Бесполезная иммунная. Часть первая. (редактируется)

Часть шестнадцатая. Смех и грех или как я планирую убить Дмитрия в самом конце этой главы

— Ди­ма! Ди­ма, твою мать, хва­тит там сто­ять во­рон счи­тать! По­моги мне! — за­ора­ла я, с тру­дом дер­жась на тон­кой вет­ке.

Ин­фи­циро­ван­ный по­казал мне с зем­ли фак и, раз­вернув­шись, ушел к ма­шине, злоб­но уха­хаты­ва­ясь и та­ща за со­бой по зем­ле труп, ос­тавляя на хо­лод­ной прод­рогшей зем­ли све­жев­спа­хан­ный след. А я ос­та­лась на вет­ке, с тру­дом дер­жась за сде­лан­ную мер­твым че­лове­ком пет­лю, и не­нави­дя весь мир, в пер­вую оче­редь, ко­неч­но же, все-та­ки Ди­му.

С ка­кой-то сто­роны мы ста­ли са­нита­рами ле­са, как вол­ки или дят­лы… Или гри­бы. Я с Ди­мой пе­ри­оди­чес­ки, при­мер­но ра­за три в не­делю, вы­ез­жа­ли в лес, ос­матри­вали близ­ле­жащую к Эри­далу тер­ри­торию и со­бира­ли тех, кто ре­шил, что раз он бо­лен, то жить ему не за­чем. А, точ­нее, со­бира­ли су­ицид­ни­ков, ко­торых ста­нови­лось все боль­ше и боль­ше: лю­ди из Мус­ме­на до­бира­лись и сю­да и, не в си­лах вы­дер­жать тя­жесть гру­за на ду­ше, что они раз­носчи­ки бо­лезнь, за­кан­чи­вали свою жизнь раз­личны­ми пу­тями. Не­кото­рые ве­шались, не­кото­рые, как тот труп, ко­торый я еще в Мус­ме­не наш­ла у ре­ки, наг­ла­тыва­лись раз­ны­ми таб­летка­ми, не­кото­рые ре­зали се­бе ве­ны, да, счет мож­но вес­ти бес­ко­неч­но, ведь в ле­сах не толь­ко мус­мен­ские, но еще и те, кто был тут до то­го про­ис­шес­твия. В об­щем, у нас с Ди­мой бы­ло за­меча­тель­но вре­мя, на­пол­ненное тру­пами, кровью и киш­ка­ми, а так же бе­сил­ка­ми од­но­го при­дур­ка-му­дака, ко­торый ме­ня рев­но­вал к за­меча­тель­но­му ры­жему Вла­дику, ко­торый по­дарил мне но­соч­ки с еди­норо­гом. Хо­тя на са­мом де­ле бы­ло ве­село. Час­то мы на­тыка­лись на зом­ба­ков, ко­торых Ди­ма ис­поль­зо­вал как по­допыт­ных ма­ри­оне­ток и учил ме­ня сра­жать­ся. Вы­ходи­ло как-то не очень хо­рошо, на­вер­ное, по­тому что я к это­му не осо­бо-то и стре­милась, но за­то че­рез па­ру не­дель та­ких вот вы­лазок за об­разца­ми для опы­тов Сан Са­ныча, Мак­си­ма Ярос­ла­вови­ча (так зва­ли фар­ма­цев­та из Эри­дала) и ме­ня я на­учи­лась стре­лять из Сай­ги и уже с та­ким мас­терс­твом дер­жа­ла в ру­ках ар­ма­туру, — её бы­ло нес­ложно на­дыбать, — что да­же мой ве­ликий и ужас­ный на­пар­ник пог­ля­дывал на ме­ня мо­жет, не с ува­жени­ем, но с гор­достью, ти­па «ну я же на­учил».

