Бесполезная иммунная. Часть первая. (редактируется)

Часть десятая. Стоит или не стоит?

Пос­ле до­воль­но-та­ки про­дол­жи­тель­ной по­ез­дки, или же для ме­ня она бы­ла про­дол­жи­тель­ной из-за при­сутс­твия это­го за­бин­то­ван­но­го иди­ота, ко­торый пос­то­ян­но стра­дал ка­кой-ни­будь фиг­ней, с краю до­роги, на раз­вилке, я уви­дела боль­шой-пре­боль­шой крас­но-си­ний знак, со­об­ща­ющий, что Мус­мен на­ходит­ся в де­сяти ки­ломет­рах от нас. Знак был яв­но сде­лан на ско­рую ру­ку, при­чем на ру­ку, ко­торая точ­но рас­тет из жо­пы, очень уж по­коца­ным выг­ля­дело объ­яв­ле­ние. Ди­ма лишь взгля­дом сколь­знул по вы­вес­ке и еще силь­нее на­давил на газ, выг­ля­дя при этом очень нап­ря­жен­ным. Мой на­пар­ник пос­то­ян­но све­рял­ся с кар­той и ча­сами, раз в пол­ча­са он обя­затель­но ос­та­нав­ли­вал ма­шину, вы­ходил из неё и ос­матри­вал до­рогу, прих­ва­тив с со­бой Ви­ка. Пес, воз­му­щен­но лая, сов­сем не со­бирал­ся ни­куда ид­ти с за­бин­то­ван­ным, но ему все-та­ки при­ходи­лось, как ска­зал Ди­ма, «оп­ла­чивать кол­ба­су».

Бли­же к Лес­но­му до­роги прос­то не бы­ло. Точ­нее, то, что рань­ше бы­ло до­рогой, те­перь бы­ло не­ким кру­гом ада, ко­торый нуж­но бы­ло прой­ти. Это та­кой спе­ци­аль­ный круг для тех, кто очень силь­но лю­бит свои бе­лые крос­совки ади­дас и сду­ва­ет с них каж­дую пы­лин­ку. Бли­же к го­роду де­ревья ре­дели, тра­вы поч­ти не бы­ло, так же как и как-ни­будь приз­на­ков ра­зум­ной или не­разум­ной жиз­ни. В ка­кой-то мо­мент ав­то­мобиль на­чал ска­тывать­ся по скло­ну, что зна­чило то, что мы на­ходим­ся уже в зо­не по­раже­ния взры­ва.

— Есть та­кое по­доз­ре­ние, — ска­зал вдруг Ди­ма, ос­матри­вая до­рогу, — как так выш­ло, что уран взор­вался, а ра­ди­ации нет? Бы­ла бы ра­ди­ация, у ме­ня бы дат­чик за­вере­щал, а она тут чуть вы­ше нор­мы, все­го 0,6.

— Уран был не­обо­гащен­ным, это в га­зете бы­ло на­писа­но, а еще вро­де во­ен­ные сю­да при­ходи­ли, нет? Не знаю, что они тут де­лали, но, мо­жет, они как-то сни­зили уро­вень об­лу­чения? — выд­ви­нула я свой ва­ри­ант про­ис­хо­дяще­го, пе­ревя­зывая се­бе ру­ки и ик­ры, ко­торые я как сле­ду­ет ис­ца­рапа­ла в ле­су. Ран­ки от гвоз­дей, бла­года­ря ма­зи, ко­торую за­бин­то­ван­ный всег­да тас­ка­ет с со­бой, уже за­тяну­лись и да­же на­чали по­тихонь­ку за­живать. Ни­чего не бо­лело, это то­же ра­дова­ло, толь­ко ме­ня пос­то­ян­но пу­гал за­сос на шее. Очень силь­но пу­гал. Фак­ти­чес­ки я прос­то слу­чай­но за­меча­ла что-то тем­ное на пле­че и ду­мала, что это монстр, мо­жет, му­тиро­ван­ный па­ук, и мое сер­дце в та­кие мо­мен­ты по­ражал мик­ро­ин­фаркт.

— А про во­ен­ных от­ку­да уз­на­ла? — мой на­пар­ник од­ной ру­кой кру­тил руль, а вто­рой что-то по­мечал в кар­те.

— В ла­бора­тории го­вори­ли, ког­да я там бы­ла. Ти­па в го­род, где про­изо­шел взрыв, нап­ра­вили ку­чу во­ен­ных и уче­ных для че­го-то там, еще в пер­вые дни пос­ле ава­рии. Сей­час на­ука впол­не на та­ком уров­не, что мож­но по­низить ра­ди­ацию на оп­ре­делен­ной тер­ри­тории. Вон, пер­вая ком­па­ния дрон-так­си да­же за­рабо­тала, и это где! В Рос­сии! — с сар­казмом от­ве­тила я.

Ди­ма хмык­нул.

— Это точ­но. В Рос­сии-то и хоть ка­кое-то дви­жение в сто­рону на­уки на­чалось! Уди­витель­но! — за­бин­то­ван­ный зас­ме­ял­ся, — во всем ми­ре уже в двад­цать пя­том ми­ровой ин­тернет, а в Рос­сии, у­ау (!), кое-как на­чали Си­бирь за­селять. Я во­об­ще хо­тел вы­лечит­ся и в Да­нию у­ехать. А тут та­кое… — на­пар­ник за­мол­чал, сдви­нув бро­ви, — вот бы и вправ­ду мож­но бы­ло най­ти вак­ци­ну.

