Бесполезная иммунная. Часть первая. (редактируется)

Часть восемнадцатая. Книги, обещания и слюни

— Поп­ро­буй нем­но­го мяг­че на­жимать на газ, — стра­да­юще ска­зал Ди­мы, вы­лезая из ма­шины в ви­де по­лус­дохше­го слиз­ня­ка. Ка­жет­ся, по­ез­дка ему сов­сем не пон­ра­вилась, осо­бен­но ес­ли су­дить по зе­лено­вато­му ли­цу.

— Это слож­но! Мне страш­но! — воз­му­тилась я, в расс­трой­стве хло­пая дверью. — Та­кая гро­мад­ная ко­лыма­га, я слиш­ком ма­лень­кая, что­бы ей уп­равлять! У ме­ня но­ги до пе­далей не дос­та­ют! — уви­дев, что Ди­ма пе­рес­тал иметь бо­лот­ный от­те­нок ко­жи и те­перь ди­ко ржал над мо­ими сло­вами, я на­дулась, ди­ко оби­дев­шись на пар­ня. — А ты злоб­ное гов­но! И как мне быть вы­ше все­го это­го, ес­ли мой рост все­го сто шесть­де­сят?

— Встань на тум­бочку! — Ди­ма зар­жал, как конь, уви­дев, как вы­тяну­лось мое ли­цо.

Я по­каза­ла на­пар­ни­ку язык и, гор­до раз­вернув­шись, нап­ра­вилась к бли­жай­ше­му подъ­ез­ду са­мого це­лого до­ма из всех здесь на­ходя­щих­ся.

Го­род Лес­ной, точ­нее, то, что от не­го ос­та­лось. Не­из­менный ог­ромный кра­тер, ед­ва вид­ные вда­леке ред­кие де­ревья, час­тично по­вален­ные, и сол­нце, ог­ромное и жел­тое, при­леп­ленное к го­лубо­му не­бу как блин. Из­мо­розь, бе­лая, чем-то по­хожая на рас­сы­пан­ную му­ку или са­хар, ле­жала на хо­лод­ной зем­ле от­тенка ко­ровь­их ле­пешек. Ека­терин­бур­ские ме­те­оро­логи по ра­дио пе­реда­вали, что в бли­жай­шее вре­мя сно­ва вы­падет снег, при­чем мно­го. До это­го вре­мени нуж­но ус­петь заб­рать ос­тавши­еся кни­ги и док­ла­ды мо­ей ма­мы, а то в снег бу­дет до них не доб­рать­ся.

— Шап­ку на­день, кры­сеныш! — ска­зал Ди­ма и, дог­нав мое ве­личес­тво, на­пялил на ме­ня стран­ную шап­ку с бум­бо­ном и зе­лены­ми оле­нями.

— Ка­кой нар­ко­ман это вы­шивал? — уди­вилась я, но шап­ку ос­та­вила. Увы, ди­кий хо­лод не да­вал мне вы­пен­дри­вать­ся. Изо рта, ког­да я вы­дыха­ла или прос­то го­вори­ла, вы­рыва­лось об­лачко па­ра, де­лая ме­ня чем-то по­хожей на за­кипев­ший чай­ник. На ру­ках бы­ли на­деты ко­лючие ва­реж­ки, ко­торые скры­вали мои цып­ки, по­явив­ши­еся из-за то­го, что я мно­го вре­мени на­ходи­лась на ули­це. Но бла­года­ря Ди­ме, ко­торые отыс­кал в не­весть ка­ких деб­рях мне тер­мо-кур­тку, я не осо­бо силь­но мер­зла.

Мой на­пар­ник по­жал пле­чами и, при­от­крыв же­лез­ную дверь подъ­ез­да, во­шел. Я пош­ла сле­дом за ним. На по­лу, как и рань­ше, ва­лялись ос­колки стек­ла, кам­ни раз­ной ве­личи­ны и, как же без это­го, тряпье, из­ма­зан­ное в уже дав­ным-дав­но за­сох­шей кро­вяке. Мы под­ня­лись на пя­тый этаж, че­рез лифт про­лез­ли на шес­той и, не знаю как Ди­ма, а я уже уми­рала к это­му мо­мен­ту, ми­нут че­рез пять мы уже бы­ли на де­вятом эта­же.

