Бесполезная иммунная. Часть первая. (редактируется)

Часть пятнадцатая. «Смерть жадным буржуям» или пидором быть плохо

Всю ночь Ди­ма прос­пал в сво­ем крес­ле, пе­ри­оди­чес­ки ро­няя го­лову на руль, от­че­го ма­шина пос­то­ян­но очень-очень гром­ко би­бика­ла. Мой на­пар­ник вздра­гивал, но не про­сыпал­ся, да­же ког­да я изоб­ра­жала из се­бя за­бот­ли­вую нянь­ку для это­го при­дур­ка ин­фи­циро­ван­но­го и уби­рала его го­лову об­ратно в вер­ти­каль­ное по­ложе­ние. Сан Са­ныч от это­го «БИП-БИП» под­ска­кивал поч­ти до по­тол­ка, каж­дый раз чуть не ка­ка­ясь от ужа­са. А мне, к мо­ему удив­ле­нию, бы­ло «норм». Все боль­ше и боль­ше ме­ня по­ража­ет то, как спо­кой­но я ко все­му от­но­шусь в пос­леднее вре­мя, на­вер­ное, это все из-за по­тери чувств в па­мяти. Ох, Га­лина Ни­кола­ев­на, спа­сите ме­ня от­сю­да.

По­ка все дрых­ли, с зад­ни­ми но­гами и с пе­ред­ни­ми, я прос­матри­вала кар­ту, за­бот­ли­во ос­тавлен­ную Гвоз­дем, при све­те сла­бого фо­нари­ка, ко­торый я на­шари­ла в бар­дачке. До бли­жай­ше­го нор­маль­но­го мес­та про­жива­ния лю­дей ехать ча­са два, ну пол­то­ра ми­нимум точ­но. Ес­ли нам с Ди­мой сно­ва прис­пи­чит в по­ехать в Лес­ной, а я уже чувс­тво­вала, что это бу­дет очень и очень ско­ро, то при­дет­ся очень мно­го вре­мени пот­ра­тить на ез­ду, плюс рас­хо­ды бен­зи­на, ко­торо­го у нас и так в об­рез. Бы­ло не­дале­ко, в двад­ца­ти ми­нутах ез­ды от Мус­ме­на, ка­кое-то мес­то, обоз­на­чен­ное как «Строй­ка Эри­дал», но я бы­ла не уве­рена, что ту­да сто­ит ехать. Впро­чем, мо­жет, эта строй­ка уже вов­се и не строй­ка, ма­ло ли, мо­жет уже там все пос­тро­или. Съ­ез­дить, мо­жет, все-та­ки и сто­ит, по­пытать, так ска­зать, счастья, но, а ес­ли там нет ни­чего? Ме­ня же Ди­ма вы­пот­ро­шит, ес­ли там ни­чего не бу­дет. Пой­ти од­ной в лес как это де­ла­ют глав­ные ге­рои в из­вес­тных кни­гах, жер­твуя со­бой и сво­ей жизнью?.. Нет, спа­сибо, глав­ные ге­рои обыч­но мас­тер­ски вла­де­ют ору­жи­ем: ка­тана­ми, ку­на­ями, ме­чами, на край­ний ко­нец уж пис­то­лета­ми, а я? Я ког­да хо­чу се­бе по­резать яб­ло­ко, то неп­ре­мен­но по­падаю по паль­цу, ка­кие уж тут пис­то­леты? По­чему-то я уве­рена, что ес­ли мой на­пар­ник поп­ро­бу­ет на­учить ме­ня стре­лять, то я прос­тре­лю се­бе ру­ку. Но те­рять мне не­чего, раз­ве нет? Хо­тя ран­ки от гвоз­дей уже дав­но за­жили, но все рав­но.

Неф­ти­да, гос­по­жа оби­тели древ­не­еги­пет­ской ми­фоло­гии, ес­ли го­ворить ве­ликим рус­ским язы­ком, то Бо­гиня Смер­ти, сде­лала эту яс­ную и прек­расную ночь хо­лод­ной, аки, блять, хо­лодиль­ник. Ве­тер за­вывал где-то вы­соко, ка­чая вер­хушки оз­лоблен­ных на весь мир де­ревь­ев, ко­торым не да­ют нор­маль­но пос­пать, а по до­роге гу­лял ве­селый, но ле­дяной сквоз­няк, ко­торо­му по­чему-то очень нра­вилось за­бирать­ся ко мне под коф­ту и ус­тра­ивать там мо­розиль­ную ка­меру. Лу­на, ма­лень­кая, лишь са­мый её свет­лый кра­ешек, бы­ла при­леп­ле­на к чер­но­му не­бу. Под но­гами при каж­дом дви­жении шур­шал пе­сок, ярос­тно воз­му­ща­ясь, что в та­кую чу­дес­ную ночь кто-то не спит.