Я кив­ну­ла. Боль­ше, в об­щем-то, ска­зать и не­чего. На­вер­ня­ка есть ку­ча уче­ных, ко­торые соб­ра­лись все вмес­те и уже ре­ша­ют эту важ­ней­шую проб­ле­му че­лове­чес­тва, но и мы не мо­жем си­деть на од­ном мес­те. Ма­ло ли, вдруг мож­но най­ти что-ни­будь бе­зум­но нуж­ное и ин­те­рес­ное, что мо­жет по­мочь в на­хож­де­нии ле­карс­тва.

Де­ревья окон­ча­тель­но ис­чезли где-то сза­ди, и Ди­ма ос­та­новил ма­шину. Я, прих­ва­тив нож, вы­лез­ла из ма­шины, ос­та­вив Ви­ка ца­рапать крес­ла в ба­гаж­ни­ке, за­бин­то­ван­ный же прих­ва­тил Сай­гу.

Лес­ной бы­ло не уз­нать. Рань­ше это был не очень боль­шой го­родок, весь зе­леный, как пле­сень на бе­лом, черс­твом хле­бе. Ма­лень­кие улоч­ки, не­боль­шой тор­го­вый центр и сред­ней древ­ности до­ма, скве­ры, дом куль­ту­ры и, как же без это­го, ме­мори­ал учас­тни­кам Ве­ликой Оте­чес­твен­ной Вой­ны. Ни­чего та­кого осо­бен­но­го, та­ких го­родов ку­чи в на­шей ве­ликой Рос­си­юш­ке. Ра­нее зак­ры­тый го­род, Лес­ной впос­ледс­твии стал от­кры­тым для ту­рис­тов, но на ком­би­нат «Элек­тро­хим­при­бор» все рав­но ни­кого не пус­ка­ли. Ни, собс­твен­но, эко­логов, ни иных уче­ных, ко­торые рань­ше не ра­бота­ли в го­роде, во­об­ще ни­кого. Прос­то ту­рис­ты, пос­мотре­ли на сквер, и уш­ли. Без проб­лем. Но сей­час…

Ту­по кра­тер, гре­баная яма, пус­ты­ня, вся в тре­щинах и ма­лень­ких пес­ча­ных вих­рях. Лишь по кра­ям, как раз там, ку­да мы при­еха­ли, сто­яло шту­ки че­тыре до­мов, при­чем три из них бы­ли раз­ру­шены поч­ти на­поло­вину.

— Здо­ров­ский го­родок. Так бы и жил в нем, — фыр­кнул за­бин­то­ван­ный, — пря­мо клас­сно. Вы­бора у нас нет, зав­тра об­сле­ду­ем эти до­миш­ки, — Ди­ма ру­кой ука­зал на по­лу­об­ру­шив­ши­еся де­сяти­этаж­ки, дер­жа­щи­еся на соп­лях, — сей­час нет смыс­ла ту­да ид­ти.

Я за­кива­ла и на­чала ос­матри­вать­ся, что­бы оп­ре­делить, а что это во­об­ще за до­ма. Я пол­жизни про­вела в Лес­ном, он нас­толь­ко мал, что не вы­учить все его про­ул­ки и ту­пики бы­ло прос­то не­воз­можно.

-Так, — на дру­гом кон­це го­рода был склад, там кра­тер был глуб­же все­го, с дру­гого краю, вид­не­лись ос­татки от ком­би­ната, — мы сей­час тут, — я ог­ля­нулась на зда­ние быв­ше­го вок­за­ла с об­ру­шев­шей­ся кры­шей, — а это вы­ходит что…

— Что? — спро­сил Ди­ма, ста­ра­ясь по­нять о чем я во­об­ще го­ворю.

— Что-что. Это мой быв­ший дом! Тут жи­ла моя семья, — я ука­зала на бли­жай­ший к на­шей ма­шине дом, ко­торый был, в от­ли­чие от всех ос­таль­ных, в бо­лее ли ме­нее нор­маль­ном сос­то­янии, лишь толь­ко часть стен на не­кото­рых эта­жах об­ру­шилась, и ок­на ли­шились сте­кол, — вот.

За­бин­то­ван­ный кив­нул и, про­верив вре­мя, ска­зал:

— Яс­но. Зна­чит, в пер­вую оче­редь пой­дем ту­да. А сей­час в Мус­мен, на­де­юсь, нас ту­да во­об­ще про­пус­тят, — Ди­ма по­тянул­ся и зев­нул. Ну да, ко­неч­но. Раз опас­ности нет, то мой на­пар­ник бу­дет де­лать вид, что он хо­зя­ин этой тер­ри­тории, ти­па са­мый кру­той и са­мый сме­лый на рай­оне. Эти мыс­ли зас­та­вили ме­ня скри­вить­ся, — что ты ро­жи кор­чишь?

— Ни­чего, — я мах­ну­ла ру­кой и, еще раз ог­ля­нув дом сво­его детс­тва, за­лез­ла в ба­гаж­ник, где ме­ня ра­дос­тным ла­ем встре­тил Вик.