— Зырь ка­кие со­сули­ны, — ска­зала я, от­ры­вая ги­гант­скую со­суль­ку, ко­торая по­яви­лась из-за дож­де­вой во­ды, ко­торая ка­пала сквозь тре­щины в по­тол­ке. Не сдер­жав се­бя, я её все-та­ки лиз­ну­ла, ну, а что, она же не жел­тая. Вкус­ная, хо­лод­ная. Я пе­рех­ва­тила со­суль­ку по­удоб­нее и при­нялась де­лать вид, что она моя шпа­га, а мой про­тив­ник, ра­зуме­ет­ся, Дмит­рий Гро­мов. Но Ди­ме бы­ло не до игр, и он прос­то отоб­рал у ме­ня мою шпа­гу, чем выз­вал не­имо­вер­ный по­ток сло­вес­но­го ма­тер­шинно­го по­носа.

В Лес­ной мы пос­ле то­го слу­чая с на­паде­ни­ем ку­чи ин­фи­циро­ван­ных ез­ди­ли два ра­за. и каж­дый раз обя­затель­но при­вози­ли столь­ко книг, сколь­ко мож­но бы­ло умес­тить дво­им лю­дям в че­тырех ру­ках. То есть, до­воль­но мно­го. Чет­вертый по­ход, ко­торый сей­час, пла­ниро­вал­ся как пос­ледний по­ход за кни­гами, да­лее мы со­бира­лись ид­ти шас­тать по со­сед­ним подъ­ез­дам. Соб­рав кни­ги и пап­ки, ко­торые, гряз­ные, ва­лялись на по­лу, прис­таль­но рас­смат­ри­вая це­лость каж­дой, мы с Ди­мой ос­мотре­ли за­пас­ные пу­ти вы­хода из квар­тир, — ма­ло ли, вдруг что по­яви­лось, — и при­нялись спус­кать­ся об­ратно, вниз, к ма­шине, ре­шив, что ког­да от­не­сем все эти бу­маж­ки, мож­но еще пош­лять­ся по до­му, или же схо­дить на зад­ний двор, или же то, что от не­го ос­та­лось, что­бы про­ведать Ви­ка.

За­кинув кни­ги в ба­гаж­ник, я что есть ду­ху при­пус­ти­ла за дом, не до­жида­ясь сво­его на­пар­ни­ка. Па­рень крик­нул мне, что до­гонит, а сам ос­тался у ма­шины, что­бы все как сле­ду­ет раз­ло­жить. В прош­лый раз, ког­да он не раз­ло­жил кни­ги и ос­та­вил все как есть, пус­тив ме­ня за руль, Ди­ме в го­лову при­лете­ла тол­стен­ная эн­цикло­педия, где бы­ли опи­саны все эле­мен­ты таб­ли­цы дя­ди Мен­де­ле­ева.

Свер­нув за угол, я ос­та­нови­лась. В мер­злой зем­ле тор­ча­ла пал­ка с нек­ра­сивой таб­личкой «Вик». Это все что мы смог­ли сде­лать, но ле­том или вес­ной, ког­да нем­но­го по­теп­ле­ет, я обя­затель­но сде­лаю нас­то­ящую, кра­сивую мо­гил­ку. Вик это зас­лу­жил.

— При­вет, Вик. Жаль, что я поз­во­лила те­бе так уме­реть, но знай, что уж кто-кто, а ты точ­но был хо­рошим маль­чи­ком. Са­мым луч­шим. У нас с Ди­мой все хо­рошо, мы час­то ссо­рим­ся из-за ерун­ды, но как толь­ко ко мне под­хо­дит Вла­дик, пом­нишь, я те­бе рас­ска­зыва­ла о нем, как этот псих тут же де­ла­ет вид, что ни­какой ссо­ры не бы­ло и вле­за­ет в наш раз­го­вор. Ди­ма выз­до­рав­ли­ва­ет. Не знаю по­чему, но с тех пор, как ты умер, еще пом­нишь, он тог­да с то­пором за мной го­нял­ся, Ди­ма стал, мо­жет, нор­маль­нее. Мне это так нра­вит­ся, жал­ко, что ты его не мо­жешь сей­час уви­деть. Он бы те­бе то­же пон­ра­вил­ся, — я при­села на кор­точки и поп­ра­вила по­косив­шу­юся таб­личку. — Сан Са­ныч ме­ня зо­вет в Ека­терин­бург, ду­ма­ет, что я мо­гу по­мочь в соз­да­нии ле­карс­тва. Ду­маю, что он, мо­жет, в чем-то и прав, но я не мо­гу ос­та­вить здесь од­но­го Ди­му. И те­бя то­же не мо­гу. Ес­ли бы ты был бы здесь, ты мне что ска­зал?