Го­рячая кровь, на­пол­ненная ад­ре­нали­ном, схлы­нула, и паль­цы на­чали по­тихонь­ку ле­денеть. Спо­кой­ный мир, ти­хий, поч­ти без­звуч­ный, лишь из­редка нем­но­го ше­лес­тя­щий вет­вя­ми де­ревь­ев, да­же не ве­рит­ся, что сей­час по пла­нете ви­та­ет ви­рус. А вдруг пря­мо сей­час око­ло ме­ня про­лета­ет ка­кая-ни­будь час­тичка ма­лень­ко­го, не­живо­го па­рази­та, воз­бу­дите­ля бо­лез­ни, и, по­пав в ор­га­низм ка­кого-ни­будь мо­его близ­ко­го, зна­комо­го или, мо­жет, род­но­го че­лове­ка, нач­нет вы­раба­тывать свои бел­ки, чу­жерод­ные ор­га­низ­му, ко­торые убь­ют его? Мед­ленно унич­то­жив в нем все че­лове­чес­кое…

Ре­шив, что спя­щий Ди­ма в теп­лой ма­шине заж­рался, я заб­ра­ла у не­го кур­тку, про­бор­мо­тав «Смерть жад­ным бур­жу­ям…» и глу­по хи­хик­нув. Кур­тка, кста­ти, бы­ла мне ве­лика ра­за эдак в три. Я всег­да бы­ла не­высо­кой, но пос­ле то­го, как мне пос­та­вили ти­тано­вые про­тезы, мой рост ска­зал «да пош­ла ты», до­бавив точ­но оп­ре­делен­ное мес­то, и ос­та­новил­ся. Не­уди­витель­но, ме­нять про­тезы каж­дый год бы­ло не в кайф ни мне, ни мо­им ро­дите­лям, ни бюд­же­ту на­шей семьи. Ин­те­рес­но, ес­ли бы я все же не прыг­ну­ла тог­да вниз, ес­ли не по­пыта­лась убить се­бя ког­да-то дав­но, то бы­ла ли я сей­час здесь или где-то в дру­гом мес­те? Смог­ла бы я во­об­ще до­жить до это­го мо­мен­та? Я бы встре­тилась с Ди­мой? Х-ха, как буд­то мне это­го хо­чет­ся… Не встре­тит­ся с ним бы­ло бы, на­вер­ное, ку­да луч­ше. А мо­жет и нет… И во­об­ще, о чем я ду­маю? У ме­ня тут за­гадок це­лый ого­род — вы­дер­ги­вай лю­бую, от­гадки не най­дешь, а я тут про это­го пси­хопа­та ду­маю.

От­ку­да-то с ле­са пос­лы­шал­ся шум. Мне это не пон­ра­вилось, и я кое-как дос­та­ла из-под сво­его си­дения то­пор, ко­торый был ту­да зап­ря­тан ве­ликим Ди­мини­си­ем Вто­рым, по край­ней ме­ре, так ка­залось по его до­воль­но ржа­вому ви­ду, и усе­лась на ка­пот, рас­смат­ри­вая чер­ные де­ревья.

По­чему в Мус­ме­не все за­рази­лись? Из-за Ди­мы? Да, при­мер­ная точ­ка за­раже­ния, воз­можно, сов­па­да­ет, про­шел ведь ме­сяц, и раз Ди­ма сей­час точ­но уви­дел, что они за­раже­ны, то это и есть так. Но по­чему же тог­да ник­то не за­разил­ся рань­ше, ведь вок­руг Мус­ме­на бро­дит не­хилое та­кое ко­личес­тво ин­фи­циро­ван­ных? Ви­рус же рас­простра­ня­ет­ся по воз­ду­ху, че­тырех­метро­вой сте­ной от не­го не от­го­родишь­ся. По­чему? Как? Не по­нят­но… Сов­сем не по­нят­но. Столь­ко воп­ро­сов, но так ма­ло от­ве­тов.

Хо­рошо, пред­по­ложим, что ви­рус пе­реда­ет­ся не по воз­ду­ху, а, ска­жем, вмес­те с во­дой, так же не­об­хо­димой нам для вы­жива­ния как и воз­дух. Тог­да «ви­русом» мо­жет ока­зать­ся вов­се не ви­рус, а ще­лочь, та са­мая ще­лочь, ко­торая об­ра­зу­ет­ся от со­еди­нения фран­ция и во­ды!

Но ведь в Мус­ме­не сто­яли филь­тры, це­лых три шту­ки, это­го дос­та­точ­но, что­бы очис­тить всю во­ду! Тем бо­лее, что её еще и ки­пяти­ли всег­да.

Я зак­ры­ла гла­за, про­тер­ла их, а по­том сно­ва от­кры­ла. Го­лова тя­желе­ла от раз­ду­мий. Мир тем­нел, бы­ла вид­но лишь то, что на­ходи­лось пе­редо мной: нес­коль­ко кам­ней на до­роге и тём­но-се­рая, поч­ти чёр­ная, тра­ва.

… Вой си­рены. «Всем ра­ботос­по­соб­ным муж­чи­нам от ка­тего­рии A до ка­тего­рии M по­дой­ти к га­ражу, — зву­чит го­лос Фил­ли­па Ге­ор­го­вича, — один из филь­тров вы­шел из строя, тре­бу­ет­ся сроч­ная по­чин­ка!». Ша­ги Ди­мы, его глу­пова­тый смех, и ма­лень­кая сал­фетка в ру­ках, ко­торой он вы­тирал кровь с ли­ца. За­пах ря­бины, сме­шан­ный с зат­хлым прив­ку­сом пы­ли, хра­нящей­ся на шка­фах, в ди­ване, в мяг­ких по­душ­ках. И боль в вы­вих­ну­том пле­че…

Око­ло ме­ня пос­лы­шал­ся рык. Я вздрог­ну­ла, про­мор­га­лась и пос­мотре­ла в сто­рону, от­ку­да, как мне ка­залось, до­носил­ся этот стран­ный звук, от­влек­ший ме­ня от вос­по­мина­ний. Бук­валь­но в нес­коль­ких ша­гах от ме­ня сто­ял нез­на­комый мне ин­фи­циро­ван­ный, стран­но, как за­яц, дер­жа ру­ки пе­ред со­бой. Его ле­вая ще­ка дер­га­лась, да и сам он весь был ка­кой-то нер­вный, нап­ря­жен­ный. Но ли­цо у не­го бы­ло на мес­те, так же, как и ос­новные ко­неч­ности.