На об­ратном пу­ти, к Мус­ме­ну, нам сно­ва не встре­тилось ни од­ной жи­вой ду­ши. Бы­ли толь­ко не­живые, но не сов­сем ду­ши. По кра­ям до­роги ва­лялись по­лу­ис­тлев­шие те­ла жи­вот­ных, а иног­да и лю­дей, скры­тые гус­той тра­вой и за­рос­ля­ми ло­пухов.

Мы сно­ва подъ­еха­ли к раз­вилке, там, где сто­ял знак. До­рога в на­селен­ный пункт с не­понят­ным наз­ва­ни­ем бы­ла сред­ней за­пущен­ности. На ней бы­ла при­мята не­высо­кая тра­ва, яв­но сов­сем не­дав­но про­ез­жа­ла не­боль­шая ма­шина. Дол­го не раз­ду­мывая, Ди­ма по­вел ма­шину по об­росшей до­роге, ста­ра­ясь не по­падать в ямы и уха­бы, скры­тые тра­вой, нер­вно пог­ля­дывая на лес­ную сте­ну из де­ревь­ев. Вик пы­тал­ся вы­лез­ти со сло­жен­ных зад­них си­дений ко мне, си­дящей на этот раз на пе­ред­нем, тре­буя вни­мания. Или, мо­жет, его пу­гало то, что я на­хожусь слиш­ком близ­ко к за­бин­то­ван­но­му.

У ме­ня бы­ло от­вра­титель­ное нас­тро­ение. От­вра­титель­ней прос­то не­куда. Я Лес­ной да­же не уз­на­ла. Сло­ва «стер­ся с ли­ца зем­ли» бы­ли для ме­ня пус­тым зву­ком. Ну не мо­жет быть та­кого, что бы жал­кие двес­ти-че­тырес­та ки­лог­раммов ура­на соз­да­ли ги­гант­ский кра­тер, яму на мес­те це­лого го­рода, пусть и не­боль­шо­го. Прос­то не­воз­можно.

— Все в по­ряд­ке? — спро­сил на­пар­ник, хму­ро ко­сясь на ме­ня.

— Да.

Вот ин­те­рес­но, а ес­ли бы мы с Ди­мой поз­на­коми­лись бы сов­сем в дру­гой си­ту­ации? Мо­жет, он бы вы­лечил­ся, мы бы встре­тились в ка­ком-ни­будь за­худа­лом и шаб­лонном ки­но, смот­ре­ли бы друг на дру­га нем­но­го стра­шась и пос­то­ян­но крас­нея, а по­том, ког­да сдру­жились бы, вдруг по­няли, что лю­бим друг дру­га и на­чали встре­чать­ся… Вот-те на! И о чем я во­об­ще ду­маю? Хо­тя, ка­жет­ся, ес­ли бы за­бин­то­ван­ный был бы нем­но­го бо­лее, хм, че­ловеч­ным, бо­лее нор­маль­ным, он, на­вер­ное, да­же пон­ра­вил­ся мне. Да­же нес­мотря на его бин­ты. Как бы Ди­ма да­же неп­ло­хой, вон он что ус­тро­ил, ког­да ме­ня в а­эро­пор­те хо­тели из­на­сило­вать, прос­то стран­ный. И очень силь­но не­тер­пе­ливый.

— О чем ду­ма­ешь?

Я тут же пок­расне­ла. Как от­ве­тить на воп­рос это­го при­дур­ка? Ти­па: «я ду­маю, мог­ли ли бы мы встре­чать­ся, ес­ли бы не бы­ло ка­тас­тро­фы»? Или что?

— Ду­маю, как бы сбе­жать от те­бя так, что­бы мне не гро­зило из­на­сило­вание.

Ди­ма удов­летво­ритель­но хмык­нул, а я от­верну­лась к ре­шет­ча­тому ок­ну. «Вот при­дурок» — про­мель­кну­ло в го­лове, и я уже хо­тела раз­ви­вать эту очень ин­те­рес­ную и прав­ди­вую мысль, но вдруг уви­дела то, что сов­сем не вя­залось с пей­за­жем, в ко­тором уже до­воль­но силь­но по­уба­вилось тру­пов, эдак про­цен­тов на сто, а имен­но сте­ну. Же­лез­ную сте­ну с во­рота­ми, оби­тую ши­пами и до­воль­но ус­тра­ша­юще­го ви­да шту­кен­ци­ями, цель ко­торых на­вер­ня­ка бы­ла за­щита. Мо­жет, сю­да дол­жен прий­ти ка­кой-ни­будь зом­бак и на­пороть­ся на эти стран­ные шты­ки?

Пе­ред са­мыми во­рота­ми мой на­пар­ник ос­та­новил ма­шину и вы­шел, на­казав мне не вы­лезать по­ка он сам это­го не ска­жет.

-Ало, га­раж, на­роо-о-од! — за­орал за­бин­то­ван­ный ку­да-то на­верх, на вер­ши­ну че­тырех­метро­вой сте­ны.

От­ту­да тут же вы­суну­лась вих­растая го­лова со вздер­ну­тым но­сом, как чер­тик из ко­робоч­ки:

— Ты кто?

— Ди­ма я. Пе­рено­чевать хо­чу с мо­ей на­пар­ни­цей у вас, — чет­ко от­ве­тил псих.

— Им­мунные? — с сом­не­ни­ем про­из­нес ох­ранник, ог­ля­дывая ав­то­мобиль.