Сза­ди пос­лы­шались ша­ги.

— Эй, Ди­ма, слу­шай… — я обер­ну­лась, но тут же за­мол­кла. Это был сов­сем не мой на­пар­ник. Это был псих, — вид­но по уг­ло­ватым дви­жени­ям и бе­шеным гла­зам, — на вид за­ражен­ный при­мер­но ме­сяц-пол­то­ра, ес­ли су­дить по его нем­но­го блед­но­ватой ко­же и осу­нув­ше­муся ли­цу. Воз­можно рань­ше был им­мунным, а за­тем ли­шил­ся сво­его щи­та про­тив бо­лез­ни, но осо­бо раз­гля­деть зна­чок ва­ри­ан­тов не бы­ло, по­тому что саль­ные длин­ные тем­но-ко­рич­не­вые во­лосы до плеч скры­вали шею.

— Ляп­нешь хоть сло­во — пу­щу на шаш­лык, — доб­ро­жела­тель­ным то­ном со­об­щил мне ин­фи­циро­ван­ный, веж­ли­во улы­ба­ясь.

Я тут же под­ня­ла ру­ки:

— Толь­ко по го­лове не бей­те, она у ме­ня нас­тра­далась.

Псих хмык­нул и кив­нул, зна­ком при­казы­вая мне под­нять­ся. Я по­жала пле­чами и пос­лу­шалась. Схва­тив мое ве­личес­тво за шкир­ку, не­из­вес­тный по­тащил ме­ня об­ратно к подъ­ез­ду.

— Эй! Я и са­ма ид­ти мо­гу! — я вы­вер­ну­лась и в аб­со­лют­ном спо­кой­ствии пош­ла од­на, чувс­твуя, что ин­фи­циро­ван­ный смот­рит на ме­ня чуть ли не не­нави­дя до глу­бины ду­ши.

У подъ­ез­да, как ока­залось, бы­ла за­меча­тель­ная кро­вавая ат­мосфе­ра. Как мне по­каза­лось, по­ка Ди­ма был за­нят. на не­го на­кину­лись сза­ди вчет­ве­ром, но ни­кого из этих бед­няг это не спас­ло, ибо в на­шем ба­гаж­ни­ке всег­да ле­жит три ве­щи: Сай­га, то­пор и ар­ма­тура. До Сай­ги и то­пора мой на­пар­ник не до­тянул­ся, за­то ар­ма­турой по­лучи­ли все из этих ка­микад­зе. Прав­да, по­том на Ди­му на­кину­лось сра­зу же шесть и он был сра­жен и сей­час си­дел с опух­шей гу­бой и свя­зан­ны­ми ру­ками, вып­ле­вывая кровь изо рта, на зем­ле, об­ло­котив­шись на ко­лесо. Моя пог­ну­тая ар­ма­тура ва­лялась да­леко, мет­рах в де­сяти, и это ме­ня силь­но расс­тро­ило. У ма­шины сто­яла тол­па, на пер­вый взгляд че­ловек трид­цать, мо­жет боль­ше, мо­жет мень­ше. По­махав им всем руч­кой, ти­па, здравс­твуй­те, мы приш­ли с ми­ром, я про­тис­ну­лась сквозь двух не осо­бо при­ят­но пах­ну­щих зом­ба­ков и, ми­лой улы­ба­ясь, по­дош­ла к Ди­ме. Сле­дом за мной в круг из сво­их соб­рать­ев во­шел тот чу­вак, ко­торый прог­нал ме­ня с мо­гилы Ви­ка, и ска­зал мне что-то ти­па «Не под­хо­ди к не­му», я ес­ли чес­тно, не осо­бо хо­рошо рас­слы­шала, но все же отош­ла, не сов­сем по­нимая, что имен­но нуж­но этим пси­хопа­там.

