Бесполезная иммунная. Часть первая. (редактируется)

Часть девятая. Зоофил и банан в зеркале заднего вида

Прос­ну­лась я с тем са­мым чувс­твом по­доз­ри­тель­нос­ти, ког­да ка­жет­ся, что-то, что бы­ло вче­ра, на са­мом де­ле те­бе прис­ни­лось, и не сов­сем по­нят­но, прав­да это или нет. Но ед­ва я зев­ну­ла, как тут же мне в рот по­пали кон­цы ко­рот­ких во­лос и я за­каш­ля­лась. Черт! Не­уже­ли я и вправ­ду их подс­триг­ла? Под ка­ким нар­ко­тиком я бы­ла, что сде­лала это?! Ужас ка­кой!

Ле­вую бул­ку мо­ей пя­той точ­ки вдруг что-то уко­лоло и я вско­чила с кро­вати, об­ма­терив ут­ро, Ди­му, се­бя и весь бе­лый и чер­ный свет. Ока­залось, что я не­лов­ко по­вер­ну­лась и ос­трый ко­нец ам­пу­лы вон­зился мне в ко­жу. Про­верив фла­кон на свет, — нар­ко­тик ос­тался нар­ко­тиком и ни­куда не ис­чез, все так же бул­ты­ха­ясь, — я быс­тро стя­нула с се­бя фут­болку и на­дела коф­ту, на­кинув на го­лову ка­пюшон. «Мо­жет, хоть это нем­но­го скро­ет это чер­то­во пят­но», — по­дума­лось мне, ког­да я пос­мотре­ла на пус­тую кро­вать. Ско­рее все­го, этот мер­зкий псих уже сва­лил ку­да-ни­будь в бар, или же в га­раж, про­верить го­тов­ность ма­шины. Да, се­год­ня мы едем в Лес­ной, на­до бы как сле­ду­ет соб­рать рюк­зак, что­бы по­том не но­сит­ся ту­да-сю­да, ког­да бу­дем отъ­ез­жать.

Я раз­ло­жила все ве­щи по спе­ци­аль­ным кар­машкам, спер­ла из ван­ной хо­зяй­ствен­ное мы­ло, по­тому что что-что, а вот та­кую вещь я нав­ряд ли где-то най­ду в бли­жай­шее вре­мя. Рюк­зак был до­воль­но тя­желым, но я же при­вык­шая, со шко­лы тас­каю ку­чу учеб­ни­ков, а там еще смен­ная обувь и физ­куль­ту­ра. И сов­сем не­важ­но, что уже все шко­лы ми­ра от­ка­зались от тя­желых учеб­ни­ков и за­мени­ли на прос­тень­кие, но ку­да ме­нее тя­желые план­ше­ты, это же ве­ликая Рос­сия! Она всег­да на шаг по­за… хм, впе­реди. Всег­да.

Ки­нув сум­ку к две­ри, я дос­та­ла плас­тмас­со­вую рас­ческу и по­пыта­лась рас­че­сать став­шие ди­ко не­пос­лушны­ми во­лосы. Про­мучив­шись где-то ми­нут с пять, я все же ре­шила боль­ше ни­ког­да и ни за что на све­те не от­ре­зать се­бе во­лосы да­же под стра­хом смер­тной каз­ни и за­пуль­ну­ла средс­тво для на­веде­ния кра­соты в плас­ти­ковое вед­ро, но не по­пала. За­то я вы­пол­ни­ла свое дав­нее же­лание: сна­ряд по­пал пря­мо в лоб во­шед­ше­му Дмит­рию, сно­ва за­бин­то­ван­но­му под му­мию.

— Твою мать! — за­орал псих, хва­та­ясь за ушиб­ленную го­лову. — За что?!

Я ре­шила вос­поль­зо­вать­ся си­ту­аци­ей и, хмык­нув, от­ве­тила:

— за раз­гуль­ный об­раз жиз­ни и дей­ствия, ко­торые ме­ня пе­ри­оди­чес­ки нер­ви­ру­ют. Как ма­шина?

— Нор­маль­но ма­шина, — на­пар­ник по­чесал лоб и, за­кинув мой рюк­зак на спи­ну, вы­шел из ком­на­ты, зна­ками по­казав мне сле­довать за ним. Хо­тя часть этих зна­ков бы­ла все-та­ки фа­ками.

Под­тя­нув джин­сы, я ки­нулась за Ди­мой, на­де­ясь, что встре­чу од­ну из вче­раш­них жертв мо­его за­щит­ни­ка, ли­шив­шихся де­тород­но­го ор­га­на. Ну ин­те­рес­но же пос­мотреть! Хо­тя и про­тив­но, на­вер­ное…

За­бин­то­ван­ный в ба­ре не ос­та­новил­ся, а вы­шел на ули­цу, иг­но­рируя мою те­лепа­тичес­кую по­дачу сиг­на­лов о го­лоде. По­это­му мне приш­лось по­бежать быс­трее, что­бы дог­нать не­ради­вого на­пар­ни­ка. Ну, то есть как бе­жать: я прос­то пе­реп­рыгну­ла че­рез пе­рила вто­рого эта­жа и при­зем­ли­лась точ­не­хонь­ко на го­лову ка­кому-то дя­день­ке, по­едав­ше­му как сле­ду­ет прип­равлен­ный пер­цем са­лат. Быс­тро из­ви­нив­шись, я ки­нулась вслед «ве­лико­му и страш­но­му» Ди­ме.