— Ко­неч­но. Ви­ка, вы­ходи, — Ди­ма мах­нул мне ру­кой, под­зы­вая к се­бе.Я тут же выс­ко­чила из ма­шины и по­дош­ла к за­бин­то­ван­но­му, ма­хая ру­кой ох­ранни­ку. Ну, а что, я очень доб­ро­жела­тель­ный че­ловек, по­чему бы и нет.

— Ща тут вый­дут два му­жика, раз­бе­рут­ся, по­годи­те ми­нут де­сять, ок?

Мы с пси­хом сог­ла­сились, и вих­растая го­лова ох­ранни­ка скры­лась.

По­тихонь­ку сол­нце ре­шило за­кан­чи­вать этот день, са­дясь за чер­ные ели. Те­ни ста­нови­лись все длин­нее. Не­бо ок­ра­силось в крас­но-оран­же­вый цвет, а си­зовые сте­ны в тем­но-бор­до­вый. От ску­ки я под­ня­ла с до­роги ма­лень­кий ка­мешек и на­чала под­ки­дывать его в воз­дух, стра­дая фиг­ней. Во­рота ос­та­вались зак­ры­тыми и че­рез пят­надцать, и че­рез двад­цать ми­нут, ког­да тем­но­та, ка­залось, уже проб­ра­лась к нам сов­сем близ­ко.

— У ме­ня есть на ред­кость по­доз­ри­тель­ное ощу­щение, что про нас за­были, — воз­му­щен­но про­из­нес Ди­ма и за­бара­банил в во­рота. — Так, мы дол­го ждать бу­дем?

Ох­ранник сно­ва вы­сунул­ся:

— Ну со­ре, на­род, уже идут.

Где-то за сте­ной пос­лы­шалось «Где Са­ня? У Са­ни клю­чи от во­рот! Где Са­ня?! Ка­кой Са­ня? При­дурок этот! Он те­бе сот­ку дол­жен, где он?! Са­ня, вер­ни клю­чи и сот­ку!», за­тем яв­но под­бе­жал тот са­мый Са­ня, и во­рота все-та­ки от­кры­лись. Из-за них выг­ля­нул сна­чала длин­ный нос, по­том боль­шой жи­вот, а по­том сам об­ла­датель этих дос­то­инств в бе­лом вра­чеб­ном ха­лате.

— Здравс­твуй­те, пут­ни­ки! Доб­ро по­жало­вать в Мус­мен! Мы очень ра­ды ви­деть вас здесь жи­выми и здо­ровы­ми! — че­ловек в ха­лате поп­ра­вил свои круг­лые оч­ки и ра­дос­тно за­улы­бал­ся. — Я ду­маю, вам сто­ит от­везти ваш ав­то­мобиль в га­раж, а за­тем вер­нутся к во­ротам, здесь вас бу­дет ждать сек­ре­тарь, ко­торый все вам объ­яс­нит, — че­ловек пок­ло­нил­ся и ушел.

Мы с Ди­мой не­до­умен­но пе­рег­ля­нулись. Это нор­ма тут что ли, так при­нимать гос­тей, или как? По­жав пле­чами, за­бин­то­ван­ный не­замет­но скри­вил мне ро­жу, по­казы­вая, что гла­вари тут, по­хоже, нем­но­го са­ми то­го это­го, но все же по­тянул ме­ня к ма­шине, что­бы от­букси­ровать это тво­рение рук ве­ликих мас­те­ров в здеш­ний га­раж. Во­рота для нас, уже пол­ностью, от­крыл вих­растый ох­ранник, и мы лег­ко про­еха­ли. Ока­залось, что Мус­мен — это боль­шой, очень боль­шой дом без кры­ши. На пер­вом эта­же бы­ла кух­ня, сто­ловая и еще ка­кие-то ком­на­ты, я силь­но не ус­пе­ла раз­гля­деть. На вто­рой же этаж ве­ло две лес­тни­цы, но что там, на­вер­ху, вид­но не бы­ло. Весь дом де­лил­ся на две час­ти — пра­вую и ле­вую, — и меж­ду час­тя­ми имел со­еди­нения из узень­ких же­лез­ных до­рожек.

— Чем-то по­хоже на боль­шой отель, — ска­зал псих, мед­ленно ве­дя ма­шину меж­ду дву­мя час­тя­ми до­ма, по об­ра­зовав­ше­муся ко­ридо­ру, — смот­ри, все ка­кие за­нятые, бе­га­ют тут… Ин­те­рес­но, а по­чему тут столь­ко му­жиков и ста­рых? Где ба­бы, а?

Я вдруг то­же по­няла, что жен­щин и вправ­ду сов­сем нет. Бы­ли ста­рые ба­буш­ки, они бод­ро бе­гали по же­лез­ным до­рож­кам с лей­ка­ми, граб­ля­ми, раз­ны­ми бу­маж­ка­ми и не­боль­ши­ми ко­роб­ка­ми, как из-под обу­ви, бы­ли де­душ­ки с кри­ками и ло­пата­ми, бы­ли муж­чи­ны с то­пора­ми и кас­ка­ми с фо­нари­ками, а жен­щин не бы­ло. И ни­кого млад­ше сво­его воз­раста я то­же не уви­дела. Точ­нее, все бы­ли этак лет трид­ца­ти, да­же муж­чи­ны, а сов­сем мо­лодых и «зе­леных», как я и Ди­ма, то­же не бы­ло.