Кто-то из тол­пы вдруг крик­нул:

— Дев­ку по кру­гу, а па­цана в Яму! — и зар­жал. Все за­улю­люка­ли и зах­ло­пали, сог­ла­ша­ясь с этим пред­ло­жени­ем, а вот мне оно по вку­су не приш­лось, как и Ди­ме, ко­торый воз­му­щен­но за­рычал. Хоть мы и не зна­ли, что та­кое «Яма», но оп­ти­миз­ма это не вну­шало, осо­бен­но пос­ле кон­тек­ста «дев­ку по кру­гу». Толь­ко че­рез па­ру се­кунд до ме­ня до­пер­ло, что я — это та дев­ка, и мне ста­ло сов­сем не­хоро­шо.

— Э, не на­до! — вос­клик­ну­ла я, ста­ра­ясь осо­бо рез­ко не дви­гать­ся, — я жить хо­чу! Вас слиш­ком мно­го! К кон­цу я уже бу­ду хо­лод­ной! — я ми­ролю­биво улыб­ну­лась, но это не по­дей­ство­вало.

— Чур я пос­ледний! Хо­лод­ные мне боль­ше нра­вят­ся! — ка­кой-то па­рень зар­жал, ска­зав это, а все ос­таль­ные под­держа­ли.

Ди­ма под­ско­чил и от­тол­кнул ме­ня к ма­шине, где ин­фи­циро­ван­ных не бы­ло.

— Еще че­го! — вос­клик­нул он зло. — Толь­ко прит­ро­нетесь и я вас на ша­вер­му от­прав­лю!

— Ша­ур­ма, — ав­то­мати­чес­ки ис­пра­вила я, но уви­дев, как злоб­но на ме­ня зыр­кнул мой прек­расней­ший на­пар­ник, я ой­кну­ла и при­мол­кла, отод­ви­нув­шись от бли­жай­ше­го ко мне ин­фи­циро­ван­но­го, ко­торый тя­нул ко мне свои лап­ки.

— Ну и что же ты нам сде­ла­ешь со свя­зан­ны­ми ру­ками-то? — нас­мешли­во спро­сил тот, что ме­ня сю­да при­вел. Он ка­зал­ся са­мым глав­ным, по­тому что сто­ял впе­реди и бли­же всех к нам. Но уви­дев, что я но­жич­ком под­де­ла око­вы бед­но­го Ди­мы и он мгно­вен­но вы­путал­ся, по­хоже, силь­но стру­ховал. — Нас тут трид­цать семь, а ты один, дев­ку в рас­чет не бе­рем, она хи­лень­кая. Ты же не смо­жешь спра­вит­ся, ду­рачок, — глав­ный пос­ту­чал по сво­ему лбу.

— Ме­ня Ви­кой звать! — вос­клик­ну­ла я, ста­ра­ясь как-то сни­зить гра­дус во­инс­твен­ности. Но Ди­ма сно­ва на ме­ня за­шипел. Па­ру ми­нут я смот­ре­ла на не­го, прис­лу­шива­ясь к ше­пот­ку сре­ди ин­фи­циро­ван­ных, а по­том сло­жила ру­ки на гру­ди и об­ло­коти­лась на во­дитель­скую дверь ма­шины, де­лая вид, что ме­ня тут нет.

Глав­ный фыр­кнул, наб­лю­дая эту сце­ну, и, ви­димо, раз­ду­мывая, что же де­лать. Пред­ло­жение пус­тить ме­ня по кру­гу, по­хоже, ему пон­ра­вилось, а вот за­сунуть Ди­му в «яму» — нет.

— Так, лад­но. Дев­ку бе­рите, а па­цана это­го при­дурош­но­го сво­рачи­вай­те и не­сите к нам. Пос­мотрим, мо­жет из не­го неп­ло­хой сол­дат вый­дет, — чу­вак мах­нул ру­кой, и на нас тут же ра­зом на­кину­лась вся ора­ва. Точ­нее, как на нас — на ме­ня.

Я вско­чила на кры­шу ма­шины, ис­поль­зуя руч­ку две­ри как сту­пень­ку и гром­ко зак­ри­чала, об­ра­ща­ясь к глав­но­му:

— У нас есть ле­карс­тво! Те­бе ведь нуж­но ле­карс­тво?!

Глав­ный вздрог­нул и обер­нулся ко мне, за­орав, что­бы к нам с Ди­мой не лез­ли. Сквозь тол­пу он про­шел ко мне и, смот­ря на ме­ня сни­зу вверх (с ма­шины я сле­зать не со­бира­лась), спро­сил:

— От­ку­да у те­бя?..