Мак­сим Ярос­ла­вович ска­зал че­рез два дня пос­ле сда­чи кро­ви на ана­лизы, что мы, без сом­не­ния, им­мунные, так как в на­шей кро­ви со­дер­жится се­рото­нин. То есть, про­веря­ли вов­се не ви­рус, или что там у нас, а имен­но гор­мо­ны. А так как бук­валь­но за нес­коль­ко ча­сов до это­го Ди­ма при­нял свое не­доле­карс­тво, то его пос­чи­тали им­мунным. Прав­да, как вы­разил­ся врач, у не­го «слиш­ком мно­го се­рото­нина, воз­можно, что ваш друг бо­лен. Се­рото­нино­вый син­дром — до­воль­но опас­ная шту­ка, при лю­бых стран­ных осо­бен­ностях по­веде­ния нуж­но бу­дет на­чать сроч­ное ле­чение», но, увы, Ди­ма всег­да стран­но се­бя ве­дет и я с тру­дом раз­ли­чаю все пе­реме­ны его нас­тро­ения, хо­тя я кое-как на­чала по­нимать что, где и ког­да у не­го там бы­ва­ет. Ут­ром он по­хож на злоб­но­го ге­ния, ко­торый не­нави­дит все и вся, кро­ме, ко все­об­ще­му удив­ле­нию, ме­ня, днем он, пос­ле воз­вра­щения из ле­са/по­ез­дки в со­сед­ний го­род, боль­ше по­хож на мла­ден­ца, ко­торый всех и вся лю­бит, опять же, кро­ме, ко все­об­ще­му удив­ле­нию, ме­ня, а вот ве­чером он боль­ше все­го по­хож на са­мого се­бя: вред­ный, но ге­ро­ичес­ки нас­тро­ен­ный ко все­му на све­те, а еще нем­но­го сен­ти­мен­таль­ный. И, ес­ли в его по­ле зре­ния по­пада­ет Вла­дик, то еще и злой. За тот ме­сяц, по­ка мы про­жили в Эри­дале эти двое ус­тро­или двад­цать с лиш­ним драк и все на од­ну те­му: на ме­ня. Их мне­ние о том ко­му я дол­жна дос­тать­ся бы­ли слиш­ком раз­ные, а мое, что я дол­жна дос­тать­ся са­мой, как бы, се­бе, их не вол­но­вало. По­это­му од­нажды, под се­реди­ну но­яб­ря, ког­да они сно­ва ус­тро­или за­варуш­ку в сто­ловой, раз­бив по­суду и уро­нив, ах, мои лю­бимые кек­си­ки, я боль­ше не смог­ла тер­петь вы­ход­ки этих ту­году­мов и прос­то вы­лила на них вед­ро ле­дяной во­ды. Да, бы­ло ве­село. Оба от ме­ня от­ста­ли на не­кото­рое вре­мя, точ­нее, на па­ру ча­сов, до ужи­на, а за­тем яви­лись ко мне, вдво­ем, и пос­та­вили пе­редо мной уль­ти­матум: с кем я хо­чу встре­чать­ся. От от­ве­ты я уш­ла, ис­поль­зуя ста­рин­ную ка­микадз­скую тех­ни­ку по­лета: спрыг­ну­ла со вто­рого эта­жа вниз, к ма­шинам, прок­ри­чав, что я на них кла­ла аб­со­лют­но все по­ловые ор­га­ны, ко­торые у ме­ня име­ют­ся. К ве­личай­шей мо­ей ис­те­рике, Ди­ма не за­был что у ме­ня их, собс­твен­но, поч­ти нет, по­это­му, чуть поз­днее, ча­са эдак в три но­чи ин­фи­циро­ван­ный вор­вался ко мне в ком­на­ту вы­яс­нять от­но­шения. Но ме­ня в ней не бы­ло, а точ­нее, я, зная мо­его на­пар­ни­ка, ре­шила пе­рено­чевать у Сан Са­ныча в ком­на­те, по­ка тот был за­нят оче­ред­ным тру­пом. В об­щем, лю­бовь Ди­мы, или же, как я это на­зываю, и что ку­да бо­лее близ­ко к прав­де, его стрем­ле­ние вла­деть мною как вещью уве­личи­валось с каж­дым днем.

Впро­чем, ме­ня это не осо­бо вол­но­вало. У ме­ня бы­ли ку­да бо­лее боль­шие проб­ле­мы, ко­торые яв­но не хо­телись ре­шать­ся: фран­ций, столь нуж­ный для эк­спе­римен­тов, все еще от­сутс­тво­вал. И хо­тя мы с Ди­мой объ­ез­ди­ли все боль­шие го­рода Перм­ско­го края, фран­ция, да­же ис­кусс­твен­но­го, мы не наш­ли. За­то Дмит­рий Гро­мов с каж­дым днем ста­новил­ся, как мне ка­залось, все бо­лее нор­маль­ным. Уж не знаю по­чему: то ли я к не­му при­выка­ла, то ли он дей­стви­тель­но выз­до­рав­ли­вал. Все боль­ше ум­ных мыс­лей бы­ло в его го­ловуш­ке, все боль­ше сред­неста­тис­ти­чес­ки нор­маль­ных слов про­из­но­сил этот псих, все боль­ше, как мне ка­залось, бы­ло че­ловеч­ных эмо­ций на его ли­це. Это да­вало мне по­водов для ра­дос­ти. Но са­мый глав­ный, на­иваж­ней­ший, был, ока­залось, впе­реди. Не­дале­ко, но впе­реди.

Ра­ны на ру­ках и но­гах уже сов­сем пе­рес­та­ли да­вать о се­бе знать, по­это­му, глу­боко нап­ле­ватель­ски фыр­кнув, я сле­тела с вет­ки, как бел­ка-ле­тун, пе­реп­рыгнув на вет­ку чуть ни­же со­сед­не­го де­рева. С тру­дом удер­жав рав­но­весие, я прыг­ну­ла на сле­ду­ющую, за­тем за ней, на дру­гую, и так да­лее, по­ка я не ока­залась на вет­ках пря­мо над ма­шиной. Ди­ма сто­ял пря­мо око­ло неё, пы­та­ясь за­тащить сво­ими ме­гамощ­ны­ми ру­ками труп в ба­гаж­ник. При­мер­но ми­нут че­рез пять мо­его без­делья на вет­ке у не­го это по­лучи­лось, и псих, раз­дра­жен­но хлоп­нув дверью ба­гаж­ни­ка, сел на во­дитель­ское крес­ло и при­нял­ся ме­ня ждать. Ед­ва он вклю­чил свои вол­шебные эк­ранчи­ки с кар­та­ми все­го на све­те: осад­ков, сей­смич­ности, вет­ра, — как я, при­цель­но прыг­нув, сва­лилась пря­мо на кры­шу на­шей чу­до-ма­шины Шон, а за­тем гром­ко воз­му­ща­ясь, про­лез­ла в ок­но, с ко­торо­го за­ранее бы­ла сня­та ре­шет­ка. Точ­нее, как сня­та, сне­сена: я, ког­да Ди­ма учил ме­ня во­дитель ма­шину, ис­пу­галась выс­ко­чив­ше­го на до­рогу зом­би и свер­ну­ла с до­роги, где ме­ня поч­ти при­няло в свои объ­ятия де­рево. «Поч­ти» ха­рак­те­ризо­валось тем, что оно снес­ло ре­шет­ку и чи­рик­ну­ло по две­рям, а в ос­таль­ном все ос­та­лись жи­вы. Кро­ме, ко­неч­но, то­го зом­би, ко­торо­го мой на­пар­ник убил од­ним выс­тре­лом, по­пав пря­мо в го­лову.