— Стой, гад­кое су­щес­тво! Стой! — зак­ри­чала я, об­на­ружив, что за­бин­то­ван­ный уже на се­реди­не пу­ти к га­ражам. Псих ос­та­новил­ся, и я смог­ла его дог­нать, — по­надо­билось око­ло пят­надца­ти се­кунд.

— Ну ты дол­гая, — про­тянул Ди­ма, наб­лю­дая, как я от­кашли­ва­юсь и пы­та­юсь вы­ров­нять ды­хание.

— Я… я есть хо­чу во­об­ще-то, — я вып­ря­милась, но тут же скри­вилась, по­тому что бед­ро прон­зи­ла ос­трая боль. Не быть мне глав­ным ге­ро­ем из­вес­тной апо­калип­сти­чес­кой са­ги: я да­же под­нять­ся без го­ловок­ру­жения и по­тем­не­ния в гла­зах не всег­да мо­гу.

За­бин­то­ван­ный мах­нул ру­кой и скор­чил из­де­ватель­скую ро­жу:

— Я в ма­шину по­ложил дос­та­точ­но, что­бы да­же та­кая как ты на­елась.

Се­кун­ды две до ме­ня до­ходил смысл слов это­го при­дур­ка, а по­том я прос­то но­гой ему вре­зала в жи­вот, отоб­ра­ла рюк­зак и, ос­та­вив бед­ня­гу кор­чится од­но­го на ас­фаль­те. пош­ла к га­ражам. Ко­неч­но, мне это оку­пит­ся, ско­рее все­го очень силь­но оку­пит­ся, но не на­до так на­мекать на мой вес! Тем бо­лее, что из­бы­точ­но­го у ме­ня нет! Я во­об­ще ед­ва вы­лечи­лась от ано­рек­сии, и ед­ва за­ново пос­тро­ила се­бе но­вое те­ло из спич­ки. А тут еще и та­кой «ак­ку­рат­ный» на­мек!

Как же я не­нави­жу тех, кто смот­рит на лю­дей, у ко­торых «что-то не так», с та­ким през­ре­ни­ем, слов­но бы ему хо­чет­ся бле­вать от од­но­го за­паха «не та­ких»! Сколь­ко вре­мени, сколь­ко же вре­мени мне при­ходи­лось тер­петь это мно­гоз­на­читель­ное «хм» от ок­ру­жа­ющих и раз­ные со­веты в труд­ные пе­ри­оды мо­ей жиз­ни. «Те­бе прос­то нуж­но по­есть», «прек­ра­ти стра­дать ерун­дой», «нуж­но прос­то пе­рес­тать грус­тить», «те­бе нуж­но чем-ни­будь за­нять­ся», «ха, ты прит­во­ря­ешь­ся», «ты все­го лишь хо­чешь боль­ше вни­мания к сво­ей пер­со­не», «по­есть — не труд­но, прос­то возь­ми чер­то­ву лож­ку и за­сунь се­бе в рот суп». Сло­ва не толь­ко ду­рац­кие, но еще и со зна­ком ми­нус: луч­ше от это­го точ­но не ста­нови­лось. И да­же пос­ле ле­чения, ког­да мне го­ворят что-то про то, как я выг­ля­жу или про мое здо­ровье я не мо­гу спра­вить­ся с гне­вом.

— Хой, Ви­ка, пры­вет! — мне по­махал Гвоздь, ед­ва я по­дош­ла к га­ражам. — Как дэ­ла? Му­жыкы тэ­ба силь­но на­пуг­ха­ли, ды? — на мой ки­вок гла­варь а­эро­пор­та ус­мехнул­ся. — Ды оны ужэ по­нэс­лы на­каза­ныэ, зна­лы же, што нэль­зя. У нас та­коэ пра­выло: в а­эро­пор­тэ ны­каких сты­чек. За прэ­дэла­ми — по­жалуй­ста, а так нэль­зя. Так што Ды­мон пра­виль­но сдэ­лал, што так их из­му­чыл — са­мы вы­нова­ты, хо­та, на­вэр­ноэ, это всо жэ чэ­рэз чур… — Гвоздь по­мор­щился. — Но опать же са­мы вы­нова­ты. А вот ма­шына ва­ша, — он ука­зал на ма­шину, сто­ящую ря­дом со мной, — кра­савыц, а?

Я да­же ос­толбе­нела. «Кра­савыц» — не то сло­во. «ОГОС­ПО­ДИ­ЭТО­ЛУЧ­ША­ЯМА­ШИНА­ВОВ­РЕ­МЯ­АПО­КАЛИП­СИ­СА» — вот это сло­во. При­чем имен­но боль­ши­ми бук­ва­ми. Си­ний ог­ромный ав­то­мобиль, к каж­до­му ок­ну приш­пи­лино ми­нимум по од­ной ре­шет­ке, на бам­пе­ре боль­шая шту­ка не­понят­но­го пред­назна­чения. ско­рее все­го для за­щиты.