— Я — уче­ный, — ми­гом сов­ра­ла я, — и сей­час изу­чаю бо­лезнь. Че­рез не­делю, пос­ле Но­вого го­да, я по­еду в Ека­терин­бург, что­бы соз­дать вак­ци­ну. От­пусти­те нас, и вы, ког­да я соз­дам её, по­лучи­те спа­сение, — я се­ла на кор­точки, что­бы луч­ше ви­деть ли­цо глав­но­го. — Я ни­ког­да не бро­саю сло­ва на ве­тер. От­пусти­те нас.

Ска­зать по чес­тно­му, то я со­вер­шенно не бо­ялась. Точ­нее, я ус­пе­ла ис­пу­гать­ся еще на мо­гиле, а по­ка шла уже за­была свое чувс­тво стра­ха, и сей­час мне бы­ло со­вер­шенно пле­вать что же ска­жет этот пи­дор с при­чес­кой как у бом­жа. И во­об­ще-то фак­ти­чес­ки я да­же не лга­ла. На­вер­ное.

— А этот те­бе за­чем? — спро­сил глав­ный, ки­дая взгляд на Ди­му, ко­торый дры­гал­ся и пи­нал­ся, по­тому что его му­жес­твен­но пы­тались свя­зать семь че­ловек. — Те­бя-то я еще по­думы­ваю от­пустить, все же хоть нем­но­го че­ловеч­ности во мне еще есть… — чу­вак мот­нул го­ловой, — но вот пар­ня это­го я так прос­то не мо­гу от­пустить, — на мой воп­ро­ситель­ный взгляд глав­ный по­жал пле­чами и воз­му­щен­но про­дол­жил, — он ре­бят мо­их по­бил! Мо­их ре­бят! Ку­чу! И сей­час бь­ет! — как раз пос­лы­шал­ся глу­хой удар и стон, яв­но не Ди­мин. — Пусть рас­пла­чива­ет­ся!

Я за­мота­ла го­ловой:

— Он мой по­допыт­ный! — я вспом­ни­ла эк­спе­римент Сан Са­ныча и ре­шила вы­вес­ти си­ту­ацию на этом. — Смот­ри­те, он за­разил­ся еще ле­том, а ведь сов­сем не ка­жет­ся боль­ным. вер­но? Пос­мотри­те на не­го са­ми! Я мо­гу лишь нем­но­го от­сро­чить нас­тупле­ние ам­не­зии, но по­ка не… — пос­мотрев в гла­за глав­но­му, я тут же по­няла, что он мне не ве­рит. Я прос­то не по­хожа на уче­ного, ну ни­как не по­хожа, да­же чуть-чуть, да­же внеш­не. А это зна­чит, что нуж­на тя­желая ар­тилле­рия в ви­де ме­дицин­ских тер­ми­нов, ко­торые я встре­чала в ма­миных ра­ботах и кни­гах. Прав­да, я в них не раз­би­ра­юсь и не знаю зна­чения боль­шей по­лови­ны, но мож­но пред­по­ложить, что он то­же не зна­ет… «Риск — де­ло бла­город­ное», — по­дума­ла я и все же ре­шилась. — По­верь­те, у боль­шинс­тва из ва­шей бан­ды ско­ро нач­нется аба­зия, ише­мия, у вон то­го, — я ука­зала на то­го стран­но­го пар­ня, ко­торый вел се­бя гром­че всех и лю­бил тру­пы, — ско­ро по­явит­ся не­мота, он в бли­жай­шее вре­мя пе­рес­та­нет го­ворить, по­нимать бу­дет, а вот го­ворить нет, у тех, — я ука­зала на трех че­ловек, ко­торые сто­яли по­одаль, чуть скрю­чив­шись. Они не при­нима­ли учас­тия ни в раз­го­воре, ни во­об­ще ни в чем, прос­то сто­яли и ры­чали о чем-то сво­ем, — ско­ро нач­нется кол­ликва­ция тка­ней, и они бу­дут на вас чуть ли не труп­ным жи­ром ка­пать. Пой­ми­те же, что каж­дый здесь, аб­со­лют­но каж­дый, и вы то­же, про­живе­те не боль­ше по­луго­да. Но свое соз­на­ние, свою лич­ность вы по­теря­ете го­раз­до рань­ше. Вы ду­май­те, вы зна­ете этих лю­дей? — я сно­ва ука­зала на по­одаль сто­ящую тро­ицу, — вы не зна­ете их. Они уже не лю­ди. Не­делю, мак­си­мум, и они бу­дут вес­ти се­бя так, слов­но бы они ди­кие жи­вот­ные. Я встре­чала та­ких. И по­ка они еще хоть нем­но­го со­об­ра­жа­ют луч­ше прис­тре­лить их. Ди­ма ну­жен мне, он до­каза­тель­ство то­го, что мои эк­спе­римен­ты мо­гут дать лю­дям, боль­ным лю­дям, та­ким как вы, от­сроч­ку от смер­ти! От­сроч­ку от бе­шенс­тва, от ли­шения се­бя су­щес­тво­вания! Он ну­жен мне. Он все рав­но не сог­ла­сит­ся быть ва­шим сол­да­том. Вы забь­ете его до смер­ти, и раз­ве кто-то при­мет мои пус­тые сло­ва без до­каза­тель­ств? Раз­ве кто-то возь­мет­ся за мой про­ект по соз­да­нию вак­ци­ны без че­лове­ка, ко­торый мо­жет по­казать, что бо­лезнь мож­но по­бедить?! Что вы вы­бере­те: глу­пое же­лание, ко­торое ни­чего не сто­ит, или же шанс на жизнь? На свою жизнь! — я за­каш­ля­лась. Хо­лод­ный ве­тер зас­ту­дил мне гор­ло, а с не­ба уже на­чал по­капы­вать дождь со сне­гом.