Га­раж на­шел­ся быс­тро по опоз­на­ватель­ным по­косив­шемся зна­кам на сте­нах до­ма. Хо­тя и без них бы­ло най­ти это соб­ра­ние ма­шин бы­ло бы лег­ко: все­го-то про­ехать весь ко­ридор.

За­бин­то­ван­ный пос­та­вил ма­шину на сво­бод­ное мес­то, заб­рал с ба­гаж­ни­ка Сай­гу и ки­нул мне мой рюк­зак. Вик, ед­ва его вы­пус­ти­ли, при­жал­ся ко мне и жа­лоб­но за­выл. Ему здесь не нра­вилось, как и мне. Не­бо по­тем­не­ло еще боль­ше и пок­ры­лось ред­ки­ми бе­лыми кра­пин­ка­ми. Ок­на в Мус­ме­не за­горе­лись яр­ким мас­ля­ным све­том, за­жуж­жал ге­нера­тор.

Взяв Ди­му под ло­коть, чис­то для то­го, что­бы не по­терять­ся, я на­чала ог­ля­дывать­ся, но на­пар­ник по­шел об­ратно к во­ротам, ви­димо, к сек­ре­тарю. На об­ратном пу­ти, при до­воль­но сла­бом све­те на ули­це, по­чему-то фо­нари, ко­торые ви­сели на сте­нах, бы­ли вык­лю­чены, мы все же уви­дели «зе­леных» пар­ней, а вот де­вушек нет, и то, толь­ко пос­ле стран­но­го зву­ка, на­поми­на­юще­го зво­нок к уро­ку.

— Пой­дем быс­трее, — со скры­тым стра­хом в го­лове ска­зал мой на­пар­ник и ус­ко­рил шаг, не поз­во­ляя мне его от­пустить. Вик пры­гал за на­ми, бес­по­кой­но заг­ля­дывая в боль­шие ок­на.

К во­ротам мы вер­ну­лись да­же быс­трее, чем доб­ра­лись до га­ража. Здесь нас ник­то не ждал, и мы, как иди­оты, вста­ли око­ло во­рот, на­де­ясь на луч­шее бу­дущее. Или хо­тя бы на то, что к нам кто-то по­дой­дет, по­тому что мы во­об­ще не по­нима­ли ку­да имен­но нам нуж­но ид­ти. Я во­об­ще чувс­тво­вала се­бя ма­лень­ким жел­тым утен­ком в ог­ромном си­нем оке­ане, не зна­ющим ку­да по­дать­ся. На­конец, мы ре­шили пос­ту­чать­ся в ма­лень­кое по­добие буд­ки ох­ранни­ка, что­бы спро­сить, а ку­да нам, собс­твен­но, ид­ти. Ох­ранник, тот са­мый, вих­растый, ска­зал нам еще нем­но­го по­дож­дать, ми­нуты две, по­ка не при­дет его за­мена, и он нас сам от­ве­дет. Мы слав­но по­бол­та­ли о том, что про­ис­хо­дит в ми­ре, пос­лу­шали ра­дио и вы­пили чаю из зве­робоя.

За­тем при­шел па­цан лет двад­ца­ти пя­ти, с боль­ши­ми меш­ка­ми под гла­зами и нес­конча­емой зе­вотой, ска­зал, что за­бира­ет вах­ту и поч­ти пин­ком выг­нал нас чет­ве­рых из буд­ки. Вих­растый, ко­торо­го зва­ли Ми­ша, по­шушу­кав­шись с Ди­мой о чем-то не­веро­ят­но по­доз­ри­тель­ном, все-та­ки про­водил нас до ма­лень­ко­го от­дель­но­го до­мика с по­катой кры­шей без че­репи­цы. Там и ока­зал­ся сек­ре­тарь, до­воль­но неп­ри­ят­но­го ви­да щуп­лый ма­лень­кий му­жичок, у ко­торо­го все ру­ки бы­ли в пят­нах от чер­нил.

— Ну что, вы эти но­вень­кие? — ог­ля­нул он нас ко­лючим взгля­дом, от­крыл тет­радь, ка­жет­ся, лис­тов де­вянос­то шесть, не мень­ше, и взял чер­ную руч­ку и ли­ней­ку, при­няв­шись что-то вы­чер­чи­вать. — Мне нуж­но за­нес­ти вас в нуж­ный ре­естр, у нас тут каж­дый на сво­ем мес­те… Ты стре­лять уме­ешь? — об­ра­тил­ся сек­ре­тарь к за­бин­то­ван­но­му. Тот кив­нул и поп­ра­вил свою Сай­гу. — Ну, зна­чит, я те­бя в Ар­мию за­пишу… Им­по­тен­ции нет? — му­жичок сно­ва под­нял го­лову на мо­его на­пар­ни­ка.

Тот по­жал пле­чами:

— Да нет вро­де. Сто­ит.

Мне прос­то на этом мо­мен­те за­хоте­лось зар­жать. По­чему они го­ворят с та­кими серь­ез­ны­ми ли­цами? Та­кие ли­ца мож­но уви­деть толь­ко у гра­фов за важ­ным обе­дом! Не­уже­ли у муж­чин это обыч­ная ти­па для раз­го­вора?.. Я вдруг пред­ста­вила, как мои быв­шие од­ноклас­сни­ки под­хо­дили друг дру­гу и, при­об­няв друг дру­га за пле­чи, спра­шива­ли важ­ным го­лосом: «Ну как, сто­ит?». От это­го мне за­хоте­лось ржать еще силь­нее, и я уже чувс­тво­вала, что мои ще­ки на­лива­ют­ся по­мидор­ным цве­том от от­сутс­твия воз­ду­ха.