— Ого, я ду­мал, те­бя не бу­дет еще ми­нут де­сять, — Ди­ма пос­ту­чал по ча­сам, про­веряя, идут они еще или нет. Элек­трон­ные ча­сы, их эк­ран от­све­чивал и бы­ло пло­хо вид­но, но, в лю­бом слу­чае, я силь­но сом­не­валась. что по ним нуж­но сту­чать.

— Ого, а я ду­мала, ты бу­дешь за­совы­вать это­го бед­ня­гу в ба­гаж­ник еще ми­нут де­сять, — в тон на­пар­ни­ку от­ве­тила я и, в сво­ем ре­пер­ту­аре, ки­нула гряз­ную кур­тку в ба­гаж­ник, да­же не обо­рачи­ва­ясь. Су­дя по чав­ка­ющим зву­кам, мол­ния мо­ей кур­те­еч­ки прош­лось точ­но по тру­пу, и, ес­ли бы он был жив, это­му че­лове­ку бы­ло бы до­воль­но боль­но. — И за­чем это­му иди­оту нуж­но бы­ло за­бирать­ся так вы­соко на де­рево что­бы по­весить­ся?

— Ты его но­ги ви­дела? — ве­село вос­клик­нул псих, вклю­чая за­жига­ние. — С та­кими но­гами и по­выше заб­рать­ся бу­дет не грех, да­же на пя­ти мет­рах над зем­лей дос­та­нут до трав­ки.

— про ка­кую трав­ку ты спра­шива­ешь? — спро­сила я, ду­мая, что все-та­ки Ди­ма прав. Муж­чи­на яв­но имел че­рес­чур длин­ные но­ги, сов­сем не про­пор­ци­ональ­ные те­лу.

Псих хмык­нул и, на­давив на газ, от­че­го ма­шина па­ру мгно­вений бук­со­вала по жид­кой гря­зи, хлоп­нул ме­ня по лбу, ска­зав что-то вро­де «про зе­леную». Про­мол­чав, что ма­риху­ана то­же зе­леная, я при­нялась смот­реть в раз­би­тое ок­но, сквозь ко­торое в ав­то­мобиль вле­тали на боль­шой ско­рос­ти по­рывы све­жего ело­вого мо­роз­но­го воз­ду­ха. Ди­ма уже пять дней пы­та­ет­ся най­ти не­пода­леку мес­то, где стек­ло мож­но за­менить, но по­ка бе­зус­пешно. Точ­нее, мас­те­ра-то есть — стек­ла нет.

— Ког­да ты в пос­ледний раз при­нимал ле­карс­тво? — по­ин­те­ресо­валась я, от­вле­ка­ясь от раз­мы­того пей­за­жа за ок­ном.

— Ме­сяц на­зад и при­нимать я его сей­час не бу­ду, да­же не на­мекай, — Ди­ма улыб­нулся, от­че­го боль­шой ру­бец на его пра­вой ще­ке соб­рался скла­доч­ка­ми.

— В смыс­ле? Ты что, рех­нулся?.. — воз­му­щен­но вос­клик­ну­ла я.

— Нет, это эк­спе­римент Сан Са­ныча, по­ра бы уже за­метить, он весь этот ме­сяц про­веря­ет мое здо­ровье, — псих хмык­нул и рез­ко свер­нул вле­во, от­че­го ме­ня от­бро­сило на дверь. В ли­цо тут же хлы­нул по­ток уду­ша­юще­го вет­ра. — А ты да­же не со­из­во­лила за­метить, что я це­лыми дня­ми про­падаю у не­го в ка­бине­те! — он ки­нул на ме­ня воз­му­щен­ный взгляд.

Я по­жала пле­чами:

— Прос­ти, но, зна­ешь ли, обыч­но я стрем­люсь не быть ря­дом с то­бой., а да­же на­обо­рот — из­бе­гать те­бя. Осо­бен­но ког­да ря­дом Вла­дик.

— Не на­зывай его Вла­диком! — взор­вался мой на­пар­ник, стук­нув по ру­лю. Ма­шина тут же из­да­ла жа­лоб­ный «БИ­ИИИ­ИИП», не по­нимая, чем зас­лу­жила та­кую не­нависть хо­зя­ина. — По­чему ты не мо­жешь на­зывать ме­ня Ди­моч­кой? Я был бы не про­тив. Сов­сем не про­тив!

— Я бы­ла бы про­тив, — ус­ме­ха­ясь, за­вери­ла я пси­ха, ко­торый, ка­залось, го­тов взор­вать­ся. — «Ди­моч­ка» те­бе не идет. Ты слиш­ком му­жес­твен­ный, что­бы быть «Ди­моч­кой», — я ре­шила по­дыг­рать бед­но­му на­пар­ни­ку, ко­торый, по­хоже, был го­тов взле­теть на не­бо, под­жа­рив свою пя­тую точ­ку на поч­ве рев­ности, — а он так по­хож на ре­бен­ка… Вла­дик, в смыс­ле, по­хож на ре­бен­ка. Ты та­кой силь­ный, та­кой, пря­мо-та­ки, пу­ленеп­ро­бива­емый… — я ль­сти­ла ему, я зна­ла, — ско­рее, ты и вправ­ду Ди­мон, — я хмык­ну­ла.

Ин­фи­циро­ван­ный по­качал го­ловой, но яв­но ус­по­ко­ил­ся. Срав­не­ние Вла­дика с ре­бен­ком ему приш­лось по ду­ше.