Глав­ную мысль я до­нес­ла. Ре­шать уже не мне. А ес­ли он и вы­берет не то, что мне нуж­но, то ни­чего страш­но­го: Ди­ма силь­ный, как-ни­будь вы­берет­ся из этой «ямы» или ку­да там его хо­тят по­садить. Ме­ня да­же со­весть за та­кие мыс­ли не гры­зет — мне уже пле­вать с боль­шой бук­вы на все, что ме­ня ок­ру­жа­ет. Ведь так, да? Да? Да?

Ах, ес­ли бы. Я, ко­неч­но, до­нес­ла глав­ную мысль, и во­об­ще все сей­час не в мо­их ру­ках, но сер­дце от это­го не пе­рес­та­ет бить­ся ме­нее гул­ко и мне от это­го не ме­нее тре­вож­но. В го­лове мут­не­ло от вол­не­ния, и я бы­ла уве­рена, что боль­ше ни­чего пут­но­го не ска­жу. Ле­дяные кап­ли неп­ри­ят­но хо­лоди­ли ще­ки, вы­зывая дрожь и зас­тавляя вздра­гивать. От­врат­ное чувс­тво. Ес­ли бы мы на­ходи­лись в ка­кой-ни­будь ком­на­те, где ви­сели бы ча­сы, ме­ня бы неп­ре­мен­но раз­дра­жал звук их ти­канья, но за не­име­ни­ем это­го зву­ка я пе­ренес­ла свое раз­дра­жение на за­уныв­ные воп­ли вет­ра. Хва­тит выть! Этот по­луду­рок-глав­ный слиш­ком дол­го ду­ма­ет! И во­об­ще, он та­ращит­ся на ме­ня, как го­лод­ный пу­тешес­твен­ник та­ращит­ся на со­сис­ку, по­жарен­ную на кос­тре. От это­го взгля­да ме­ня еще боль­ше бро­сало в дрожь, чем от хо­лода. От бук­валь­но по­жира­ет ме­ня взгля­дом, нет, ну пос­мотри­те что за на­хал! Я пря­мо ви­жу о чем он ду­ма­ет: «Мда, эта дев­чонка выг­ля­дит та­кой ма­лень­кой, но она так уве­рен­но го­ворит… и во­об­ще выг­ля­дит так, слов­но бы что-то зна­ет… и еще…»

— Про­вали­вай­те. Эй, — глав­ный об­ра­тил­ся к тем, кто дер­жал Ди­му, — от­пусти­те это­го бе­шено­го.

