Бесполезная иммунная. Часть первая. (редактируется)

Часть четырнадцатая. Минус очень несчастливая цифра

Так, в об­щем-то, и про­ходи­ли мои на ред­кость скуч­ные дни до выз­до­ров­ле­ния. Раз в не­делю Сан Са­ныч ухо­дил с груп­пой пар­ней, и вот что важ­но, с Ди­мой, в лес, ис­кать ин­фи­циро­ван­ных, и воз­вра­щал­ся с нес­коль­ки­ми ам­пу­лами, со­дер­жа­ние ко­торых дос­ко­наль­но изу­чал в мик­роско­пе, а во все ос­таль­ное вре­мя доб­рый док­тор раз­го­вари­вал со мной на от­да­лен­ные от бо­лез­ни те­мы, или ел, или бро­дил по Мус­ме­ну, де­лая что-то, о чем мне не го­ворил. Мой на­пар­ник во­об­ще, как мне ка­залось, про ме­ня по­забыл: он ухо­дил ра­но ут­ром, при­тас­ки­вал мне че-нидь пож­рать, те­перь, прав­да, сов­сем нем­но­го, по­тому что по­вари­ха гром­ко ру­галась на оба эта­жа, что всю по­суду ута­щили, за­тем Ди­ма сно­ва ухо­дил, воз­вра­щал­ся лишь в обед на па­ру ми­нут, опять же с ма­лень­ким ко­личес­твом еды, и воз­вра­щал­ся этот псих уже ой как поз­дно, обыч­но к то­му мо­мен­ту мои мыс­ли ле­тали где-то да­леко-да­леко, но я за­чем-то до­жида­лась это­го при­дур­ка. Но вот он при­ходил, хва­тал с крес­ла пок­ры­вало и бук­валь­но па­дал ко мне на ди­ван, за­сыпая еще в по­лете. Ни «здрас­те», ни «до сви­дания», за­шибись. Од­нажды я у не­го спро­сила, ти­па «Что ты де­ла­ешь, что не за­ходишь ко мне и при­ходишь та­кой ус­тавший?», но Ди­ма толь­ко скри­вил­ся и мах­нул ру­кой, ска­зав что опаз­ды­ва­ет. Он во­об­ще всег­да опаз­ды­вал. Иног­да за­бегал Фи­ля, кри­чал, что я бес­по­лез­ная и во­об­ще ка­кое-то гов­но, но по­чему-то пос­ле то­го, как я вы­лила на не­го оче­ред­ную круж­ку ря­бино­вого чая, сек­ре­тарь пе­рес­тал при­бегать. И вправ­ду, по­чему?..

В об­щем, жал­кий ме­сяц сен­тябрь я про­вела до­воль­но скуч­но и за­нуд­но в че­тырех сте­нах ка­бине­та Сан Са­ныча, но за­то я уз­на­ла мно­го но­вого и ин­те­рес­но­го про се­рото­нин. Эта те­ма ме­ня не на шут­ку ув­лекла, и я про­чита­ла об этом гор­мо­не все что толь­ко мож­но бы­ло най­ти в Мус­ме­не. И, вот уж по­верь­те мне, это бы­ло что-то с чем-то. Ока­залось, что «се­рото­нин об­легча­ет дви­гатель­ную ак­тивность, бла­года­ря уси­лению сек­ре­ции суб­стан­ции Р в окон­ча­ни­ях сен­сорных ней­ро­нов пу­тём воз­дей­ствия на и­онот­ропные и ме­табот­ропные ре­цеп­то­ры». Не­понят­но? Мне то­же бы­ло сна­чала не­понят­но, а по­том я прос­то уб­ра­ла все сло­ва пос­ле за­пятой и все ста­ло по­нят­но, по край­ней ме­ре, в этой те­ме. Те­перь яс­но по­чему эти ин­фи­циро­ван­ные так мед­ленно и не­ук­лю­же дви­га­ют­ся. Так же я вы­чита­ла, что се­рото­нин по­выша­ет свер­ты­ва­емость кро­ви (от­сутс­тви­ем се­го гор­мо­на те­перь впол­не мож­но объ­яс­нить эти ре­ки кро­ви на де­сятом эта­же), силь­но вли­яет на пи­щева­рение, уси­ливая ак­тивность же­лудоч­но-ки­шеч­но­го трак­та, се­рото­нин так же яв­ля­ет­ся пе­редат­чи­ком им­пуль­сов меж­ду нер­вны­ми клет­ка­ми, он ре­гули­ру­ет их ак­тивность, от­да­вая ко­ман­ды о том или ином дей­ствии — ра­дуй­ся, дви­гай­ся, не грус­ти и все в этом ду­хе, — так же это «гор­мон счастья», но это уже вы­тека­ет из пре­дыду­щего от­кры­тия, но, что ме­ня уби­ло и от че­го по­яви­лось же­лание спря­тать Ди­мины ныч­ки чис­то­го се­рото­нина ку­да по­даль­ше, это то, что се­рото­нин ока­зыва­ет зна­читель­ное вли­яние на про­цес­сы воз­бужде­ния и тор­мо­жения в сис­те­ме по­ловых ор­га­нов. Ко­роче, по­нят­но, что он де­ла­ет. Встать — сесть, как го­ворит­ся, толь­ко в на­шем слу­чае «лечь». В об­щем, по­лез­ная шту­ка этот се­рото­нин, толь­ко вот не­понят­но, по­чему он у ме­ня вы­раба­тыва­ет­ся, а у Гро­мова, при­дур­ка это­го за­бин­то­ван­но­го, нет.