— И все-та­ки я… По­чему ты так ми­ло к не­му от­но­сишь­ся? Я те­бе дав­но, еще ме­сяц на­зад го­ворил не об­щать­ся с ним! — ска­зал Ди­ма, по­тихонь­ку сво­рачи­вая свою воз­му­щен­ную ар­мию и ус­ту­пая мне.

— По­тому что он по­хож на ре­бен­ка, — ко­рот­ко от­ве­тила я, на­де­ясь, что это под­пи­шет мир­ный до­говор меж­ду на­ми, по край­ней ме­ре на бли­жай­шие два ча­са.

— В те­бе прос­нулся ма­терин­ский ин­стинкт? Мо­жет, мне то­же вес­ти се­бя как ре­бенок, что­бы ты об­ра­тила на ме­ня вни­мание? По­дарить те­бе нос­ки с цве­точ­ка­ми? — за­нятый сво­ими чувс­тва­ми. по­лыхав­ши­ми внут­ри не­го аки ла­ва, мой на­пар­ник не за­метил боль­шую яму на до­роге и въ­ехал в неё, рас­плес­кав ку­чу гряз­ной во­ды по об­ва­лив­ше­му и осы­пав­ше­муся ас­фаль­ту.

— Ты и так ве­дешь се­бя как ре­бенок, — па­риро­вала я, отод­ви­га­ясь от ок­на, в ко­торое вле­тели чер­ные кап­ли, — и я не­нави­жу нос­ки с цве­точ­ка­ми. Я люб­лю нос­ки с еди­норо­гами и утя­тами, а так же прос­тые, тем­ных цве­тов. Вла­дик об этом уз­нал в пер­вую же не­делю зна­комс­тва, не на­ходишь это стран­ным?

Ди­ма еще ра­зок шан­да­рах­нул по ру­лю, яв­но пред­став­ляя, что пе­ред ним ры­жий пар­нишка.

— Не му­чай ма­шину. Не она ви­нова­та в том, что ты не уме­ешь об­щать­ся с де­вуш­ка­ми, — ска­зала я с аб­со­лют­но бе­зэмо­ци­ональ­ной ми­ной на ли­це, хо­тя глу­боко-глу­боко внут­ри, в ду­ше, я кри­чала очень гром­ко, пре­бывая в ис­те­рике и бес­пре­рыв­но хо­хоча.

Псих фыр­кнул, но сжи­мать паль­ца­ми руль прек­ра­тил.

Вла­дик, с улыб­кой во все свои трид­цать две жем­чу­жины, встре­чал нас у во­рот. Ед­ва мы въ­еха­ли, — Ди­ма спе­ци­аль­но чуть не на­ехал на не­го, — как ры­жий, мет­нув в мо­его на­пар­ни­ка пол­ный не­навис­ти взгляд, взял ме­ня под ру­ку и при­нял­ся расс­пра­шивать о мо­их де­лах на ве­чер.

— Прос­ти, но я очень за­нята. Бу­ду вы­нимать киш­ки из но­вого тру­па, так ин­те­рес­но, вдруг что-то но­вень­кое? — я вы­вер­ну­лась из цеп­ких рук Вла­дика и вер­ну­лась к ав­то­моби­лю, что­бы по­мочь пси­ху до­нес­ти су­ицид­ни­ка до вра­чей.

Сан Са­ныч си­дел за бе­лос­тежным плас­ти­ковым сто­лом у сте­ны, изу­чая что-то в мик­роско­пе, а Мак­сим Ярос­ла­вович рас­став­лял пап­ки по по­лоч­кам шка­фа, сто­яв­ше­го в уг­лу. Мы с Ди­мой внес­ли до­воль­но-та­ки пах­ну­щий труп и ки­нули его на ку­шет­ку. Оба док­то­ра вздрог­ну­ли при на­шем по­яв­ле­нии, но тут же бро­сились к но­вому тру­пу.

— Бы­ло что-то но­вое в его убий­стве?.. — спро­сили они хо­ром и пе­рег­ля­нулись.

Я за­мота­ла го­ловой. Нет, не бы­ло, я не в пер­вый раз ви­жу ве­ша­ющих­ся ин­фи­циро­ван­ных, за этот ме­сяц ми­нимум пять из при­везен­ных на­ми по­кон­чи­ли свою жизнь точ­но та­ким же спо­собом.

— Жаль, — расс­тро­ен­но ска­зал Сан Са­ныч и по­манил к се­бе Ди­му. Тот по­казал мне язык и вмес­те с вра­чом вы­шел из ком­на­ты, а я, ре­шив ос­та­вить всех на­еди­не со сво­ими тай­на­ми, пош­ла в сто­ловую. Не ска­зать, что при ви­де тру­пов у ме­ня про­сыпа­ет­ся ап­пе­тит, ско­рее да­же на­обо­рот, но се­год­ня что-то я слиш­ком ма­ло съ­ела за зав­тра­ком, ме­ня ведь пос­то­ян­но от­вле­ка­ет от еды бол­товня Вла­дика, так что по­чему бы и не пе­реку­сить? Тем бо­лее, что мою тра­пезу не бу­дут пре­рывать злоб­ные зыр­ки мо­его на­илю­бимей­ше­го на­пар­ни­ка.