Сек­ре­тарь ог­ля­нул ме­ня ус­та­ло и очень зло, яв­но где-то в че­реп­ной ко­роб­ке ста­вя га­лоч­ку «ту­пая».

— А звать те­бя как? — спро­сил му­жичок, что-то вы­рисо­вывая в но­вом стол­бце таб­ли­цы.

— Ди­ма. Дмит­рий Гро­мов.

Сек­ре­тарь что-то ак­ку­рат­но, но очень мед­ленно на­чал пи­сать в тет­ра­ди. Нас­толь­ко мед­ленно, что я сра­зу же по­няла, что нам тут о-о-о-очень дол­го сто­ять, а раз дол­го, то Ми­ша, ко­торый ска­зал, что по­дож­дет нас сна­ружи, ско­рее все­го все-та­ки уй­дет. Ак­ку­рат­ные бу­ков­ки с за­витуш­ка­ми, прос­то кал­лигра­фичес­кий по­черк ме­ня нем­но­го на­пугал. Я ни­ког­да не ви­дела нас­толь­ко иде­аль­но­го по­чер­ка, да­же у мо­ей быв­шей со­сед­ки по пар­те, То­мы-Тун­ца, он был ху­же, хо­тя она бы­ла для ме­ня че­лове­ком с прос­то иде­аль­ным по­чер­ком. До се­год­няшне­го дня. Ко­му этот сек­ре­тарь ду­шу про­дал, а?

— А те­бя как звать? — без­различ­но по­ин­те­ресо­вал­ся му­жичок, под­ни­мая на ме­ня пус­тые гла­за.

— Вик­то­рия Гей­ден, — я улыб­ну­лась, по­пытав­шись сме­нить нап­ря­жен­ную об­ста­нов­ку на бо­лее мяг­кую.

— Ок, — сек­ре­тарь на­чал сно­ва пи­сать, — реп­ро­дук­тивная фун­кция и убор­ка.

— А за­чем это вам? — спро­сил Ди­ма, — мы сов­сем не­надол­го, бук­валь­но на ночь. Зав­тра ут­ром мы уже у­едем в Лес­ной.

Я пок­расне­ла. Мне то­же ста­ло ин­те­рес­но, по­тому что… Хм. По­тому что.

Сек­ре­тарь же скри­вил­ся:

— По­тому что все дол­жно быть на сво­их мес­тах. У нас бы­ло нес­коль­ко та­ких «лес­ных пу­тешес­твен­ни­ков», они все вер­ну­лись ми­нимум пе­рено­чевать, по­тому что, опять же, как вы сей­час, не ус­пе­вали. Мно­гие ос­та­лись, часть у­еха­ла. Ма­ло ли, мо­жет вам тут пон­ра­вит­ся и вы ос­та­нетесь? Не бу­дет лиш­ней ка­ните­ли… — уло­вив на­ше с на­пар­ни­ком иро­нич­ное нас­тро­ение, он выг­нул бровь, — здесь каж­дый — это вин­тик в боль­шом ме­ханиз­ме. И каж­дый ва­жен и по­лезен.

Я нах­му­рилась. Что-то мне это сов­сем не нра­вилось… Сов­сем не нра­вилось. Бы­ло в этих сло­вах что-то по­доз­ри­тель­ное, да­же слиш­ком.

— А что вхо­дит в реп­ро­дук­тивную фун­кцию? — спро­сила я, же­лая по­нять, что же ме­ня так уди­вило в сло­вах сек­ре­таря.

Му­жичок фыр­кнул и при­нял­ся пи­сать:

— Что и рань­ше… Оп­ло­дот­во­рение и рож­де­ние де­тей, — он на­чал вы­водить сво­им кал­лигра­фичес­ким по­чер­ком кра­сивые бу­ков­ки в за­витуш­ках.

— Тог­да убе­рите ме­ня из это­го ре­ес­тра, — ска­зала я, хму­рясь.

Сек­ре­тарь пос­мотрел на ме­ня с ди­кой ус­та­лостью:

— Ма­дам, у нас каж­дая де­вуш­ка за­писа­на в реп­ро­дук­тивной сек­ции. К-а-ж-д-а-я, — по бук­вам про­из­нес му­жичок, буд­то бы не раз у не­го воз­ни­кали проб­ле­мы с эти спис­ком, — ва­ше «не хо­чу де­тей», «не люб­лю де­тей», «не со­бира­юсь ро­жать» здесь ни­кого не ка­са­ют­ся. Вы — ба­ба, из­ви­ните, но это ва­ша обя­зан­ность. Сей­час че­лове­чес­тво дол­жно за­ново воз­ро­дить се­бя, и чем боль­ше ба­бы ро­жа­ют, тем быс­трее эта за­дача вы­пол­ня­ет­ся. Мне не ин­те­рес­но по­чему вы не хо­тите ро­жать, вы бу­дете и все. Вы же не обя­заны ре­бен­ка вос­пи­тать или еще че­го, ес­ли вы тут ос­та­нетесь, этим зай­мут­ся дру­гие. По­это­му зат­кни­те свое «не хо­чу» и поз­най­те сло­во «на­до», — он сно­ва при­нял­ся пи­сать.