— Мы по­мэня­лы двы­гатель, — на­чал за­гибать паль­цы Гвоздь, — лоб и бор­та усы­лылы сталь­ны­мы лыс­ты­ми, — поч­ти шесть мыл­лыммэт­ров, — за­мэны­лы стек­ло на бро­ныро­ван­ное, ус­та­новы­лы бэз­воздуш­ные шы­ны, а эс­чо вза­лы но­вую раз­ра­бот­ку ыз Ека­тэрын­бурга, та­кую шту­ку, она поз­во­ля­ет ма­шыне ошень ма­ло ку­шать бэн­зин, — му­жик го­ворил со мной, как с ма­лень­кой де­воч­кой. «Та­кую шту­ку», ну да, а так объ­яс­нить не судь­ба? — Вот. Ес­чо ору­жия ту­да по­накы­дали, Сай­гу на­дыба­ли, Ды­мон жэ поп­ро­сыл, Ка­лышэй наш­лы, вот. Там жэ но­жэй есть штук пятъ, а ес­чо гра­наты но­вые за­кыну­лы. Во, — глав­ный ука­зал на кры­шу, — вышь, пу­лэмет. Пол-но­чи при­дэлы­вали. Там лук есть, во, — Гвоздь за­лез на ма­шину, и ука­зал ку­да-то в мес­то со­еди­нения пу­леме­та с кры­шей, по-ви­димо­му, ука­зывая мне на люк, — мож­но пу­лэмет уб­рать внутрь. Пры­коль­но выш­ло, глав­не, штоб пат­ро­ны не за­кон­чы­лысь. Лук, кста­ты, из­нутри бло­кыру­ет­ся, но­вая раз­ра­бот­ка мы­хани­ков, — муж­чи­на ука­зал ку­да-то в сто­рону ку­чи сло­ман­ных и ржа­вых ма­шин. — Там ес­чо всэ­го по мэ­лочы, вэ­рев­ка там, инс­тру­мэн­ты, спаль­ны­кы и все та­коэ. Ток смот­ры, ко­ли у Ды­мона опятъ моз­ги на­бек­рэнъ вста­нут и он рэ­шит под от­кры­тым нэ­бом но­чеватъ, хоть пис­то­лэтом уг­ра­жай, но пусть он тэ­ба в лю­ды вы­везет. Страш­но ночью од­ним спать, да­жэ в та­ком звэ­рэ, — Гвоздь слез и пох­ло­пал по ре­шет­ке бо­ково­го ок­на. — Так што смот­ры. Там еще кар­та лэ­жит, мы са­ми сос­тавля­ли.

По­дошел злой Ди­ма. Очень злой. Ки­нув рас­сержен­ный взгляд на глав­но­го, мой на­пар­ник дал мне оп­ле­уху, ски­нув тем са­мым ка­пюшон, заб­рал у ме­ня рюк­зак и за­кинул его в ба­гаж­ник. Ка­жет­ся, ес­ли бы здесь не бы­ло Гвоз­дя, я бы, воз­можно, уже ле­жала в об­мо­роке и, что не ме­нее ве­ро­ят­но, да­же ле­жала бы без шта­нов, что еще бо­лее страш­но. Про­ведя за­бин­то­ван­ной ла­донью по ка­поту, псих ух­мыль­нул­ся и по­вер­нулся ко мне:

— Как на­зовем?

Я по­жала пле­чами и, сно­ва на­пялив ка­пюшон под не­до­умен­ный взгляд Гвоз­дя, точ­но за­метив­ше­го, что у ме­ня по­лови­на шеи си­няя, от­ве­тила:

— Шон. Был фильм та­кой, ста­рый, еще в де­сятых го­дах вы­шед­ший, «Зом­би по име­ни Шон». Имя при­коль­ное.

Гла­варь а­эро­пор­та хмык­нул и по­казал мне боль­шой па­лец. Мой на­пар­ник же скри­вил­ся, но он яв­но был не про­тив.

— Чу­дес­но. За­лезай, — Ди­ма за­лез на во­дитель­ское си­денье и вклю­чил за­жига­ние, од­новре­мен­но про­веряя по­каза­ния на ма­лень­ких стран­ных эк­ра­нах и дос­та­вая кар­ту.

— Спа­сибо за та­кой за­меча­тель­ный ав­то­мобиль! — вос­клик­ну­ла я, на про­щание об­ни­ма­ясь с Гвоз­дем. Ме­ханик улы­бал­ся и приг­ла­шал пос­ле Лес­но­го при­ехать об­ратно, для про­вер­ки пу­леме­та и прос­то так, по­гос­тить.

Итак все же мы вы­еха­ли. Нес­мотря на то, что нам ехать все­го ча­сов пять, на­ши сбо­ры бы­ли ку­да длин­нее са­мого пу­ти. Но мы под­го­тови­лись так, как уже не­воз­можно под­го­товить­ся. Ед­ва под­ня­лись во­рота из а­эро­пор­та, как ме­ня тут же ох­ва­тила та са­мая не­реши­тель­ность и страх, ко­торая бы­ва­ет пе­ред пер­вым выс­тупле­ни­ем. Ес­ли го­ворить чес­тно, то я ни­ког­да и ни­куда не ез­ди­ла без ро­дите­лей, да­же с друзь­ями на реч­ку, и я все еще пре­бываю в лег­ком шо­ке, что я во­об­ще жи­ва. До сих пор жи­ва! И вот пря­мо сей­час еду в за­щищен­ном по са­мые яйц… кхе, ко­леса, ма­шине и смот­рю в ок­но сквозь час­тые прутья ре­шет­ки, что­бы по­луч­ше раз­гля­деть что там, сна­ружи.