— При­вет? — ска­зала я, по­махав ру­кой, здо­рова­ясь.

В от­вет я ус­лы­шала толь­ко «Ррррры-ы-ы-ы-ы-ы!»

— Выг­ля­дишь бо­лее ли ме­нее дру­желюб­но, — я пе­реки­нула то­пор в бо­лее удоб­ную пра­вую ру­ку и уб­ра­ла в кар­ман кар­ту, — но, по­хоже, у те­бя боль­шие проб­ле­мы. Ес­ли ты не мо­жешь го­ворить, то это зна­чит, что се­рото­нин, ко­торый пе­реда­ет им­пуль­сы в го­лов­ном моз­ге, у те­бя поч­ти от­сутс­тву­ет, и ты из-за это­го не пом­нишь ал­фа­вит. Хо­тя ты сей­час во­об­ще ма­ло что пом­нишь, по­нима­ешь ме­ня? Мне жаль те­бя, но, по­хоже, что те­бе уже не спас­тись.

Ин­фи­циро­ван­ный расс­тро­ен­но за­кивал и по­дошел ко мне, нем­но­го ша­та­ясь. Моя ру­ка са­ма со­бой нап­ряглась. пред­чувс­твуя, что сей­час нуж­но бу­дет раз­долбать чью-то го­лову. Или шею. Но зом­би при­сел око­ло ме­ня, рас­ста­вив но­ги, и под­ста­вил шею, что-то про­сяще про­мычав.

— Мне жаль те­бя. Не по­веришь, как мне жаль.

Вдруг ин­фи­циро­ван­ный взре­вел, уви­дев, что я на­чинаю под­ни­мать то­пор, и наб­ро­сил­ся на ме­ня. Я, ед­ва по­нимая, не гля­дя, опус­ти­ла тя­желый то­пор не­из­вес­тно ку­да. Раз­дался хруст, стран­ный чав­ка­ющий звук и ти­хий «Пум», на­пол­ненный шур­ша­ния пес­ка. Сил смот­реть на то, что я сде­лала, не бы­ло, и я лег­ла на хо­лод­ный сталь­ной ка­пот. Звез­ды бы­ли где-то да­леко, но точ­но та­кие же, как и нес­коль­ко ча­сов на­зад. В гру­ди бы­ла чер­ная ды­ра. Я слы­шала, как кровь нез­на­комо­го быв­ше­го че­лове­ка ручь­ями те­чет по его хо­лод­ной ко­же, ка­па­ет на пе­сок, сме­шива­ясь с ним, прев­ра­ща­ясь в ко­рич­не­вую грязь. Та­кую же не­нуж­ную, как жиз­ни боль­шинс­тва лю­дей. Как моя.

«Что я чувс­твую сей­час? — ста­ралась по­нять я, смот­ря на звез­ды. — Что чувс­твую? Что я дол­жна чувс­тво­вать? Мо­жет, страх? Не­оп­ре­делен­ность? Не­поня­тицу? Что я дол­жна чувс­тво­вать? И по­чему я это­го не чувс­твую?.. Черт бы поб­рал эту Га­лину Ни­кола­ев­ну со сво­ими эк­спе­римен­та­ми…»

Ди­ма прос­нулся под ут­ро, ча­сов в пять, весь за­мучен­ный и не­нави­дящий ок­ру­жа­ющий мир. Еще боль­ше он ра­зоз­лился, ког­да не уви­дел в ма­шине ме­ня, ти­па «а-а-а-а, ку­да эта тварь сбе­жала?!». Впро­чем, поч­ти тут же этот при­дурок ус­по­ко­ил­ся, по­тому что за­метил ме­ня, си­дящую на ка­поте, с кар­той в ру­ках и фо­нари­ком. На­вер­ное, он очень силь­но ис­пу­гал­ся, что я про­пала. Кри­вясь от смыс­ла жиз­ни, мой на­пар­ник вы­лез из ав­то­моби­ля, ос­мотрел­ся, обо­шел ка­пот, с ка­кой-то не­пере­дава­емой эмо­ци­ей пос­мотрел на труп ин­фи­циро­ван­но­го с про­лом­ленным че­репом, и, по­любо­вав­шись им ми­нут пять, спро­сил ме­ня:

— Ты как?

— Нор­маль­но, — я нап­ра­вила луч све­та пря­мо в ли­цо ин­фи­циро­ван­но­му, от­че­го он тут же при­нял­ся щу­рить­ся и кри­вить­ся еще боль­ше, — к те­бе, кста­ти, тот же воп­рос. И по­чему ты не сле­дишь за при­няти­ем ле­карс­тва? Это ведь те­бе нуж­но в пер­вую оче­редь, а не мне.

— От­стань, а? Все у ме­ня нор­маль­но, — Ди­ма фыр­кнул и по­казал мне до­воль­но-та­ки неп­ри­лич­ный знак из паль­цев, — не­зачем так бес­по­ко­ить­ся обо мне. И во­об­ще, что вот это? — он ука­зал на ва­ля­юще­еся те­ло.