Выс­лу­шав эту речь, я по­чувс­тво­вала тя­жесть в ле­вом лег­ком. Или же это не лег­кое, а сер­дце. Я тя­жело вздох­ну­ла, быс­тро под­би­рая сло­ва для мо­его сле­ду­юще­го выс­ка­зыва­ния, а за­тем ти­хо и твер­до про­из­несла, под­ра­жая то­ну сек­ре­таря:

— Из­ви­ните, но мне уда­лили мат­ку и я­ич­ни­ки еще при рож­де­нии из-за силь­но­го вос­па­ления. Я фи­зичес­ки, — я вы­дели­ла го­лосом пос­леднее сло­во, — фи­зичес­ки не мо­гу вам ро­дить. Раз­ве что че­рез ухо, при­чем за­родыш бу­дет на­ходит­ся в моз­ге. Ког­да вам го­ворят «убе­рите», это зна­чит. что есть оп­ре­делен­ная при­чина, по­чему нуж­но «уб­рать». Не обя­затель­но под­ни­мать эти са­мые при­чины, по­тому что они мо­гут быть сек­ретны­ми или прос­то-нап­росто пос­тыдны­ми. Вы — иди­от, и эта сис­те­ма, ко­торая под­ра­зуме­ва­ет то, что жен­щи­на мо­жет толь­ко ро­жать и уби­рать­ся на­иту­пей­шая на све­те.

Му­жичок мол­чал все то вре­мя, по­ка я го­вори­ла, а за­тем, по­доз­вав зво­ноч­ком вер­зи­лу, ска­зал ему, что­бы ме­ня выс­та­вили из ком­на­ты сек­ре­таря вон. Что, собс­твен­но, и сде­лали, ос­та­вив Ди­му на­еди­не с этим чмы­рем.

На ули­це я вздох­ну­ла све­жего воз­ду­ха и, про­иг­но­риро­вав Ми­шу, се­ла на зем­лю око­ло ма­лень­ко­го кус­ти­ка. Вик по­дошел ко мне и на­чал лас­кать­ся и те­реть­ся, чувс­твуя, что я очень зла. Хо­тя ма­ло то­го, что зла — я чувс­тво­вала, что воз­дух вок­руг ме­ня очень быс­тро наг­релся, буд­то я пы­лала, как ог­не­дыша­щий дра­кон.

Ког­да мне бы­ло че­тыр­надцать, я впер­вые на­чала встре­чать­ся с маль­чи­ком. У не­го бы­ли на ме­ня боль­шие пла­ны. «Вот вы­рас­тешь, я те­бя за­муж возь­му, ро­дишь мне ре­бен­ка, нет, луч­ше дво­их, хо­тя нет, луч­ше тро­их сра­зу, и мы бу­дем жить счас­тли­во» — так го­ворил он, ра­дос­тно мне улы­ба­ясь. Я бы­ла и не про­тив: ма­лень­кая, я еще в ду­ше не еба­ла, что вот этот маль­чик, ко­торый каж­дую не­делю хо­дит в ки­но и хвас­та­ет­ся брен­до­выми ве­щами, на са­мом де­ле ни­чего не уме­ет и ни­чего не зна­чит. Но я лю­била его, очень силь­но, той са­мой дет­ской пер­вой лю­бовью, ко­торая ни­ког­да не за­будет­ся. Са­мая иди­от­ская и ту­пая лю­бовь — это пер­вая. От­ве­чаю.

И вот тог­да же, в че­тыр­надцать, сос­то­ял­ся мой пер­вый ви­зит к те­те-ги­неко­логу, жен­щи­не с ми­лыми куд­ряшка­ми и ус­та­лыми, но доб­ры­ми гла­зами. Там я и уз­на­ла этот сек­рет: не сде­лать мне счас­тли­вую семью. Но в Лес­ном с этим не бы­ло проб­лем, оту­чить­ся как сле­ду­ет на ин­те­рес­ную и по­лез­ную про­фес­сию, вот те­бе и смысл жиз­ни вмес­то про­дол­же­ния ро­да. Но вот ед­ва от этом уз­на­ла моя пер­вая лю­бовь, как он ме­ня бро­сил, пос­лав в точ­но оп­ре­делен­ное мес­то. «Мне не нуж­на не­доде­вуш­ка» — плю­нул он мне в но­ги и ушел. А я, еба­нутая ду­ра, рас­пе­режи­валась и впа­ла в деп­рессию, из-за че­го про­пус­ти­ла нес­коль­ко клас­сов в шко­ле и за­кон­чи­ла один­надца­тый на до­маш­нем обу­чении толь­ко в двад­цать один год, ког­да уже нем­но­го под­ле­чилась. Пос­ле че­го под­ле­чилась?.. Пос­ле то­го, как ре­шила по­кон­чить жизнь са­мо­убий­ством и сбро­силась с де­сято­го эта­жа. Без по­нятия как же так выш­ло, что я вы­жила, на­вер­ное, мне очень силь­но по­вез­ло, но все же я по­пала в боль­ни­цу, где про­лежа­ла в ко­ме поч­ти два ме­сяца. Мне ус­та­нови­ли вмес­то раз­дроб­ленных кос­тей про­тезы, а часть ор­га­нов во­об­ще до­нор­ские. Я хо­дила к доб­ро­му дя­де пси­хи­ат­ру, ко­торый смот­рел на ме­ня сквозь стек­ла оч­ков-по­лови­нок и го­ворил про то, что я — са­мая ми­лая его па­ци­ен­тка.