Так я про­вела ос­тавшу­юся по­лови­ну дня ис­клю­читель­но в при­ят­ной оди­ноч­ной ат­мосфе­ре, на­пол­ненной за­пахом ла­ван­ды и чаб­ре­ца. Поч­ти три ча­са до ве­чера я про­лежа­ла в ван­ной, чем до­вела се­бя поч­ти до об­мо­роч­но­го сос­то­яния, по­тому что та­кое ко­личес­тво ла­ван­до­вого мы­ла, ко­торое мне про­дали в Крас­но­ураль­ске, бы­ло мно­гова­то для мо­его но­са. ко­торый при­вык к за­паху гни­ения и ле­са. По­жалуй, я ста­нов­люсь Ма­уг­ли, сто­ит это­го из­бе­гать, а то ста­ну как Гро­мов, — пси­хопа­том, ко­торый та­щит­ся от лов­ли ры­бы без удоч­ки и пред­по­чита­ет есть жи­вых жи­вот­ных, не­жели мер­твых. А по­том я ва­лялась в кро­вати, рас­тя­нув но­ги на­подо­бие мор­ской звез­ды, и сно­ва пе­речи­тыва­ла ра­боты мо­ей ма­мы. В мо­ей го­лове ро­ились ты­сячи, мил­ли­оны сце­нари­ев то­го, как мог­ла про­изой­ти ка­тас­тро­фа и все её пос­ледс­твия. Осо­бо я, ко­неч­но, не нап­ря­галась, ведь моя цель бы­ла на­обо­рот от­дохнуть. так что, фак­ти­чес­ки, я про­валя­лась без де­ла до­воль­но мно­го вре­мени до ужи­на. К мо­ему удив­ле­нию, в сто­ловой, да­же во вре­мя ужи­на, Ди­му я не встре­тила.

За­то ко мне под­сел Ви­талик, и при­нял­ся рас­суждать о том, как он в сво­ем неж­ном под­рос­тко­вом воз­расте стал гоп­ни­ком и во­ровал мо­бил­ки у ста­рушек. Ме­ня эта те­ма как-то не вдох­но­вила, по­это­му, что­бы от­вя­зать­ся от доб­рей­ше­го ры­жего, я при­нялась рас­ска­зывать ему, нас­коль­ко же ин­те­рес­но те­ло че­лове­ка внут­ри, рас­пи­сывая все в та­ких ин­тимных под­робнос­тях, что Ви­тали­ка к кон­цу мо­его рас­ска­за прос­то выр­ва­ло. Ап­пе­тит мне это, впро­чем, не ис­порти­ло, и я с лег­костью до­куша­ла свои спа­гет­ти, уже ни на ко­го не об­ра­щая вни­мания.

И вот нас­ту­пила прек­расная, пол­ная тем­но­ты и ти­шины, ночь. Я обо­жала это вре­мя дня, по­тому что в это вре­мя всег­да ти­ше все­го. Ни­ког­да не ждешь че­го-то страш­но­го, во­об­ще ред­ко мож­но ждать сюр­при­зов от но­чи. И мне всег­да так нра­вить­ся ле­жать в хо­лод­ной кро­вати, сжи­мая в ру­ках хо­лод­ное оде­яло, и смот­ря на то, как тень де­ревь­ев на про­тиво­полож­ной от ок­на, ни­чем не прик­ры­тым, сте­не за­тей­ли­во ше­велит­ся, при­нимая то фор­му ось­ми­нога, то мань­яка с ружь­ем, то приз­ра­ка. В лю­бом слу­чае стра­ха я от это­го не чувс­тво­вала, спа­сибо эк­спе­римен­ту Га­лины Ни­кола­ев­не и то, чем она ме­ня там за­рази­ла или что она там со мной сде­лала. И это спо­кой­ствие… Звук скри­па ве­ток без листь­ев, и за­выва­ния вет­ра. И хо­лод. Ах, как же я это люб­лю! Как же люб­лю! Чу­дес­ное чувс­тво, что те­бя ник­то и ни­ког­да не пот­ре­вожит!

Ко­торое, ко­неч­но, как всег­да, мне дол­жен ис­портить один мой га­дос­ный на­пар­ник-ин­фи­циро­ван­ный, ко­торо­му все рав­но на лич­ное прос­транс­тво ок­ру­жа­ющих.

Ди­ма вле­тел ко мне в ком­на­ту, ос­но­ватель­но так шан­да­рах­нув дверью об сте­ну и без спро­су вклю­чив лам­почку, ко­торая, ед­ва щел­кнул вык­лю­чатель, за­горе­лась очень яр­ким све­том. Я, уже при­вык­шая к тем­но­те, скри­вилась и, про­бур­чав «гро­мовя­тебя­нена­вижу», за­рылась в оде­яло, пол­ностью спря­тав­шись под ним.

— У ме­ня есть для те­бя оху­итель­но прек­расные но­вос­ти! Но для на­чала ска­жи мне од­ну очень и очень важ­ную вещь: с ка­кими муж­чи­нами ты пред­по­чита­ешь за­нимать­ся со­вокуп­ле­ни­ем? — спро­сил мой на­пар­ник до­воль­но гром­ко, от­че­го прек­расная ноч­ная ат­мосфе­ру по­лете­ла ко­ту под хвост, и, про­летев все ин­те­рес­ные и не очень пу­ти, по­пала пря­миком в ап­пенди­цит.

— С те­ми, кто мо­ет­ся ча­ще трех раз в не­делю, а так же ис­поль­зу­ет мы­ло, пред­почти­тель­но­го аро­мата нет, плюс с те­ми, кто до это­го ме­ня не на­сило­вал и дей­ство­вал ис­клю­читель­но в це­лях дос­ти­жения мною мо­раль­но­го удов­летво­рения, — про­буб­ни­ла я, чувс­твуя, что уже за­сыпаю.

— Э-э-э… — про­тянул Ди­ма, яв­но пре­бывая в сом­не­ни­ях, — ес­ли я все же схо­жу в душ, то ве­ро­ят­ность сей­час по­высит­ся?