Я сно­ва ув­леклась рас­смат­ри­вани­ем кар­ты и на­несе­ни­ем на неё ма­лень­ких от­ме­ток и ком­мента­ри­ям к тем мес­там, где я бы­ла, нап­ри­мер, там, ку­да нас за­носи­ла не­лег­кая с Сан Са­нычем и ре­бята­ми.

— Я о те­бе и не осо­бо бес­по­ко­илась, прос­то ес­ли ты вдруг со­из­во­лишь сбрен­дить, то я пос­тра­даю в пер­вую оче­редь, — я нах­му­рилась. Как же глуп этот ду­рак! Еще что­бы я его лю­била, пфе! — И все, — на пос­ледний воп­рос Ди­мы я ре­шила не от­ве­чать. И так все по­нят­но.

На­пар­ник кив­нул и при­нял­ся рас­смат­ри­вать мед­ленно свет­ле­ющее не­бо, с ко­торо­го по­тихонь­ку на­чина­ли про­падать звез­ды.

— Кры­сеныш, а ес­ли вдруг со мной что-ни­будь слу­чить­ся? Что ты бу­дешь де­лать? — спро­сил Ди­ма, от­вернув­шись от ме­ня так, что я не ви­дела его ли­ца.

— А ты соб­рался уми­рать или убе­гать? — от­ве­чая на мой воп­рос, на­пар­ник от­ри­цатель­но мах­нул го­ловой, — ес­ли нет, то не за­давай та­кие иди­от­ские воп­ро­сы. Кста­ти, смот­ри, — я ука­зала на точ­ку «Строй­ки Эри­дал» на кар­те, — не ду­ма­ешь, вдруг тут уже дос­тро­или это мес­то, а? Вдруг там уже мож­но жить, а? — с на­деж­дой спро­сила я. Ехать слиш­ком да­леко — опас­но, и тра­тит слиш­ком мно­го ре­сур­сов, а этот Эри­дал очень да­же нор­маль­но рас­по­ложен к Лес­но­му.

Ди­ма ос­мотрел кар­ту и по­жал пле­чами, ска­зав, что мож­но толь­ко ехать. На том и по­реши­ли: не до­жида­ясь, по­ка прос­нется Сан Са­ныч, мы тро­нулись в путь. Мои гла­за сли­пались, я не мог­ла нор­маль­но пос­пать вот уже нес­коль­ко дней, слиш­ком встре­вожен­ная от­сутс­тви­ем в пре­деле мо­ей до­сяга­емос­ти фран­ция, по­это­му мой на­пар­ник, по­уба­вив газ, при­казал мне спать. На эту те­му мы с ним нем­но­го по­руга­лись, но ме­ня при­дави­ли из­вес­тным «Я в на­шей ко­ман­де глав­ный!» и мне приш­лось пос­лу­шать­ся, впро­чем, как всег­да. Где, черт возь­ми, рав­нопра­вие по­лов? А то обал­дел этот ду­рак сов­сем, впро­чем, так же как и Фи­ля: со­вер­шенно ме­ня не ува­жа­ют. Хо­тя за что, раз я та­кая бес­по­лез­ная?..

Ког­да яр­кое-жел­тое сол­нце ярос­тно гре­ло зем­лю, ви­ся вы­соко над го­ризон­том и, по­хоже, со­бира­ясь отом­стить за слиш­ком хо­лод­ную ночь, Ди­ма рас­тормо­шил ме­ня, гром­ко воз­му­ща­ясь, что я со­ня. На это я ему от­ве­тила, что он сам ви­новат, и во­об­ще, пи­дора­сам сло­ва не да­вали. Пос­леднее я ска­зала очень зря, и мой ве­лико­леп­ный на­пар­ник пин­ком от­пра­вил ме­ня из ав­то­моби­ля на зем­лю, ру­га­ясь, как зап­рав­ский ме­ханик дя­дя Ва­ся. Сан Са­ныч что-то пи­щал, го­воря, что так с де­вуш­ка­ми не об­хо­дят­ся, но «де­вуш­ка», то есть я, под­ско­чила с зем­ли, с со­вер­шенно трез­вой го­ловой, и за­мах­ну­лась но­гой, что­бы от­пиздеть мо­его до­рого­го ин­фи­циро­ван­но­го, но тот это­го как ждал, пос­та­вил блок и по­валил ме­ня на зем­лю, усев­шись свер­ху. Ес­ли бы это­го не ви­дел мой лю­бимый врач, мне бы­ло бы ку­да лег­че, по край­ней ме­ре, ме­ня бы не му­чил та­кой стыд.

За­то сни­зу у ме­ня был неп­ло­хой та­кой об­зор, ко­торый поз­во­лял мне как-то ос­мотреть Эри­дал, ко­торый, по­хоже, строй­кой уже не яв­ля­ет­ся. Это во­об­ще ма­ло чем сов­ре­мен­ным яв­ля­ет­ся.