По ис­те­чении ме­сяца Сан Са­ныч все же снял с ме­ня эти чер­то­вы ши­ны, ко­торые ужас как ме­шали мне, и я на­чала за­ново учить­ся хо­дить. Ока­залось, что ни­чего, в об­щем-то, слож­но­го в этом нет, но про­лежав це­лый ме­сяц на мя­гень­ком ди­ван­чи­ке мои мыш­цы и кос­ти ре­шили «да ну на­хой нам ра­ботать» и нап­рочь от­ка­зыва­лись по­могать мне хо­дить. Но я сде­лала все что смог­ла и прош­ла аж два кру­га, дер­жась то за Сан Са­ныча, то за шка­фы. Как по мне это очень да­же дос­та­точ­но, и я чувс­тво­вала се­бя ус­тавшей, но счас­тли­вой. По­том я от­ды­хала и сно­ва хо­дила, и за три-че­тыре дня я уже пол­ностью приш­ла в се­бя и бе­гала так же рез­во, как и рань­ше. Прав­да, рань­ше я бе­гала сов­сем не рез­во, но раз­ве это важ­но?..

И, блин, все. Ед­ва я на­чала вы­ходить за пре­делы ка­бине­та доб­ро­го вра­ча, как Фи­ля, этот не­уго­мон­ный сек­ре­тарь, предъ­явил мне не­хилый та­кой уль­ти­матум: «Ли­бо ты де­ла­ешь что-ни­будь по­лез­ное, ли­бо ты про­вали­ва­ешь от­сю­да!» — да, пря­мо так он и ска­зал. На это я толь­ко по­жала пле­чами, ну, а что мне еще сде­лать? Кое-как я скры­лась за ши­рокой спи­ной Сан Са­ныча, за­кидав Фил­ли­па Ге­ор­го­вича по са­мую ма­куш­ку фак­та­ми про се­рото­нин, а так же нас­пех при­думан­ны­ми ва­ри­ан­та­ми то­го, как по­бедить злоб­ный ви­рус. Но сек­ре­тарь от­стал от ме­ня лишь тог­да, ког­да я, че­рез па­ру не­дель пос­ле то­го, как на­чала сно­ва хо­дить, съ­ез­ди­ла в вы­лаз­ку с док­то­ром и ре­бята­ми и при­вез­ла це­лый нас­то­ящий труп ин­фи­циро­ван­но­го. Пря­мо це­лый. Пря­мо нас­то­ящий. Все опи­сали дя­де Фи­ле эту на­ход­ку при­мер­но так, что Ди­ма не за­метил, как к не­му сза­ди под­кра­дыва­ет­ся ин­фи­циро­ван­ный, а я, от­важно и сме­ло, рис­куя сво­ей жизнью ра­ди спа­сения то­вари­ща, еб­ну­ла зом­би по го­лове. На де­ле все выш­ло нем­но­го не так: я наш­ла уже мер­твое и поч­ти не раз­ло­жив­ше­еся те­ло у ре­ки и всех соз­ва­ла, а ког­да на­ша ком­па­ния из пя­ти че­ловек соб­ра­лась, мы по­реши­ли, что возь­мем сей труп с со­бой и ис­сле­ду­ем, так как шанс на то, что этот не­из­вес­тный ока­жет­ся не им­мунным, был приб­ли­жен к ну­лю.

Так и выш­ло, труп ока­зал­ся ин­фи­циро­ван­ным. За­тащив его в ма­лень­кую и жуть ка­кую хо­лод­ную ком­на­туш­ку в под­ва­ле, мы с Сан Са­нычем при­нялись изу­чать/ста­вить эк­спе­римен­ты/поз­на­вать но­вое. Выш­ло ве­село, но очень про­тив­но, по край­ней ме­ре в пер­вые дни мне бы­ло ох как про­тив­но на­ходить­ся ря­дом с тру­пом, да еще и вскры­вать его, да еще и прис­таль­но рас­смат­ри­вать его внут­реннос­ти, но вско­ре я свык­лась и да­же на­учи­лась за­шивать ра­ны и неп­ло­хо так зы­рить в мик­роскоп, где рас­смат­ри­вала раз­ных не очень кра­сивых су­ществ и пы­талась от­ли­чить од­ни ве­щес­тва от дру­гих. В пос­леднем мне по­могал Сан Са­ныч, ко­торый вмес­те со мной учил­ся раз­би­рать­ся с хи­мичес­ки­ми со­еди­нени­ями осо­бой слож­ности, и нам уда­валось прод­ви­гать­ся в этом.

Пос­ле по­луто­ра ме­сяца, про­веден­но­го в Мус­ме­не, я вдруг по­няла, что это мес­то не та­кое уж и пло­хое. В тем­ную ком­на­ту с ре­зино­выми прис­по­соб­ле­ни­ями я не за­ходи­ла, а это бы­ло единс­твен­ным, что стра­шило ме­ня в этом на­селен­ном пун­кте. Я да­же по­чувс­тво­вала, что мне ста­ло при­ят­но жить в Мус­ме­не, ку­да луч­ше чем, нап­ри­мер, в ла­бора­тории. Мы с Сан Са­нычем бы­ли так за­няты сво­ими ис­сле­дова­тель­ски­ми де­лами и проб­ле­мами, что нег­де до­быть фран­ций для опы­тов, со­вер­шенно не за­меча­ли ок­ру­жа­юще­го ми­ра.

А очень, очень зря.