Я спрыг­ну­ла с кры­ши и ми­гом ока­залась око­ло сво­его на­пар­ни­ка, что­бы сдер­жать его пы­ла­ющий пра­вед­ный гне­вом пу­ка… Мозг. Да, оп­ре­делен­но мозг. Чуть ли не сил­ком я за­тащи­ла Ди­му в ма­шину, — он прос­то со­бирал­ся на­давать сво­им обид­чи­кам по пя­тое чис­ло, — и зах­лопну­ла за ним дверь. Нет, на во­дитель­ское си­дение я его сей­час не пу­щу, он же не тро­нет­ся с мес­та, по­ка не за­давит тут всех.

— Как там те­бя, Ви­ка, — сно­ва по­дошел гла­варь, ру­кой по­казы­вая сво­им со­об­щни­кам жес­ты ти­па «отой­ди­те плес от­сю­да це кон­фи­ден­ци­аль­ный раз­го­вор», — ты дей­стви­тель­но мо­жешь соз­дать ле­карс­тво? Пря­мо вот чес­тно мо­жешь?

— Я же го­ворю, я не знаю. Я хо­чу по­казать, что лю­ди ищут от­вет не в том нап­равле­нии, не там где на­до. Пос­лу­шай­те, — я поп­ра­вила шап­ку, на­тянув её чуть ли не на уши, — не пей­те во­ду из ре­ки. Во­об­ще во­ду не от­филь­тро­ван­ную ми­нимум раз пять раз­ны­ми спо­соба­ми не пей­те. Она со­дер­жит ще­лочь, очень силь­ную, и она мо­жет усу­губить си­ту­ацию. У вас есть ра­дио? — гла­варь кач­нул го­ловой вниз-вверх, — по ра­дио бу­дут пе­реда­вать пос­ле пре­зен­та­ции про­ек­тов ка­кой выб­ра­ли. Я на­де­юсь, что при­мут­ся за мой и все по­лучит­ся. Вы… — я сно­ва за­каш­ля­лась. — Я поп­ро­шу, что­бы в Мус­мен при­вез­ли ле­карс­тво как толь­ко его соз­да­дут. Вы же здесь не­дале­ко оби­та­ете, за­мети­те…

— Ме­ня Ки­рил­лом звать, — глав­ный про­тянул мне ру­ку. — На­де­юсь, что мы еще встре­тим­ся.

Я пок­расне­ла и, по­жав ему ла­донь, за­лез­ла на во­дитель­ское си­дение, тут же на­давив на газ. Раз­вернув­шись, я что есть ду­ху пус­ти­ла ма­шину по до­роге к Эри­далу, со­вер­шенно не ста­ра­ясь объ­ез­жать ямы.

— О чем вы го­вори­ли с этим бом­жом? — спро­сил Ди­ма, по­тянув­шись за рем­нем бе­зопас­ности. — Я ни­чего не слы­шал, все в тол­пе так гал­де­ли, по­ка вы там пе­рего­вари­вались, но я ви­дел, что ты что-то очень вдох­но­вен­но там ба­лабо­лила. Что он спра­шивал у те­бя?

По­качав го­ловой, я еще силь­нее на­дави­ла на газ. У го­лове бы­ло пус­то, но мне ка­залось, что она за­пол­не­на мил­ли­ар­да­ми мыс­лей и ре­шений. Паль­цы, за­мер­зшие, ед­ва дви­гались, но мне это­го бы­ло дос­та­точ­но. Я бук­валь­но вце­пилась в руль, буд­то бы это по­может мне ос­во­бодит­ся от все­го, что сей­час на ме­ня на­вали­лось. Так хо­чет­ся это за­быть… Пря­мо сей­час. Вот пря­мо сей­час! Я рез­ко за­тор­мо­зила, да так, что мой на­пар­ник чуть не вре­зал­ся лбом в бар­да­чок.

— Ты че­го?! — за­орал он, яв­но пе­репу­гав­шись.

— Я по­еду в Ека­терин­бург. Мне нуж­но по­мочь с соз­да­ни­ем ле­карс­тва, — по­чувс­тво­вав, что Ди­ма со­бира­ет­ся воз­ра­зить, я при­жалась но­сом к вер­хней час­ти ру­ля, чувс­твуя что-то горь­кое где-то под сер­дцем. — Не будь эго­ис­том. Лю­ди уми­ра­ют, очень мно­го лю­дей уми­ра­ют, а они все хо­тят жить. Все хо­тят, что бы у них был дом, род­ня, жи­вот­ное, как ты. И я мо­гу им по­мочь, так по­чему ты ме­ня не от­пуска­ешь?!