Боль­ше все­го Эри­дал был по­хож на трёх-че­тырё­хэтаж­ную сред­не­веко­вую баш­ню, я да­же не уди­вилась бы, ес­ли бы свер­ху вдруг по­каза­лась го­лова ги­гант­ско­го дра­кона, ко­торый взре­вел бы и нап­ра­вил на нас струю яр­ко-оран­же­вого ог­ня. Са­ма баш­ня бы­ла пос­тро­ена из чер­но­го кам­ня, то тут то там вид­не­лись не­боль­шие око­шеч­ки, а пря­мо пе­ред на­шей ма­шиной бы­ли во­рота, ко­торые выг­ля­дели, опять же, как в ста­рин­ных сказ­ках. Го­ворят, что все но­вое — это хо­рошо за­бытое ста­рое, так что ни­чего уди­витель­но­го я в ар­хи­тек­ту­ре это­го зда­ния я не ви­дела.

— Чу­дес­ное мес­течко! — вос­клик­нул Ди­ма, рас­смат­ри­вая Эри­дал, и со­вер­шенно не со­бира­ясь с ме­ня сле­зать.

— Ког­да ты так го­воришь обыч­но слу­ча­ет­ся три ве­щи: ли­бо это мес­то ста­новит­ся без­жизнен­ным кра­тером, ли­бо там все за­боле­ва­ют и ста­новят­ся зом­ба­ками, ли­бо там уже зом­ба­ки и у них есть ком­на­та с ме… — но мне тут же зат­кну­ли рот. Я на­чала воз­му­щать­ся и бры­кать­ся, ти­па, а че, ска­зать про мер­твых де­вушек нель­зя что ли, а по­том вспом­ни­ла, что го­вори­ла Сан Са­нычу, что на Ди­му мож­но по­ложить­ся, и ес­ли я сей­час все-та­ки рас­ска­жу про тру­пы, то доб­рый врач яв­но, э, неп­ра­виль­но пой­мет. А мо­жет это я неп­ра­виль­но по­нимаю, а врач все как раз-та­ки и пра­виль­но пой­мет.

Ми­нуты че­рез две я все же умуд­ри­лась ски­нуть сво­его на­пар­ни­ка с мо­ей спи­ны и как сле­ду­ет ог­ля­деть­ся. Баш­ня как баш­ня, толь­ко как вой­ти-то?

Ди­ма ре­шил вос­поль­зо­вать­ся древ­ним, аки гов­но ма­мон­та, спо­собом, а имен­но он за­орал что есть мо­чи, что­бы нас впус­ти­ли. Ни­кого да­же не уди­вило, что ник­то не от­ве­тил.

Ус­мехнув­шись, я по­кача­ла го­ловой, наб­лю­дая за ра­зоча­рова­ни­ем сво­его на­пар­ни­ка, а по­том по­дош­ла к во­ротам. Они бы­ли яв­но тол­ще и проч­нее, чем в Мус­ме­не, вид­но, что вре­мени пот­ра­тили боль­ше. На уров­не мо­его ли­ца, чуть по­выше руч­ки, ви­сел не­хилых та­ких раз­ме­ров мо­лоток в ви­де че­репа. Сво­еоб­разный юмор, да, я оце­нила. Чувс­твуя се­бя не­во­об­ра­зимой ду­рой, я стук­ну­ла этим мо­лот­ком по во­ротам три ра­за. Ре­ак­ции не пос­ле­дова­ло, и я уже по­вер­ну­лась об­ратно к ма­шине. что­бы уй­ти, но тут двер­ные пет­ли скрип­ну­ли и в ма­лень­кую ще­лоч­ку про­сунул­ся кур­но­сый нос, весь об­ли­чен­ный вес­нушка­ми. За­тем во­рота при­от­кры­лись еще нем­но­го, и я уви­дела ры­жего, ра­дос­тно улы­ба­юще­гося пар­ня, на­чис­то выб­ри­того, и, срань Гос­подня, куд­ря­вого.

— Пиз­дец, ме­ня ок­ру­жа­ют ов­цы, — про­ком­менти­ровал по­яв­ле­ние пар­ня Ди­ма.

А вот это­го я уже прос­то так про­иг­но­риро­вать я уже не смог­ла. По­доб­рав с зем­ли сред­них раз­ме­ров ка­мень, я по­вер­ну­лась к сво­ему на­пар­ни­ку, уг­ро­жа­юще тря­ся древ­ней­шим ору­жи­ем че­лове­чес­тва:

— Прос­ти, я что-то пло­хо рас­слы­шала, что ты ска­зал? — тон­ким, но яв­но на­мека­ющим то­ном ска­зала я, на­де­ясь, что Ди­ма сдох­нет от од­но­го мо­его взгля­да. Но он не сдох, за­то, со­ри­ен­ти­ровав­шись в наз­ре­ва­ющей си­ту­ации, где ни Сан Са­ныч, ни этот па­ренек в во­ротах ему яв­но не по­мощ­ник, мой на­пар­ник при­миря­юще за­улы­бал­ся и ска­зал, что ни­чего не го­ворил.

Я ки­нула ка­мень под но­ги ин­фи­циро­ван­но­му и сно­ва вер­ну­лась к во­ротам. Па­ренек встал уже в пол­ный рост, и он ока­зал­ся этак го­ловы на две с по­лови­ной вы­ше ме­ня, а еще он очень и очень ми­ло улы­бал­ся. Пря­мо очень. И вес­нушки, в от­ли­чие от ме­ня, это­му па­цану очень шли.

— При­вет, — па­рень зас­ме­ял­ся, — че­го у вас тут за ко­ман­да? В Эри­дал хо­тите? — он под­мигнул мне.