— Я те­бе все рав­но не дам, ты слиш­ком от­вра­титель­но ко мне от­но­сишь­ся, — пре­дуга­дывая даль­ней­шее оп­равды­вание «Я боль­ной на всю го­лову, я мо­гу уме­реть!» я про­дол­жи­ла, — да­же на смер­тном од­ре не дам, по­верь.

На­пар­ник хит­ро хмык­нул и, спе­рев мое по­лотен­це, ви­сящее на спин­ке сту­ла, гром­ко и чет­ко ска­зал «Пос­мотрим!». Ме­ня это силь­но встре­вожи­ло, и ед­ва дверь зах­лопну­лась, как я вско­чила. «Пос­мотрим»? Что он име­ет вви­ду? Сан Са­ныч ска­зал, что ему не выз­до­роветь? Или что? На­тянув джин­сы и май­ку, я выс­ко­чила из ком­на­ты. Ди­ма, пло­хо вид­ный в тем­но­те, скрыл­ся во мра­ке на про­тиво­полож­ной сто­роне эта­жа, как раз там где ван­ные. Я ки­нулась ту­да.

Вол­на­ми на ме­ня на­каты­вало неч­то та­кое, что я за­была. Сов­сем не­дав­но за­была, не до кон­ца. Но­ги мед­ленно ста­ли ват­ны­ми, но я ус­пе­ла дой­ти до таб­лички с обоз­на­чени­ем ду­ша. Ру­ки дро­жали, ког­да я тя­нулась к руч­ке. Дверь бы­ла за­пер­та — не­уди­витель­но. Я при­жалась лбом к хо­лод­но­му плас­ти­ку, чувс­твуя су­хость в гор­ле. Мне страш­но? По­чему я чувс­твую страх сей­час, прос­то ус­лы­шав од­но сло­во это­го пси­хован­но­го иди­ота «пос­мотрим»? По­чему не во вре­мя сты­чек с зом­би, по­чему? По­чему не на вы­сот­ном зда­нии Лес­но­го, поч­ти об­ру­шев­ше­гося, по­чему же?

Дверь от­кры­лась, я стук­ну­лась о неё, да­же не за­метив это­го. Из-за неё вы­суну­лась ру­ка, и втя­нула ме­ня в ком­на­ту.

— Ес­ли я опу­щу гла­за, то уви­жу то, что я ви­деть не хо­чу, вер­но? — спро­сила я, му­жес­твен­но ста­ра­ясь смот­реть Ди­ме в гла­за, и не смот­реть вниз.

— Да, вер­но. Ло­мить­ся в ван­ную не луч­ший вы­ход, осо­бен­но ес­ли я ска­зал, что иду мыть­ся, — со­об­щил мне на­пар­ник, ух­мы­ля­ясь.

— Ты выг­ля­дишь вро­де бы как жи­вым, так что боль­ше не пу­гай ме­ня, окей? — про­из­несла я, рас­смат­ри­вая выс­ту­пав­шие у мо­его на­пар­ни­ка клю­чицы. Мне вдруг ста­ло ин­те­рес­но, сколь­ко мож­но мо­неток по­мес­тить в их ям­ки?

— Окей. А те­перь, как я ду­маю, те­бе луч­ше вый­ти, ес­ли ты не хо­чешь стать жер­твой оче­ред­но­го из­на­сило­вания, так как я уже на гра­ни, — Ди­ма пин­ком выг­нал ме­ня из ван­ной ком­на­ты.

Я по­чувс­тво­вала се­бя од­новре­мен­но страш­но ве­селой и страш­но ра­зоз­ленной. Ве­селой по­тому что Ди­ма бы нав­ряд ли стал скры­вать грус­тную ин­форма­цию слиш­ком дол­го, а ра­зоз­ленной — что он скры­ва­ет лю­бую иную ин­форма­цию слиш­ком дол­го.

Вот уж не знаю, что же мой на­пар­ник там де­лал, но я прос­то­яла око­ло две­ри ван­ной поч­ти час, прис­таль­но всмат­ри­ва­ясь в тем­но­ту эта­жей вни­зу. Не знаю что я хо­тела най­ти в этой тем­но­те, мо­жет, спо­кой­ствие. ко­торое я по­теря­ла, ед­ва Ди­ма за­шел в мою ком­на­ту?..

Дверь скрип­ну­ла, но я не обер­ну­лась. Мой на­пар­ник, при­об­няв ме­ня, под­бо­род­ком упер­ся мне в пле­чо, про­шеп­тав «Еще сто­ишь?». Я кив­ну­ла, по­чему-то чувс­твуя, как на гла­зах по­яв­ля­ют­ся сле­зы. Я раз­волно­валась? От­че­го? От сло­ва «пос­мотрим»? Мое сер­дце тя­жело и гул­ко сту­чало, мне ка­залось, что ему тес­но под ти­тано­выми про­теза­ми, за­менив­ши­ми мне реб­ра, ко­торые от ред­ко­го по­яв­ле­ния на све­те сов­сем не по­луча­ли ви­тами­на Д, а так же и дру­гих важ­ный ве­ществ, и ко­торые поч­ти бук­валь­но рас­сы­пались. Поч­ти бук­валь­но. Ды­шалось с тру­дом., но я не по­нима­ла по­чему и от че­го. От­ку­да-то свер­ху ощу­тимо тя­нуло хо­лод­ным сквоз­ня­ком, но мне бы­ло теп­ло. Раз­го­рячен­ный го­рячий во­дой Ди­ма креп­ко при­жимал ме­ня к се­бе, не со­бира­ясь от­пускать.