Ди­ма ви­лял и пе­ри­оди­чес­ки на­жимал на газ слиш­ком рез­ко и силь­но, от­че­го я чуть ли не но­сом впе­чаты­валась в эк­ранчи­ки. Он яв­но это де­лал спе­ци­аль­но, но я все рав­но пя­лилась в ок­но, на­де­ясь уви­деть что-ни­будь ин­те­рес­ное.

И это ин­те­рес­ное не зас­та­вило ме­ня ждать.

На боль­шой ско­рос­ти мы про­еха­ли ми­мо су­щес­тва, оди­ноко си­дев­ше­го око­ло до­роги, в гус­той и вы­сокой тра­ве. Я тут же крик­ну­ла на­пар­ни­ку, что­бы он ос­та­новил ма­шину — на зом­би су­щес­тво точ­но не бы­ло по­хоже. Ди­ма вы­тащил из бар­дачка длин­ный охот­ни­чий нож и про­тянул мне, сам же об­за­ведясь то­пором. С нас­толь­ко близ­ко­го рас­сто­яния Сай­га ма­ло чем по­может. Я вы­лез­ла со сво­его мес­та и кра­дущим­ся ша­гом по­дош­ла к су­щес­тву. Да, да, из­вес­тно, что это опас­но и во­об­ще луч­ше из ма­шины во вре­мя апо­калип­си­са не вы­лезать, но мне вдруг ста­ло так ин­те­рес­но кто же там все-та­ки…

В тра­ве, горь­ко взды­хая, си­дел здо­ровен­ный нь­юфа­ун­дленд. Ед­ва я по­дош­ла поб­ли­же, как со­бака под­ня­ла на ме­ня взгляд и ос­ка­лилась, ста­новясь в по­зу на­паде­ния. Ди­ма тут же схва­тил ме­ня за пле­чи и рез­ко отод­ви­нул от пса по­даль­ше, от­че­го нь­юфа­ун­дленд за­рычал.

— Хей, хей, — я от­тол­кну­ла на­пар­ни­ка и ос­то­рож­но по­дош­ла к со­баке, кла­дя на зем­лю нож, — ти­ше, пе­сик, да­вай дру­жить! — Ди­ма на­чал что-то за­вывать про то, что со­бакен мо­жет ока­зать­ся бе­шеным., но мне бы­ло нем­ножко пле­вать, мне сроч­но ну­жен был со­това­рищ по нес­частью. При­чем мое нес­частье — это ком­па­ния од­но­го за­бин­то­ван­но­го ин­фи­циро­ван­но­го. Пес за­рычал гром­че, но уже не на ме­ня, на пси­ха, — да не об­ра­щай ты на не­го вни­мания, — по­сове­това­ла я, — ты че­го тут си­дишь? Хо­чешь с на­ми по­ехать? — я го­вори­ла спо­кой­но, что­бы слу­чай­но не на­пугать со­баку. Я во­об­ще не очень силь­но бо­юсь жи­вот­ных, толь­ко крыс нем­ножко, и то толь­ко по­тому что у них хвос­ты про­тив­ные, а са­ми они ог­ромные.

— В смыс­ле «не об­ра­щай вни­мания»? — воз­му­щен­но взвиз­гнул Ди­ма.- В смыс­ле «с на­ми по­ехать»? Ты со­об­ра­жа­ешь, что го­воришь?

Нь­юфа­ун­дленд пос­мотрел на мо­его на­пар­ни­ка с та­ким от­тенком пре­вос­ходс­тва во взгля­де, что я сра­зу же по­няла, что эта со­бака во-пер­вых сов­сем не бе­шеная, а во-вто­рых она ум­нее это­го за­бин­то­ван­но­го. Я ти­хонь­ко про­тяну­ла ру­ку к пе­селю и за­мети­ла, что в длин­ной чер­ной шер­сти за­терял­ся ошей­ник. Я про­вери­ла его, ока­залось, что там бы­ла над­пись «Вик».

— Вик? Те­бя зо­вут Вик? — спро­сила я у пса.

Тот ра­дос­тно за­выл и на­чал пры­гать по тра­ве, зо­вя ку­да-то в лес. Я уже сде­лала шаг в пло­хо вид­ной до­рож­ке, как Ди­ма ос­та­новил ме­ня, хлоп­нув по ру­ке.

— Ты дол­ба­нулась? Ку­да ты соб­ра­лась пе­реть? В лес? Да там же ин­фи­циро­ван­ных на­вер­ня­ка ку­ча! По­еха­ли в Лес­ной, ты же са­ма хо­тела!

Но я от­махну­лась и, схва­тив нож, по­бежа­ла за Ви­ком.