От­лично. На­конец-та­ки на ме­ня за­пал кто-то нор­маль­ный. Я ог­ля­нулась на Ди­му, тот сто­ял мрач­нее ту­чи, и ме­ня это очень по­заба­вило.

— Ага, — я за­улы­балась в от­вет пар­ню, — очень хо­тим. Мы им­мунные все, это Сан Са­ныч, он док­тор-кар­ди­олог, но зна­ет мно­го че­го про вак­ци­ну от ви­руса, — я ука­зала на док­то­ра, тот по­дошел к нам и веж­ли­во поп­ри­ветс­тво­вал ры­жего. — Там Ди­ма, он нем­но­го не в се­бе, в том смыс­ле, что до ка­тас­тро­фы у не­го бы­ли проб­ле­мы с моз­га­ми, да, ну, ты по­нима­ешь, — я со­чувс­тву­юще пос­мотре­ла на пар­ня, ко­торый по­кивал мне, вы­ражая глу­бочай­шую скорбь и по­нима­ние, — но он клас­сно вла­де­ет ору­жи­ем, осо­бен­но Сай­гой, — в этом я уп­рекнуть Ди­му не мог­ла, — а я Ви­ка, я в об­щем-то, осо­бо ни­чего не уме…

— Она изу­ча­ет се­рото­нин и его свой­ства, — пе­ребил ме­ня Сан Са­ныч, — у неё прос­то за­нижен­ная са­мо­оцен­ка, а так, ес­ли дать вре­мя и ма­тери­ал, то она и ле­карс­тво от ви­руса сде­ла­ет, — врач под­мигнул сна­чала пар­ню, по­том мне.

Ры­жий по­жал пле­чами и оце­нива­юще на ме­ня пос­мотрел. Я тут же за­лилась крас­кой. Блин, я же сов­сем ни­чего не знаю про это! Я ведь не уче­ный! Я прос­то… я. Ну да, я мо­гу быть там по­лез­на в ви­де ас­систен­та, и то, толь­ко ес­ли ме­ня на­учить, но Сан Са­ныч так ска­зал, что да­же стыд­но ста­ло.

— А мне Вла­диком звать, я здеш­ний ох­ранник, вот, — Вла­дик зас­ме­ял­ся, — на­до ва­шу ма­шину внутрь заг­нать, а по­том к док­то­ру схо­дить, что­бы он вас на им­му­нитет про­верил, а там раз­бе­рем­ся, лад­но?

Я кив­ну­ла и вприп­рыжку под­бе­жала к Ди­ме:

— Хей, не оби­жай­ся, пи­до… — я за­каш­ля­лась, — в смыс­ле, на­до ма­шину отог­нать в эту баш­ню. Да, — я сно­ва за­каш­ля­лась.

Мой на­пар­ник хму­ро кив­нул и усел­ся в ма­шину. Вклю­чив за­жига­ние, он ак­ку­рат­но на­давил на газ и мед­ленно въ­ехал в во­рота.

— Неп­ло­хая у вас ма­шина, — за­метил ры­жий, — в са­мый раз для апо­калип­си­са.

Я хмык­ну­ла: не зря её жда­ли. Эх, сколь­ко же все­го про­изош­ло по­ка её де­лали…

Вла­дик про­пус­тил нас с Сан Са­нычем внутрь баш­ни, за­пер во­рота, и по­вел в центр Эри­дала. Без рюк­за­ка я чувс­тво­вала се­бя не очень уве­рен­но, все же я при­вык­ла, что в каж­дом прик­лю­чении он тя­желым меш­ком ви­сит у ме­ня на пле­чах, как бы го­воря: «Да, я тя­желый, но во мне боль­ше по­лез­но­го, чем в те­бе, Ви­ка». Ид­ти приш­лось не­дол­го: мак­си­мум ми­нуту, и вот мы уже ока­зались в боль­шой, хо­рошо ос­ве­щен­ной, ком­на­те с бе­лыми сте­нами, се­рой плит­кой на по­лу и вы­соким-пре­высо­ким по­тол­ком, ко­торый за­кан­чи­вал­ся как раз там, где дол­жен был за­кан­чи­вать­ся чет­вертый этаж. Вверх, око­ло од­ной из стен, ве­ла лес­тни­ца с не­боль­ши­ми сту­пень­ка­ми и яв­но хо­рошо сде­лан­ны­ми пе­рила­ми, не на ско­рую ру­ку, как в Мус­ме­не, прос­то ар­ма­туры спа­яли и все. А в сте­нах бы­ли вид­ны две­ри, де­ревян­ные, проч­ные, ве­дущие в спаль­ни, кух­ни, ту­але­ты, обоз­на­чен­ные спе­ци­аль­ны­ми таб­личка­ми.