— И ког­да мне те­бе мо­гил­ку рыть? Ты, вро­де бы как, со­бирал­ся на смер­тный одр? — на­рочи­то ве­село спро­сила я, чувс­твуя, что у ме­ня пре­датель­ски дро­жит го­лос.

— Это сло­во так скло­ня­ет­ся? Я ду­мал, что «од­ро»… Ну, одр так одр. В лю­бом слу­чае я спе­шу те­бя огор­чить, при­чем очень силь­но огор­чить, — расс­тро­ен­но ска­зал Ди­ма, не под­ни­мая с мо­его пле­ча под­бо­род­ка, ко­торый боль­но упи­рал­ся мне в кость.

Мое сер­дце про­пус­ти­ло один удар. О бо­же, я что, вол­ну­юсь за не­го? И че­го мне так страш­но? Да­же ла­дони вспо­тели, ужас ка­кой. Мое те­ло бы­ло слов­но за­моро­жен­ным, а мыс­ли тек­ли как во­да по­до ль­дом. Та­кое срав­не­ние под­хо­дит как нель­зя луч­ше: обыч­но лед не об­ра­зу­ет­ся на ре­ках с быс­трым те­чени­ем, за­то в пру­дах или озе­рах, там, где сто­ячая во­да он всег­да есть. И вот сей­час мои мыс­ли не тек­ли, и лед об­ра­зовы­вал­ся, на­рос­тая все боль­ше и боль­ше.

— Ты вро­де бы как хо­тела мо­ей смер­ти… — про­тянул на­пар­ник, сжи­мая ме­ня еще силь­нее.

" Ес­ли мы не най­дем вак­ци­ну, то ког­да я бу­ду уми­рать, я бу­ду вспо­ми­нать имен­но то, как я те­бя об­ни­мал» — про­нес­лось у ме­ня в го­лове. Эта мысль, выс­ка­зыва­ние ме­сяч­ной дав­ности, вон­зи­лось в лед как стре­ла, пус­тив по не­му тре­щины. Все­го се­кун­да — и в мое соз­на­ние хлы­нули по­токи, ог­ромные по­токи мыс­лей о ско­рой смер­ти мо­его на­пар­ни­ка. Та­кие… свет­лые. Свет­лые, свет­лые, да, они свет­лые! По­чему они свет­лые? Он убий­ца-мань­як, жут­кий по­зер­щик и ак­тер, как мож­но ду­мать о нем свет­ло? Как мож­но?.. Влюб­ленные всег­да ви­дят сво­его воз­люблен­но­го свет­лее. чем он есть на са­мом де­ле… Луч­ше. О не-е-е-ет. толь­ко не го­вори­те мне, что эк­спе­римент Га­лины Ни­кола­ев­ны раз­ру­шил ка­кой-то за­бин­то­ван­ный мань­як, лов­ко уп­равля­ющий­ся с Сай­гой? Гос­по­ди, о нет, нет-нет-нет, я не­нави­жу его! С че­го мне при­ходят мыс­ли в го­лову о том, что я его люб­лю? О нет, нет нет нет, Ви­ка, при­ди в се­бя! Ты же не мог­ла прос­то взять и влю­бить­ся в не­го, ка­кой бред! С че­го бы? Нет нет и нет, по­чему я об этом ду­маю?! Мо­жет, по­тому что пос­ле то­го, как он приз­на­ет­ся, что он ум­рет че­рез пять дней, бу­дет от­личный шанс по­дарить ему его дол­гождан­ное «на са­мом де­ле я люб­лю те­бя» хоть это и бу­дет ложью? Жал­кой ложью, ко­торая дол­жна бу­дет прев­ра­тить­ся в мас­ку и но­сить­ся на про­тяже­нии пя­ти дней, что­бы сде­лать че­лове­ка, ко­торый ря­дом со мной, счас­тли­вым?

— Очень хо­тела, я прав? — го­рячие паль­цы, на ко­торых бы­ла еще смор­щенная пос­ле ду­ша ко­жа, кос­ну­лись мо­их щек. — Хей, ты что, пла­чешь?

Я от­ри­цатель­но по­кача­ла го­ловой, — нет, ну ко­неч­но же я не пла­кала, с че­го бы мне?.. — но вдруг по­няла, что на са­мом де­ле сле­зы уже дав­но ка­па­ют с под­бо­род­ка на пол, зас­ти­ла­ют мне гла­за, ще­кочут шею.

Под­тол­кнув ме­ня к сте­не, Ди­ма при­жал ме­ня к хо­лод­ной глад­кой по­вер­хнос­ти, еще гус­то пах­ну­щей крас­кой, и при­нял­ся ру­кавом чис­той коф­ты, ко­торые во мно­жес­тве сло­жен­ны в ко­моде в ван­ной ком­на­те, вы­тирать мне ли­цо.

— О, Гос­по­ди, я так на­пугал те­бя? Ты что там се­бе нап­ри­дума­ла, кры­сеныш? — улы­ба­ясь, мой на­пар­ник рас­тер мне ще­ки до крас­но­ты. — Не­уж­то ты ре­шила, что я со­бира­юсь уми­рать? Я ду­мал, те­бя огор­чит как раз то, что я тут еще жив… и бу­ду. ско­рее все­го, дол­гое вре­мя. Ты же хо­тела мо­ей смер­ти?

Я под­ня­ла го­лову. Лбом я чувс­тво­вала теп­лое, не­ров­ное ды­хание Ди­мы. Ох, что? Что? Что-что-что?

— Ч-че­го ты ска­зал? — ше­потом спро­сила я, хва­тая на­пар­ни­ка за во­рот­ник. — Что ты ска­зал?

