая и ма­тери­аль­ная, что, ка­залось, её мож­но пот­ро­гать да­же ру­ками. Как буд­то бы мы ока­зались в боль­шом та­ком чер­ном об­ла­ке, меж­ду час­ти­цами ко­торо­го прос­каль­зы­ва­ют ма­лень­кие мол­нии нап­ря­жения. На­вер­ное, я че­рес­чур жес­тко с Ди­мой. А вдруг и вправ­ду пос­ледний?

Не­ожи­дан­но на­пар­ник на­валил­ся на ме­ня свер­ху, при­печа­тывая к кро­вати всем сво­им ве­сом. Реб­ра жут­ко сда­вило, я не мог­ла да­же вдох­нуть. По­пытав­шись как-то вы­тащить из-под оде­яла ру­ки, я сде­лала толь­ко ху­же: кис­ти пе­рех­ва­тили лов­кие ла­пища Ди­мы, и он бук­валь­но сел на ме­ня вер­хом. Спа­сибо, мы так не­дого­вари­вались! Га­лина Ни­кола­ев­на, ме­ня сно­ва на­силу­ют! По­моги­те, по­жалуй­ста!

Я вскрик­ну­ла, ког­да псих слиш­ком силь­но сжал ко­леня­ми бед­ра, Ди­ма тут же при­жал­ся к мо­ей гру­ди, боль­но ку­сая за пле­чо. На этот раз я об­ма­тери­ла его всем сво­им бо­гатым сло­вар­ным за­пасом, ко­торый наб­ра­ла еще в шко­ле, но не ус­пе­ла за­кон­чить свою бур­ную речь, как на­пар­ник приль­нул к мо­им гу­бам, яв­но же­лая зат­кнуть мой сло­вес­ный по­нос. Мне тут же ста­ло ди­ко жар­ко, ды­шать бы­ло тя­жело, слов­но бы я вдруг ока­залась в ду­хоте Ада. Зак­рыв мне рот го­рячей ла­донью, псих, тя­жело ды­ша, при­сосал­ся к мо­ей шее. Я тут же тре­бова­тель­но за­мыча­ла и за­билась в силь­ных ру­ках Ди­мы. Не сметь ста­вить мне за­сосы! Не сметь! Но этот при­дурок сно­ва уку­сил ме­ня, да так силь­но, что по пле­чу тя­гучей ще­кот­ли­вой струй­кой по­тек­ла кровь. Не тро­гай ме­ня, пи­дорас по­ганый! Я при­лич­ная да­ма! Хоть ударь ме­ня по го­лове чем-ни­будь, что­бы я не чувс­тво­вала се­бя так от­врат­но! Но псих вов­се не лез ни­куда ни­же, все так же при­сосав­шись, как пи­яв­ка, к шее.

— При­дурок! — хрип­ло вос­клик­ну­ла я, ког­да че­рез ми­нуту не­мой борь­бы ме­ня все-та­ки от­пусти­ли, и я шан­да­рах­ну­ла со все­го раз­ма­ху на­пар­ни­ка по ще­ке, да так силь­но, что, пос­ле звуч­но­го шлеп­ка, от­пе­чата­лась вся ла­донь. Все пять паль­цев.

Ди­ма, к мо­ему удив­ле­нию, улы­бал­ся. Ши­роко, от­кры­то и счас­тли­во. Весь крас­ный и за­пыхав­ший­ся, с блес­тя­щими от вос­торга гла­зами.

— Ты мне на­фига за­сос на пол шеи пос­та­вил, при­дурок?! — я чуть не пла­кала, вы­тирая ос­тавшу­юся слю­ну с пле­ча.

— Му­жики прос­то об­за­виду­ют­ся, — прос­то от­ве­тил пси­хопат, слов­но он во­об­ще каж­дый день ста­вит де­вуш­кам за­сосы на са­мом вид­ном мес­те.

— Сво­лота! — со сле­зами на гла­зах я вско­чила с кро­вати и, ед­ва ус­пев сде­лать па­ру быс­трых ша­гов к ван­ной, как Ди­ма пе­рех­ва­тил ме­ня и за ру­ку при­тянул к се­бе, по­валив на оде­яло и за­рыв­шись но­сом в те­перь уже из­рядно уко­рочен­ные во­лосы.

— Баю-бай, кры­сеныш, по­ра спать, — про­шеп­тал мне на ухо на­пар­ник. — Из­ви­ни за это, но мне очень хо­телось. Чу­дес­ный по­дарок. Спа­сибо.

Я мол­ча еб­ну­ла вла­дель­ца Же­лябов­ской ули­цы ко­лен­кой меж­ду ног, пря­мо по сто­яку. Ди­ма из­дал бо­лез­ненный стон и, по­мор­щившись, ска­зал:

— Зас­лу­жил.

Ну и лад­но. Ну и по­жалуй­ста. Хо­тя бы приз­нался. Это да­же мож­но наз­вать ми­лым, на­вер­ное. Но все рав­но этот при­дурок ме­ня бе­сит. Бе­сит, бе­сит! По­чему он об­ра­ща­ет­ся со мной как с вещью?! Я что, кук­ла ре­зино­вая из всем из­вес­тно­го ма­гази­на? Ред­кая ве­щица, на­ход­ка для кол­лекци­оне­ра? Как же бе­сит! Но как неж­но этот при­дурок об­ни­ма­ет ме­ня… Не­нави­жу се­бя. Мож­но ли влю­бить­ся в че­лове­ка, ко­торый так об­ра­ща­ет­ся с то­бой? Хо­тя ме­ня плетью не бь­ют, еды не ли­ша­ют, чис­то те­ори­тичес­ки да­же все нор­маль­но.

— Ты мне про­тивен, — про­вор­ча­ла я ти­хо.

— Но по­чему-то ты все рав­но ле­жишь со мной в од­ной кро­вати, — от­ве­тил Ди­ма ве­селым го­лосом и лег на по­душ­ку, при­жав ме­ня к се­бе.

Как же я его не­нави­жу! Не­нави­жу! Не­нави­жу! Чтоб его от этой ры­бы флу­орес­цен­тной по­носи­ло двес­ти лет!

По­лыхая от пра­вед­но­го гне­ва, я все рав­но зас­ну­ла. Сни­лось мне сол­нце, боль­шое, яр­ко-жел­тое. Пь­яное. Оно опус­ка­лось за чер­ным ле­сом ку­да-то вниз, за го­ризонт, да­вая в дру­гой час­ти све­та но­вый день.

А вот мой на­пар­ник еще дол­го не спал, улы­ба­ясь в тем­но­те и вды­хая хо­зяй­ствен­но мыль­ный за­пах мо­их во­лос. Се­год­ня сбы­лось нес­коль­ко его же­ланий, ис­полне­ния ко­торых Ди­ма очень, очень дол­го ждал: он рас­ска­зал все свои тай­ны, он за­щитил де­вуш­ку от на­паде­ния и, пред­ва­ритель­но пос­та­вив мет­ку, как зве­ри ме­тят свои по­ловин­ки, зас­нул, об­ни­мая свою лю­бовь.

Еба­нуть­ся, да и толь­ко. С этим при­дур­ком да­же им­му­нитет не по­может.