Пря­мо по­сере­дине пер­во­го эта­жа сто­яло пять ма­шин — од­на из них на­ша. Из неё сей­час Ди­ма дос­та­вал ору­жие и пе­реда­вал дядь­ке лет трид­ца­ти с боль­шой та­кой пле­шиной на го­лове и в кос­тю­ме а-ля «За ВДВ!», а тот уже уно­сил его ку­да-то, ве­ро­ят­нее все­го на склад. Мой на­пар­ник был это­му сов­сем не рад, да и выг­ля­дел он очень нап­ря­жен­ным. Я до­гады­валась по­чему: вдруг здеш­ний врач до­воль­но-та­ки умен и об­ла­да­ет хо­рошим обо­рудо­вани­ем? Тог­да он с лег­костью пой­мет, что Ди­ма — ин­фи­циро­ван­ный, и его точ­но про­гонят. А мо­жет да­же и убь­ют, — я вздрог­ну­ла от этой мыс­ли, — что­бы он не раз­но­сил за­разу. Не са­мый хо­роший ва­ри­ант раз­ви­тия со­бытий… Хо­тя…

Ры­жий прос­ле­дил, что­бы все ору­жие с ма­шины заб­ра­ли, а все ос­таль­ное не тро­нули, а за­тем по­вел нас на тре­тий этаж, где за бе­лос­нежной дверью с прек­расным наз­ва­ни­ем «Ка­бинет фар­ма­цев­та», си­дел хи­лый ста­ричок лет се­миде­сяти и рас­смат­ри­вал ам­пу­лы с крас­ной жид­костью, ве­ро­ят­но, как обыч­но, кровью.

— Про­верь­те вот этих, — Вла­дик под­тол­кнул Ди­му к сто­лу док­то­ра, ко­торый с ин­те­ресом ус­та­вил­ся на нас.

Мой на­пар­ник по­жал пле­чами и сел, за­каты­вая ру­кав на пра­вой ру­ке. Сер­дце мое гул­ко зас­ту­чало: ко­неч­но, для вы­яв­ле­ния гор­мо­нов нуж­но вре­мя, но черт, черт! А ес­ли уз­на­ют, что Ди­ма?..

— Сле­ду­ющий, — объ­явил ста­ричок, за­купо­ривая ма­лень­кую кол­бочку.

Я се­ла на стул и, сняв кур­тку, ко­торую вов­се не со­бира­лась от­да­вать Ди­ме, за­ката­ла ру­кав, ста­ра­ясь не смот­реть, как иг­ла вон­за­ет­ся мне в ко­жу. Да, я знаю, я раз­дро­била че­реп од­но­му зом­би то­пором, вто­рого уби­ла ар­ма­турой и во­об­ще очень люб­лю ком­па­нию ин­фи­циро­ван­ных, но уко­лов я все рав­но бо­юсь. С детс­тва. Ко­неч­но, ког­да я нем­но­го вы­рос­ла, то есть, мне бы­ло эдак лет две­над­цать, я вдруг «рез­ко» пе­рес­та­вала бо­ять­ся уко­лов по­тому что на ме­ня смот­рит кра­сивый од­ноклас­сник/я дол­жна быть са­мой сме­лой в ком­па­нии на­ших дев­чо­нок/толь­ко ко­марик уку­сит и все.

— Сле­ду­ющий, — сно­ва ска­зал ста­ричок, при­ложил ват­ку к уко­лу и взгля­дом по­казал ку­да ид­ти. Я кив­ну­ла и по­дош­ла к Ди­ме.

По­дож­дав, по­ка Сан Са­ныч ли­шить­ся, так же как и мы, час­ти сво­ей кро­ви, Вла­дик от­вел на чет­вертый этаж, где нам вы­дели­ли каж­до­му по от­дель­ной спаль­не. КАЖ­ДО­МУ. ПО. ОТ­ДЕЛЬ­НОЙ. СПАЛЬ­НЕ. Ры­жий это обус­ло­вил тем, что сей­час в Эри­дале ма­ло на­роду, и за­чем се­лить всех в од­ну душ­ную ком­на­ту, ес­ли мож­но каж­до­го в свою. по­том, ко­неч­но, при­дет­ся по­тес­нить­ся, но это по­том, а сей­час по­жалуй­ста: гу­ляй, не хо­чу — хоть каж­до­му по две ком­на­ты вы­давай. И на каж­дом эта­же, кста­ти, по че­тыре ту­але­та — с ле­вой и с пра­вой сто­роны.

Ди­ма с Сан Са­нычем тут же ра­зош­лись по сво­им ком­на­там, от­ды­хать, а я ме­ня нем­но­го за­дер­жал Вла­дик, ко­торый спро­сил у ме­ня са­мую, блять, кру­тую и за­ез­женную фра­зу за все го­да сво­ей жиз­ни:

— Ва­шей ма­ме зять не ну­жен? — он рас­хляб­ленно об­ло­котил­ся на сте­ну, изоб­ра­жая из се­бя кру­того, да еще и за­сунул ру­ки в кар­ма­ны, ми­ло ух­мы­ля­ясь. Зна­ете, та­кая зав­ле­ка­ющая улы­боч­ка пар­ня с опы­том от­но­шений из, при­мер­но, се­ми де­вушек, при­чем в от­но­шени­ях па­рень всег­да был ак­ти­вом и ак­тивно прак­ти­ковал БДСМ. Ви­дели, зна­ем.

— Не знаю, не ду­маю, что на том све­те её ин­те­ресу­ет моя лич­ная жизнь, — грус­тно от­ве­тила я, в глу­бине ду­ши из­ви­ня­ясь пе­ред ма­мой и на­де­ясь, что она на са­мом де­ле от­нюдь не на том све­те.