Стран­ное имя для со­баки. Еще стран­нее, что ме­ня зо­вут Вик­то­рия, а его — Вик. Мо­жет, это судь­ба? Хо­тя я не ве­рю в судь­бу, но все же…

В ле­су бы­ло… Ну, как в обыч­ном ле­су. Ког­да ма­ма с па­пой еще бы­ли вмес­те, та­кой лес был для ме­ня сред­неста­тис­ти­чес­ки нор­маль­ным. Здесь вов­се не бы­ло по­лум­ра­ка, как по­рой пи­шут в ка­ких-ни­будь пло­хонь­ких ро­манах, мы ведь око­ло до­роги, да­же на­обо­рот, бы­ло до­воль­но свет­ло. Тра­ва при­вет­ли­во шур­ша­ла под но­гами, а где-то на­вер­ху, там, вы­соко на вет­ках, чи­рика­ли птич­ки. Кра­сота да и толь­ко, хо­тя пря­мо сей­час бро­сай все и тут се­лись. Толь­ко за­выва­ния чер­но­го пса ме­ша­ют здеш­ней идил­лии: он бе­гал взад-впе­ред по по­ляне, гром­ко и неп­ре­рыв­но лая, слов­но бы зо­вя ме­ня ку­да-то.

— Так, а ну! — вос­клик­нул за­бин­то­ван­ный и, уда­рив ме­ня под ко­лен­ку, да так, что я упа­ла, нак­ри­чал на Ви­ка, что «ник­то ни­куда не идет».

— Не ры­чи на не­го, по­ганый пи­дорас! — по­щечи­на по­лучи­лась звон­кой, да­же по­каза­лось, что у ме­ня уши за­ложи­ло.

— Я пи­дорас? Я?! — Ди­ма ре­шил со мной не це­ремо­нит­ся и по­валил на тра­ву, по­тянув­шись к зас­тежке рем­ня на джин­сах, но­гой от­талки­вая упав­ший нож в вы­сокую тра­ву, — я те­бе сей­час по­кажу что я не пи­дорас! Я очень да­же на­турал!

Я ди­ко за­ора­ла и по­пыта­лась ски­нуть на­пар­ни­ка со сво­ей спи­ны, од­новре­мен­но пок­ры­вая ма­том все де­тород­ные ор­га­ны муж­чин это­го ми­ра, но Вик, этот за­меча­тель­ный пес, гроз­но за­рычал на пси­ха и с раз­бе­га прыг­нул на не­го, что­бы спас­ти ме­ня. Ме­ня это не толь­ко спас­ло — я ус­пе­ла вы­вер­нутся и по­рыть­ся в тра­ве, где и наш­ла мое нью ору­жие. Вик яв­но ус­пел как сле­ду­ет ца­рап­нуть Ди­му, но ед­ва я под­ня­лась, как пес тут же под­бе­жал ко мне и, схва­тив зу­бами за край коф­ты, по­тянул в лес. Я ки­нулась даль­ше по до­рож­ке, на­де­ясь, что мой на­пар­ник нем­но­го по­ос­ты­нет, ког­да ме­ня до­гонит.

Пес вы­бежал на по­лян­ку и ос­та­новил­ся, жа­лоб­но воя. За­дыха­ясь и уби­рая па­утин­ку и лис­ти­ки с ли­ца, я выш­ла сле­дом за Ви­ком, со стра­хом ози­ра­ясь. Что-то мне под­ска­зыва­ло, что все-та­ки сю­да ид­ти не на­до бы­ло. И по­чему мое шес­тое чувс­тво го­ворит мне что-ли­бо толь­ко тог­да, ког­да я уже сде­лала то. что не на­до бы­ло де­лать?!

По­лян­ка бы­ла, как и лес у до­роги, хо­рошо ос­ве­щен­ной. Мно­го яр­ко-са­лато­вых кра­сок и жел­то­го све­та, а воз­дух проз­рачный как во­да в ку­хон­ном филь­тре. Но, чёрт…

По­сере­дине по­ляны ле­жало нес­коль­ко дох­лых ко­ров, а спи­ной ко мне, без шта­нов, де­лал что-то на ред­кость по­доз­ри­тель­ное ин­фи­циро­ван­ный. Вик сно­ва за­выл и боль­ной обер­нулся, пос­мотрев на ме­ня пус­ты­ми гла­зами. Я по­чувс­тво­вала рво­ту, ти­хонь­ко под­би­ра­ющу­юся ко рту и жже­ние в гор­ле. Се­кун­ду псих смот­рел на ме­ня, по­том тя­жело под­нялся, слов­но на его пле­чах бы­ло меш­ков семь кар­тошки, и сде­лал мед­ленный шаг ко мне. Ре­шив даль­ше не ис­пы­тывать судь­бу и тер­пе­ние ле­са, я схва­тила Ви­ка за ошей­ник и по­тащи­ла за со­бой. Луч­ше Ди­ма, чем этот зо­офил!

Сза­ди пос­лы­шал­ся рык, дя­дя псих был очень не рад, что его под­дерги­вания в сто­рону тру­пов ко­ров кто-то пот­ре­вожил, и звон­кий хруст ста­рых и су­хих ве­ток. Вик сно­ва за­выл и, дер­нувшись с та­кой си­лой, что мне не ос­та­валось ни­чего, кро­ме как вы­пус­тить ошей­ник из рук, по­бежал к пси­ху и по­валил на зем­лю, при­няв­шись ли­зать ему ли­цо, очень еще да­же в пол­ной ком­плек­ции.