Вик по­тер­ся об мою ру­ку, ста­ра­ясь по­пасть ко мне в объ­ятия. Я с грустью пос­мотре­ла на пса: от­ку­да ему знать о мо­их пе­режи­вани­ях? Да ни­от­ку­да. Про­тив­ное и лип­кое чувс­тво оди­ночес­тва и оби­ды на весь мир рас­пол­злось, слов­но пят­но неф­ти, в мо­ей гру­ди. Мне хо­телось уй­ти в чер­ный лес, где из-за каж­до­го кус­та ночью ры­чал ин­фи­циро­ван­ный.

Скрип­ну­ла дверь и вы­шел Ди­ма, ог­ля­дыва­ясь, и сек­ре­тарь, ко­торый что-то ска­зал Ми­ше. Мой на­пар­ник по­дошел ко мне и при­сел на кор­точки, пог­ла­див по ко­рот­ким во­лосам.

— Не расс­тра­ивай­ся, кры­сеныш. Пой­дем спать? — ска­зал за­бин­то­ван­ный, ус­по­ка­ива­юще улы­ба­ясь.

Я под­ня­ла го­лову и пос­мотре­ла на Ди­му:

— Ку­да спать?

— Ты в жен­скую часть, я в муж­скую. Зав­тра ут­ром, пос­ле звон­ка о про­буж­де­нии, быс­тро по­едим здесь и по­едем в Лес­ной, там как сле­ду­ет все ос­мотрим, и вер­немся сю­да. Ес­ли ни­чего не най­дем, по­едем пос­ле­зав­тра, не зря же мы сю­да при­пер­лись. хоть что-то то мы дол­жны най­ти, — на­пар­ник по­мог мне под­нять­ся.

Му­жичок-сек­ре­тарь по­фигис­ти­чес­ки пос­мотрел на ме­ня, яв­но же­лая, что­бы зем­ля по­до мной раз­вер­злась и я про­вали­лась в ад, но кив­нул Ми­ше, и тот по­вел нас к до­му без кры­ши, к все еще све­тящим­ся ок­нам на пер­вом эта­же, по­ужи­нать.

— А где твоя Сай­га, Дим? — спро­сила я, ог­ля­дывая за­бин­то­ван­но­го.

Тот мах­нул ру­кой:

— Сдал, не по­ложе­но ору­жие иметь… — он за­мол­чал, и толь­ко уже у са­мого Мус­ме­на расс­тро­ен­но ска­зал, — мог­ла бы, кста­ти, и рас­ска­зать о се­бе это… Ну, ты по­няла.

Я тя­жело вздох­ну­ла, наб­лю­дая, как Ми­ша от­во­дит Ви­ка ку­да-то к жи­вот­ным, есть и спать.

Сто­ловая ока­залась поч­ти та­кой же, как в мо­ей ста­рой шко­ле. Бы­ла длин­ная вит­ри­на, где ле­жали блю­да на ужин, лю­ди под­хо­дили и вы­бира­ли, ста­ра­ясь сто­ять стро­го в оче­реди и не тол­пить­ся, не­боль­шие сто­лики на че­тырех че­ловек и боль­шой пла­кат на сте­не. со­об­ща­ющий, что пе­ред едой нуж­но обя­затель­но мыть ру­ки. Ди­ма наб­рал мно­го все­го, со­об­щив мне, что это все за счет Мус­ме­на, они же тут са­ми се­бе про­пита­ние вы­ращи­ва­ют, я же взя­ла се­бе толь­ко чай и ма­лень­кую пор­цию пю­ре. Есть мне сов­сем не хо­телось, ста­рые вос­по­мина­ния прог­на­ли весь ап­пе­тит, и да­же све­жий хвой­ный воз­дух не про­будил тя­гу к еде об­ратно.

По­ка мы си­дели в са­мом даль­нем кон­це сто­ловой, уми­ная то что взя­ли, я рас­ска­зала на­пар­ни­ку о сво­ей бо­лез­ни. Ког­да же я за­кон­чи­ла, Ди­ма тя­жело вздох­нул, фыр­кнул и отод­ви­нул от се­бя та­рел­ку с ка­пус­тным са­латам, бур­кнув что-то ти­па «а вот мне не важ­но, мо­жешь ли ты ро­жать де­тей или нет». Мо­жет, мне и по­каза­лось, но, по­хоже, псих пок­раснел под сво­ими бин­та­ми.

— Прос­то ме­ня мож­но без пре­зиков иметь, — ска­зала я до­воль­но гром­ко. Со­сед­ние сто­лики обер­ну­лись и пос­мотре­ли на ме­ня са­мыми осуж­да­ющи­ми взгля­дами.

Ди­ма па­ру се­кунд ту­по смот­рел на ме­ня., а по­том ти­хо прыс­нул, за­дыха­ясь от рас­пи­рав­ше­го его сме­ха. Лишь спус­тя пол­ми­нуты он кое-как ус­по­ко­ил­ся и сквозь стон прох­ри­пел:

— Ну ты и ска­зану­ла, блять!