Мой го­лос дро­жал, а сле­зы са­ми по­кати­лись по ще­кам, го­рючие, теп­лые, со­леные. Я не ду­мала, что мне мо­жет быть так боль­но. Я уви­дела лю­дей, — не так уж мно­го, но дос­та­точ­но, — ин­фи­циро­ван­ных, но на­де­ющих­ся на чу­до, ко­торое дол­жно прий­ти им от­ку­да-то с не­бес. Я не знаю их, ни имен, да­же ли­ца не у всех ус­пе­ла уви­деть, но чувс­твую, что это мое пред­назна­чение — по­мочь, дать шанс на жизнь. Да, я уве­рена в этом. Стоп­ро­цен­тно уве­рена.

— Ез­жай.

Я под­ня­ла го­лову и пос­мотре­ла на Ди­му.

— Я не эго­ист, прос­то бо­юсь, что с то­бой мо­жет что-ни­будь слу­чит­ся, — ска­зал мой на­пар­ник, стя­нув с ме­ня шап­ку и пог­ла­див по во­лосам. — Но ес­ли ты уве­рена, то ез­жай. Нас­коль­ко я знаю из но­вос­тей, ник­то да­же не до­думал­ся, что де­ло мо­жет быть не в ра­ди­ации, а в во­де и ще­лочи, рас­тво­рен­ной в ней. Так что, ес­ли уве­рена… то ез­жай.

Гла­за та­кие пус­тые. И сло­ва ти­хие, тя­желые, слов­но он не хо­чет их го­ворить. От это­го мне ста­ло еще боль­нее и я, вы­терев сле­зы, уже хо­тела сно­ва дать га­зу, но Ди­ма от­стег­нул свой ре­мень бе­зопас­ности и, приб­ли­зив­шись ко мне… ОЙ МАТЬ ТВОЮ НЕ НА­ДО! Сер­дце тут же за­велось аки ма­шин­ка на пру­жине, ко­торую за­водит не­путе­вый ре­бенок, и ко­торая неп­ре­мен­но за­едет по ди­ван. Я отс­тра­нилась, од­на­ко (как обыч­но) ме­ня это не спас­ло, и на­пар­ник при­тянул ме­ня к се­бе. Да­же во вре­мя сек­са та­кого не бы­ло. Го­лова кру­гом пош­ла, бля-я-я, не сей­час, ох, толь­ко бы в об­мо­рок не упасть, толь­ко бы… ой ма­моч­ки! Ди­ма по­цело­вал ме­ня, буд­то бы раз­ду­мывая, про­дол­жать даль­ше или нет, и во­об­ще в ка­ком нап­равле­нии ид­ти. Об­хва­тив мою го­лову ру­ками, на­пар­ник при­жал­ся ко мне лбом и ти­хо про­шеп­тал, что­бы я не пла­кала.

Так, стоп, а где прек­расная сце­на люб­ви? Где «я люб­лю те­бя аки Ге­расим лю­бил Му­му» и все та­кое? Или это я сей­час все пор­чу прос­то? Я тут же по­чувс­тво­вала до­саду: Фран­ция от­ды­ха­ет, по­целуя, наз­ванно­го в её честь не пред­ви­дит­ся, как и об­мен слю­нями, раз­ве что сей­час Ди­ма ляп­нет, что это шут­ка и плю­нет мне в ли­цо. Чу­дес­но. Ро­ман­ти­чес­ко­го нас­тро­ения и «лег­ких тре­пыха­ний кры­лышек люб­ви» как не бы­вало.

С тя­желым вздо­хом я отод­ви­нулась и сно­ва по­ложи­ла ру­ки на руль. И во­об­ще, на что я рас­счи­тыва­ла? Ой, и во­об­ще, я его не люб­лю. Да. Ко­неч­но.Я все­го лишь за пос­леднюю не­делю по­еба­лась с ним ра­за три, это ведь ни­чего не зна­чит, нет? О, ну ко­неч­но нет! Это так и дол­жно быть!

— Ты ду­мала, это все? — Ди­ма од­ним дви­жени­ем ру­ки оп­ро­кинул мое си­дение на­зад и бук­валь­но на­кинул­ся на ме­ня.

— Че­го-о-о?!