Ед­ва я за­вер­ну­ла за боль­шое де­рево по до­рож­ке, как тут же стол­кну­лась с разъ­ярен­ным Ди­мой, ко­торый яв­но не со­бирал­ся ни­чего выс­лу­шивать. Но и мне не до раз­го­воров.

— Трах­нешь ме­ня — и я ночью за­гоню те­бе нож под реб­ра, — твер­до ска­зала я, креп­ко сжи­мая в ру­ках чер­ный граб ру­ко­ят­ки.

За­бин­то­ван­ный из­дал звук злоб­ной со­вы, за­кинул то­пор на пле­чо и по­шел к ма­шине, уже ждать ме­ня не со­бира­ясь. Я со стра­хом пос­мотре­ла на­зад, в глубь ле­са, на­де­ясь, с Ви­ком все хо­рошо, и тут же, как чер­ный вихрь, по­явил­ся пес, весь заб­рызган­ный грязью, но яв­но счас­тли­вый. Со сто­роны по­лян­ки сно­ва пос­лы­шались ры­ки, но тут же я точ­но ре­шила ни­кого и ни­чего не ждать: бро­силась к ма­шине. Вик то­же по­бежал за мной, уже не грус­тно воя, как рань­ше, а лишь тя­жело ды­ша от быс­тро­го бе­га.

Ког­да я вы­бежа­ла к до­роге, мой на­пар­ник уже за­вел ма­шину, ос­та­вив дверь к пас­са­жир­ско­му си­денью око­ло во­дите­ля от­кры­той, но мне очень силь­но не хо­телось сей­час си­деть око­ло это­го пси­ха, так что я ми­гом от­кры­ла ба­гаж­ник и за­лез­ла в не­го, вмес­те со мной в ма­шину зап­рыгнул и Вик. Ди­ма фыр­кнул что-то нев­ра­зуми­тель­ное, и ог­лу­шитель­но зах­лопнул пас­са­жир­ские две­ри, а я тря­сущи­мися ру­ками ак­ку­рат­но зак­ры­ла из­нутри ба­гаж­ник.

Пес зас­ку­лил и свер­нулся клуб­ком, прис­таль­но смот­ря на руч­ку две­ри.

— Ска­жи ему, что­бы он зат­кнул­ся, — раз­дра­жен­но ска­зал за­бин­то­ван­ный и с си­лой на­давил на пе­даль га­за.

Ав­то­мобиль тут же взвиз­гнул и пом­чался по по­лураз­ру­шен­ной до­роге. Сколь­ко я се­бя пом­ню, я ез­ди­ла по этой до­роге в боль­шом ав­то­бусе в Лес­ной, с ма­мой, и до­рога всег­да бы­ла на­поло­вину раз­ру­шена. или по­коца­на, или же на ней ве­лись ре­мон­тные ра­боты, ко­торые, по­чему-то, не да­вали ни­како­го тол­ку. Я ти­хонь­ко уб­ра­ла зад­ние си­дения и скрю­чилась в по­зе эм­бри­она, на­де­ясь, что сле­ду­ющие три ча­са ме­ня ник­то не бу­дет тро­гать. Есть уже сов­сем не хо­телось, лю­битель жи­вот­ных яро от­бил у ме­ня все же­лание да­же ви­деть хоть что-то съ­ес­тное.

— Дим, а Дим? У те­бя ког­да в баш­ке мут­не­ет от ви­руса, ты ебать­ся силь­но хо­чешь? — спро­сила я, раз­ду­мывая, что же мо­жет до­вес­ти че­лове­ка до та­кой стран­ной люб­ви.

— Не знаю. У ме­ня сов­сем силь­но еще не мут­не­ло. А чо? — за­бин­то­ван­ный, ка­жет­ся, был еще зол, но уже ку­да ме­нее гро­зен. Боль­ше не на­до его пи­дором об­зы­вать, с не­го ста­нет­ся.

— Да это… — про­бор­мо­тала я, ощу­щая сно­ва про­тив­ную го­речь во рту, — там в ле­су псих ка­кой-то был… Очень лю­бил жи­вот­ных. Пря­мо очень. Как ты лю­бишь ме­ня без соз­на­ния.

Мой на­пар­ник хмык­нул, у не­го яв­но под­ня­лось нас­тро­ение от мо­их слов. Вик сно­ва тос­кли­во за­выл, но­сом трясь об шер­ша­вую по­вер­хность две­ри ба­гаж­ни­ка. Ди­ма на­чал на­бирать ско­рость, яв­но иг­но­рируя все пра­вила до­рож­но­го дви­жения. С бар­дачка упа­ла кар­та, в ушах на­рас­тал гул.

— Не го­ни так, — я ска­зала ти­хо, наб­лю­дая, как пес пы­та­ет­ся вы­тереть ушиб­ленный нос, ко­торым уда­рил­ся, ког­да за­бин­то­ван­ный рез­ко еще боль­ше на­давил на газ.

— Хо­чу и бу­ду.