— Эк­спе­римент Сан Са­ныча, кры­сик. Эк­спе­римент… Ког­да че­ловек лю­бит — он счас­тлив, ког­да он счас­тлив — есть се­рото­нин, ког­да есть се­рото­нин — бо­лезнь не прог­ресси­ру­ет в ор­га­низ­ме… — Ди­ма под­нял ме­ня на ру­ки, при­дер­жи­вая за бед­ра. — Счи­тай, что с это­го дня ме­ня офи­ци­аль­но мож­но на­зывать им­мунным.

Да. Чу­дес­но. И ра­ди этой ин­форма­ции я ус­пе­ла ис­пы­тать семь нер­вных сры­вов.

Я под­ня­ла го­лову на­верх, ус­та­вив­шись в по­толок, ко­торый, в то­же вре­мя, для вер­хне­го эта­жа яв­ля­ет­ся и по­лом. Смот­ря с ка­кой сто­роны пос­мотреть. Та­кое чувс­тво, слов­но с ме­ня, с каж­дой ко­неч­ности, упа­ло по де­сяти­килог­раммо­вой це­пи с ги­рей в трид­цать ки­лог­рамм на кон­це. Па­ру ми­нут я смот­ре­ла в тем­но­ту, со­вер­шенно ни о чем не ду­мая. В го­лове ви­тал ве­тер, мед­ленный, как улит­ка. А внут­ри, там, меж­ду реб­ра­ми с ле­вой сто­роны, на­чало раз­го­рать­ся что-то свет­лое, как ма­лень­кий та­кой бе­лый ого­нечек. Этот ого­нечек зас­та­вил ме­ня рас­тя­нуть пе­ресох­шие от дли­тель­но­го вол­не­ния гу­бы в улыб­ке. Мне вдруг ста­ло не­во­об­ра­зимо смеш­но. Так смеш­но, что я с тру­дом сдер­жи­вала смех. Ме­ня бук­валь­но на­чало раз­ры­вать от нес­держи­ва­емо­го сме­ха.

— И ты пред­ла­га­ешь мне от­ме­тить это от­кры­тие сек­сом? — до­гада­лась я.

— По­чему бы и нет? — на­халь­но от­ве­тил Ди­ма. — Я прос­то спро­сил. Зна­ешь ли, ма­ло ли… мо­жет ты сог­ла­сишь­ся, — на­пар­ник опус­тил ме­ня на пол и сло­жил ру­ки на гру­ди. — Мо­жет по­везет и ты сог­ла­сишь­ся? Но, как я ви­жу, ме­ня сей­час пош­лют да­леко и на­дол­го, я прав?

Я хмык­ну­ла. Смех все еще рас­пи­рал ме­ня, или это не смех, а рас­ту­щий бе­лый ого­нечек…

— Да. Да­леко и на­дол­го. У те­бя есть ров­но пол­ча­са при­гото­вит­ся, уж не знаю что ты бу­дешь де­лать это вре­мя, по­ка я бу­ду на кры­ше при­ходить в се­бя пос­ле то­го вол­не­ния, что ты мне тут ус­тро­ил… — про­тяну­ла я, вкла­дывая в свои сло­ва как мож­но боль­ше за­гадоч­ности.

— Пол­ча­са при­гото­вить­ся к че­му? — по­ражен­но спро­сил Ди­ма.

— Ни грам­ма мыс­лей, ни мил­лиграм­ма по­нима­ния на­меков, — ска­зала я ра­зоча­рован­но и по­бежа­ла к лес­тни­це, ве­дущий на кры­шу.

— Так это был на­мек? — гром­ко вос­клик­ну­ла на­пар­ник мне в след.

— Ра­зуме­ет­ся! Я жду! — я зас­ме­ялась и скры­лась в тем­но­те.

Из сво­ей ком­на­ты выг­ля­нул зас­панный Вла­дик:

— Вы че­го тут ус­тро­или? Лю­ди спят во­об­ще-то… — он зев­нул.

-Кто-то в оди­ноч­ку спит в кро­вати, а кто-то за­нима­ет­ся раз­ны­ми ин­те­рес­ны­ми и очень при­ят­ны­ми ве­щами. — мно­гоз­на­читель­но про­тянул Ди­ма и, щел­кнув ры­жего по но­су, на ве­селе нап­ра­вил­ся к мо­ей ком­на­те.

А я на кры­ше ду­мала, что жизнь окон­ча­тель­но све­ла ме­ня с ума. Я влю­билась в сво­его на­силь­ни­ка, кто бы мог по­думать! И кто бы мог по­думать, что ле­карс­тво от ви­руса, — или ще­лочи, — та­кое прос­тое… Все­го-то нав­се­го счастье. Все­го-то нав­се­го лю­бовь. Как сде­лать че­лове­ка счас­тли­вым? Дол­гое вре­мя не да­вай ему то­го, че­го он хо­чет, а по­том дай ему столь­ко, что­бы он за­дох­нулся в сво­ем счастье.

Я под­ня­лась с ле­дяных кам­ней, да­же не чувс­твуя, что ве­тер про­дува­ет ме­ня на сквозь. Не ска­жу, что я очень опыт­ная, но кое-что мо­гу, на мо­ем сче­ту не один удов­летво­рен­ный, все же мне не пят­надцать лет… Уж я-то сде­лаю так, что­бы мой обо­жа­емый псих (или как мне его те­перь на­зывать?) за­дох­нулся в мо­ей пос­те­ли. Или же умер от от­сутс­твия бел­ка в ор­га­низ­ме. Все же у нас вся ночь впе­реди… Це­лая ночь…

И с хит­рой улыб­кой я на­чала спус­кать­ся.