Ры­жий оша­рашен­но па­ру се­кунд смот­рел на ме­ня, по­том быс­тро из­ви­нил­ся и ре­тиро­вал­ся на пер­вый этаж, к во­ротам. Я хмык­ну­ла: я пря­мо мас­тер по от­ши­ванию. Хо­тя па­рень-то вро­де неп­ло­хой, прос­то как-то не вов­ре­мя он вте­сал­ся в мою жизнь. Хлоп­нув дверью, я ки­нула кур­тку Ди­мы на стул и упа­ла на кро­вать. Же­лание зас­нуть, и прос­нуть­ся эдак лет че­рез пять­де­сят, что­бы пря­мо на­вер­ня­ка выс­пать­ся, воз­го­рело во мне с та­кой си­лой, что я тут же ски­нула бо­тин­ки и за­вер­ну­лась в хо­лод­ное оде­яло, на­де­ясь, что ме­ня ник­то не пот­ре­вожит. Хо­тя как обыч­но: на­деж­да уми­ра­ет пос­ледней.

Мой на­пар­ник, яв­но нап­ле­вав на пра­вила при­личия, с хлоп­ком от­крыл дверь, гро­мог­ласно зах­лопнул её, ски­нул бо­тин­ки и. под мое воз­му­щен­ное бур­ча­ние, улег­ся ко мне на кро­вать, при­тянув ме­ня к се­бе. Я тут же на­чала пи­нать­ся, по­тому что, блин. я хо­тела пос­пать, а не ду­мать из­на­силу­ют ме­ня в сле­ду­ющую се­кун­ду или нет, но Ди­ма до­воль­но гру­бо сжал ме­ня так, что хрус­тну­ли реб­ра и умо­ля­ющие про­шеп­тал «Зат­кнись, по­жалуй­ста, за­чем мне мо­мент пор­тишь? Я те­бя не на­силую». Я да­же при­фиге­ла: я-то от­ку­да знаю на­силу­ешь ты ме­ня или нет. Ма­ло ли что в ва­шу го­ловуш­ку при­дет, офи­цер! — но все же я за­тих­ла, ду­мая над тем, что ме­ня со­вер­шенно не ус­тра­ива­ет, что этот псих все еще об­ра­ща­ет­ся со мной как с вещью.

— Он к те­бе прис­та­вал? — спро­сил Ди­ма до­воль­но гром­ко, ког­да я уже на­чала за­сыпать, сог­ре­тая теп­лом сво­его на­пар­ни­ка.

— Э-э-э, — я за­мялась, — ну он сде­лала по­пыт­ку, ти­па «пи­кап — ма­шина для кол­хозни­ков», но что-то не сло­жилось.

Ин­фи­циро­ван­ный па­ру ми­нут мол­чал, ви­димо, раз­ду­мывая над мо­ими сло­вами, а по­том ти­хо по­ин­те­ресо­вал­ся:

— По­чему же не сло­жилось?

— Да вот как-то так, — я хмык­ну­ла, и по­чувс­тво­вала, что Ди­ма сжал ме­ня еще силь­нее. — Да­вай пос­по­рим на щел­бан и од­но же­лание.

— По по­воду? — без ин­те­реса про­из­нес мой на­пар­ник не от­кры­вая гла­за.

— По по­воду тво­их мыс­лей сей­час, — я хит­ро улыб­ну­лась, и, по­лучив в от­вет ут­верди­тель­ный ки­вок, тут же на­чала стро­ить пред­по­ложе­ния, — ты ду­ма­ешь, как бы убить Вла­дика? Воз­можно, с эле­мен­та­ми на­силия и гу­ро.

Ди­ма фыр­кнул:

— Ты уга­дала с пер­во­го ра­за, поз­драв­ляю, — тут же пос­лы­шал­ся звон­кий щел­чок, сви­детель­ству­ющий, что часть до­гово­ра уже ис­полне­на. На­пар­ник, скри­вив гу­бы, при­жал­ся ко мне, сде­лав са­мое грус­тное ли­цо на све­те. — И по­чему ты не мо­жешь по­любить ме­ня?

— Мы уже об­сужда­ли это, — ска­зала я со­вер­шенно бе­зэмо­ци­ональ­но, — и во­об­ще, хва­тит ко мне при­жимать­ся.

Псих ра­зоча­рован­но вздох­нул и упер­ся но­сом мне в клю­чицу:

— Ес­ли мы не най­дем вак­ци­ну, то ког­да я бу­ду уми­рать, я бу­ду вспо­минать имен­но то, как я те­бя об­ни­мал. Не ре­аги­руй на уха­жива­ния это­го ры­жего, лад­но?

— Без проб­лем, толь­ко обе­щай, что боль­ше не бу­дешь бе­гать за мной с то­пором и го­ворить, что раз я не дос­та­лась те­бе, то я не дос­та­нусь ни­кому, окей? — от­ве­тила я воп­ро­сом на воп­рос.

— Окей. Тем бо­лее, что это уже неп­равда, — Ди­ма улыб­нулся и по­тер­ся об ме­ня ще­кой, — ты уже дос­та­лась мне.

«На­деж­да уми­ра­ет пос­ледней» — ус­мехну­лась я и хмык­ну­ла. В мои пла­ны не вхо­дило ста­новить­ся чей-то. Но, Гос­по­ди, ли­шать ко­го-то на­деж­ды — это пло­хо. Это, пря­мо ска­жу, ата­та как пло­хо. А ма­ма всег­да мне го­вори­ла «не будь пло­хой де­воч­кой». Не бу­ду, раз так хо­чешь, ма­ма.

Мой на­пар­ник что-то про­бор­мо­тал, но я не ус­лы­шала, я про­сить пов­то­рить у ме­ня не бы­ло ни сил, ни же­лания.