— Не го­ни так. По­жалуй­ста, — я при­жала Ви­ка к се­бе, за­рыв­шись но­сом в его длин­ную чер­ную шерсть. Стра­ха от то­го, что мы мо­жем вре­зать­ся, вы­лететь с до­роги или прос­то мой на­пар­ник по­теря­ет уп­равле­ние не бы­ло. По­фиг, так ска­зать. Будь что бу­дет.

Псих рез­ко на­жал на газ, так, что мне да­же по­каза­лось, что ба­гаж­ник ма­шины как сле­ду­ет так при­под­нялся над зем­лей, гро­зясь пе­ревер­нуть­ся. Я дол­ба­нулась пле­чом об крес­ло, но пса из рук не вы­пус­ти­ла. Ку­да-то под си­дения, сос­коль­знув со сво­его мес­та, про­вали­лись две сум­ки, от­ча­ян­но гре­мя ту­да же по­лете­ла не­боль­шая ко­робоч­ка и, не удер­жавшись на не­боль­шом крюч­ке, мне на но­ги упа­ла за­чех­ленная Сай­га, ви­димо та са­мая но­вая, про ко­торую го­ворил Гвоздь. С пол­ми­нуты Ди­ма ту­по смот­рел ку­да-то на при­бор­ную па­нель туч­ным взгля­дом. За­тем он по­вер­нулся ко мне и спро­сил:

— Фла­кон с ле­карс­твом у те­бя?

Я кив­ну­ла и, по­шарив­шись по кар­ма­нам джин­сов с зас­тежка­ми-ли­пуч­ка­ми, вы­тащи­ла на свет стек­лянку. За­бин­то­ван­ный ос­то­рож­но отоб­рал ам­пу­лу и про­верил, нет ли тре­щин. За­тем он что-то на­чал де­лать, я осо­бо не ви­дела что, да и мне бы­ло не ин­те­рес­но. Я за­дума­лась об од­ной очень и очень важ­ной ве­щи: нас­коль­ко мно­го шан­сов то­го, что оба мо­их ро­дите­ля жи­вы и здо­ровы, в из­вес­тном смыс­ле, ко­неч­но. Пред­по­ложим, что па­пу, раз он важ­ная во­ен­ная шиш­ка, эва­ку­иро­вали в бе­зопас­ное мес­то од­ним из пер­вых. Тем бо­лее, что Во­ронеж не так уже и да­леко от Мос­квы, шан­сов мно­го. А ма­ма, мо­жет, в мо­мент взры­ва в Лес­ном уже у­еха­ла и бы­ла по пу­ти в Пермь, прос­то не наш­ла ме­ня. Да уж и тем бо­лее: в та­кой су­мато­хе я да­же собс­твен­ные крос­совки не отыс­ка­ла, не то что че­лове­ка.

Ди­ма сно­ва по­вер­нулся ко мне, про­тяги­вая фла­кон на­пол­ненный по­лу-проз­рачной жид­костью, к кры­шеч­ке ко­торо­го бы­ла прик­реплен­ная ма­лень­кая це­поч­ка:

— На. В шта­нах не дер­жи, сло­ма­ет­ся и не за­метишь, — на­пар­ник по­вер­нулся об­ратно к ру­лю и на­чал что-то щел­кать на эк­ра­нах.

— Кто бы го­ворил, — ска­зала я и, от­пустив Ви­ка раз­гу­ливать по ба­гаж­ни­ку и от­ря­хивать гряз­ную шерсть на си­дения, по­веси­ла сие тво­рение бо­жес­твен­ных рук се­бе на шею. В ка­кой-то сте­пени да­же ми­ло с его сто­роны.

За­бин­то­ван­ный фыр­кнул и раз­вернул кар­ту, ко­торая при рез­ком тор­мо­жении так же, как и все ос­таль­ные ве­щи, сва­лилась на пол. Он прис­таль­но рас­смат­ри­вал са­мую боль­шую до­рогу, вер­но, по ко­торой мы еха­ли сей­час и что-то по­мечал там не­весть от­ку­да взяв­шимся ка­ран­да­шом.

— Се­год­ня мы в Лес­ной не по­едем, — объ­явил Ди­ма пос­ле ми­нут де­сяти раз­ду­мий, — ес­ли мы при­едем, то смо­жем про­быть там все­го ча­са два, а за­тем при­дет­ся быс­тро ехать в од­но мес­течко под наз­ва­ни­ем Мус­мен, по­нятия не имею что это зна­чит, но это оп­ре­делен­но на­селен­ный пункт. До тем­но­ты мы дол­жны ту­да доб­рать­ся, ночью бу­дет пло­хо вид­но этих пси­хов. Так что, ду­маю, мы сра­зу же по­едем в этот Мус­мен, там ночь про­сидим и с ут­ра нап­ра­вим­ся в Лес­ной.

Я кое-как при­под­ня­лась на лок­те и спро­сила:

— А сколь­ко вре­мени ехать от Мус­ме­на до Лес­но­го?

— Пол­ча­са, не боль­ше, — за­бин­то­ван­ный пе­релез ко мне на зад­нее си­дение, вер­нул на мес­то Сай­гу, с през­ре­ни­ем ог­ля­нул гряз­ную, в сле­дах со­бачь­их лап, обив­ку кре­сел и вер­нулся об­ратно на свое во­дитель­ское си­дение.

— Тог­да, мо­жет, сго­ня­ем все-та­ки в Лес­ной, что­бы сос­та­вить кар­ту даль­ней­ших дей­ствий? Прос­то взгля­нем что имен­но там про­ис­хо­дит и, как бы, все. Пос­мотрим, ос­та­лось ли там во­об­ще что-ни­будь, от го­рода это­го, — ска­зала я, наб­лю­дая за тем, как Вик ро­ет­ся на по­лу сре­ди ба­гажа, яв­но по за­паху об­на­ружив тер­мо­сум­ку. Ка­жет­ся, он хо­чет есть.

Ди­ма нах­му­рил­ся:

— Неп­ло­хая идея. Так и сде­ла­ем, толь­ко не­надол­го. Нуж­но пос­мотреть, есть ли во­об­ще смысл ис­сле­довать этот твой Лес­ной, ма­ло ли, мо­жет, от не­го не ос­та­лось ни­чего, — за­бин­то­ван­ный на­давил на газ и ма­шина сно­ва тро­нулась, но уже ку­да мед­леннее.

Я дос­та­ла из тер­мо­сум­ки бу­тер­бро­ды, ко­торые, к мо­ему удив­ле­нию, бы­ли очень да­же съ­ес­тны­ми и све­жими. И с кол­баской. Пес за­лил­ся ла­ем, уви­дев кол­баску, от ко­торой яв­но тя­нуло чем-то ос­трень­ким.

— Не смей да­вать ему кол­ба­су, по­няла ме­ня? Са­ма её ло­пай, — пре­дуп­ре­дил на­пар­ник, не от­вле­ка­ясь от до­роги.

Ко­неч­но, я сог­ласно за­кива­ла, но слу­шать­ся не со­бира­лась. Кро­ме кол­ба­сы на хле­бе ле­жали по­мидо­ры, са­лат, сыр и еще мно­го вся­кой вся­чины, и я бы­ла уве­рена, что мне это­го хва­тит. Вик пре­датель­ски за­чав­кал, от­че­го Ди­ма тя­жело вздох­нул, ска­зал, что я ду­ра и боль­ше ни­ког­да не поз­во­лит мне тро­гать про­дук­ты пи­тания. На эти сло­ва я толь­ко по­жала пле­чами: со­рян, но мне бы­ло нем­но­го пле­вать. Ме­ня нем­но­го уди­вил ба­нан, ко­торый был впих­нут меж­ду ак­ку­рат­ны­ми ря­дами бу­тер­бро­дов. От­ку­да в Пер­ми сей­час сей фрукт? Но за­бин­то­ван­ный толь­ко кое-как, ед­ва умуд­ря­ясь не по­падать в ог­ромные ямы, от­ве­тил мне, что на а­эрод­ро­ме мож­но дос­тать прак­ти­чес­ки все. Ес­ли это­го за­хотеть.

Стран­но, но ме­ня по­чему-то ди­ко прив­лек этот чер­тов ба­нан. Буд­то бы я за­была что-то очень важ­ное, и это не­раз­дель­но бы­ло свя­зано с жел­тым про­дол­го­ватым пло­дом ба­нано­вого кус­та.

— Хва­тит его раз­гля­дывать, жуй да­вай, — раз­дра­жен­но при­казал мой на­пар­ник, смот­ря на ме­ня в зер­ка­ло зад­не­го ви­да.

Я по­каза­ла Ди­ме конс­трук­цию из нес­коль­ких паль­цев и, по­чис­тив ба­нан, раз­ло­мила его по­полам.

— Бу­дешь? — спро­сила я у за­бин­то­ван­но­го, раз­гля­дывая стран­ные, не дви­жущи­еся, но слиш­ком боль­шие для со­бак туш­ки по кра­ям до­роги.

— Ап­пе­тита нет.

Пос­ле этих слов Вик вых­ва­тил у ме­ня из рук часть фрук­та и на­чал ув­ле­чен­но же­вать, из­редка пос­кри­пывая зу­бами. Ди­ма, удив­ленно прос­ле­див за псом взгля­дом, вы­нес вер­дикт:

— Да у нас тут во­об­ще ком­пашка при­бабах­ну­тая. Ёб­ну­тая в ко­нец со­бака, лю­бящая ба­наны, у ко­торой быв­ший хо­зя­ин — зо­офил, им­мунная, ко­торая ни­чего не уме­ет, толь­ко ар­ма­турой по баш­ке да­вать да в пах бить, и за­ражен­ный на­силь­ник, ко­торый тер­петь не мо­жет, ког­да его не слу­ша­ют­ся.

— Ого, ты пря­мо так мно­го при­бабах­ну­того о се­бе рас­ска­зал, — с сар­казмом от­ве­тила я, — а то, что ты лю­бишь де­вушек без соз­на­ния, это ни­чего? И без сво­ей Сай­ги как без рук? И еще ты нар­ко­ман. А еще ты…

— Зат­кнись, ты ме­ша­ешь мне вес­ти до­рогу, — пе­ребил ме­ня зло за­бин­то­ван­ный, — то есть ма­шину.

Я хи­хик­ну­ла и при­нялась ло­пать свою часть ба­нана, ду­мая, что же та­кого важ­но­го я за­была о нем.