Бесполезная иммунная. Часть первая. (редактируется)

Часть двадцатая. Франций

Ру­ки дро­жали, сжи­мая чер­ную пап­ку с над­писью «Про­ект Вик­то­рии Гей­ден». А в зал лю­ди все при­быва­ли и при­быва­ли, со­бира­ясь, слов­но му­хи на ва­ренье или еще на что-ли­бо, ку­да ме­нее вкус­ное.

Зал на­ходит­ся в боль­шом та­ком зда­нии, ти­па двор­ца куль­ту­ры или еще че­го-то в этом ро­де. Имен­но здесь и прой­дет эта за­щита про­ек­тов, из ко­торых вы­берут луч­ший. Ров­но в де­сять свет вык­лю­чил­ся, лишь сце­на ос­та­лась ос­ве­щен­ной, на ко­торую, по оче­реди, вы­ходи­ли уче­ные раз­ных воз­растов, выд­ви­гая свои про­ек­ты на все­об­щее рас­смот­ре­ние и рас­ска­зывая свою точ­ку зре­ния, свое ви­дение на мир. Но, как я и ду­мала, все это бы­ло пос­вя­щено од­но­му единс­твен­но­му ра­ди­оак­тивно­му ма­тери­алу, ко­торым, на са­мом де­ле, и сла­вил­ся Лес­ной, а точ­нее, ура­ном.

Моя оче­редь по­дош­ла очень нес­ко­ро, при­мер­но ча­са три я про­сиде­ла, слу­шая выс­ту­пав­ших и все бо­лее убеж­да­ясь, что я, в об­щем-то, на­писа­ла неч­то сред­нее меж­ду «сов­сем дерь­мом» и «аб­со­лют­ным дерь­мом». Но вот ме­ня выз­ва­ли. Чувс­твуя тя­жесть, я под­ня­лась со сво­его мес­та на треть­ем ря­ду с са­мого края и, поч­ти го­ря от прис­таль­ных взгля­дов, нап­равлен­ных на ме­ня, под­ня­лась на сце­ну и по­дош­ла к мик­ро­фону.

Ока­залось, бы­ло да­же и сов­сем не страш­но го­ворить. Лю­ди в за­ле бы­ли поч­ти не вид­ны. они скры­лись в тем­но­те, да еще и лам­пы све­тили в гла­за. опять же не да­вая смот­реть на лю­дей в за­ле.

— Итак, нач­нем. Ме­ня зо­вут Вик­то­рия Гей­ден и я при­еха­ла сю­да из Эри­дала, не­дав­но пос­тро­ен­ной ми­ни-ба­зы для пу­тешес­твен­ни­ков. Я бы­ла в Пер­ми. Бы­ла в Лес­ном, ко­торый ис­хо­дила вдоль и по­перек. Бы­ла в Мус­ме­не, на­вер­ное, мно­гие зна­ют о той тра­гедии. что слу­чилась там. Столь­ко за­болев­ших, вер­но? Кто бы знал — я пе­реве­ла ды­хание. — Всем из­вес­тно, что го­род Лес­ной ра­нее яв­лялся зак­ры­тым го­родом, в ко­тором был ком­би­нат «Элек­тро­хим­при­бор», прав­да, не­из­вес­тно точ­но, ком­би­нат это был или все же неч­то бо­лее важ­ное для го­сударс­тва. Так вот. Прос­лу­шав до­воль­но боль­шое ко­личес­тво док­ла­дов, я вдруг по­няла, что все на­чина­ют с то­го, что в го­роде Лес­ном в ос­новном за­нима­лись с та­ким эле­мен­том таб­ли­цы Мен­де­ле­ева как уран. Но это не сов­сем так. Моя ма­ма рань­ше ра­бота­ла на этом ком­би­нате, и. смею вас за­верить, од­ним ура­ном де­ло не обош­лось. Там изу­чались так же и то­рий, как вы зна­ете, еще один ра­ди­оак­тивный эле­мент. И еще, са­мый важ­ный эле­мент, воз­ни­ка­ющий в ка­чес­тве про­межу­точ­ных про­дук­тов рас­па­да ура­на-235 и то­рия-232, фран­ций. Имен­но о нем и о его свой­ствах сей­час пой­дет речь. Что же та­кое фран­ций? — спро­сила я у за­ла.

— Ра­ди­оак­тивный ме­талл? — от­ве­тил кто-то нас­мешли­во.

— Неп­ра­виль­но. Это ра­ди­оак­тивный ще­лоч­ной ме­талл, а это, на ми­нуточ­ку, ги­гант­ская раз­ни­ца. То есть. фран­ций, при со­еди­нении с во­дой, об­ра­зу­ет ще­лочь. Очень и очень опас­ную ще­лочь, как нам из­вес­тно из кур­са хи­мии за де­вятый класс. И вот, сра­зу же пос­ле взры­ва в Лес­ном, не­из­вес­тно как прог­ре­мев­ше­го, в го­род при­бега­ют во­ен­ные, про­верить, нет ли здесь злых дя­дек-шпи­онов Аме­рики, и, ко­неч­но, что­бы обе­зопа­сить се­бя, они сни­жа­ют уро­вень ра­ди­ации, но за­быва­ют про во­ду, в ко­торую, ра­зуме­ет­ся, по­пада­ет ще­лочь фран­ция. Кто-ни­будь ви­дел, как в пер­вые ме­сяцы све­тилась ре­ка? Она све­тилась из-за лю­мино­ла, про­из­во­димо­го в том же Лес­ном. Но, как вы, на­вер­ное, зна­ете, лю­минол све­тит­ся лишь ког­да всту­па­ет в ре­ак­цию с ще­лочью. И вот мы по­луча­ем све­тящу­юся во­ду, на­сыщен­ная са­мой опас­ной ще­лочью, ко­торая про­ходит сквозь очи­ща­ющие филь­тры го­родов, вро­де Пер­ми. Как яс­но, она ку­да ме­нее опас­ной, са­ми по­думай­те, сна­чала ре­ак­ции с лю­мино­лом, а за­тем и очис­ти­тель­ные со­ору­жения. И вот во­да по­пада­ет в кра­ны доб­рых и хо­роших го­рожан, за­нятых сво­ей ра­ботой. По­падая в ор­га­низм че­лове­ка, ку­да бо­лее сла­бая ще­лочь про­ходит всю пи­щева­ритель­ную сис­те­му, ос­лабляя её, а за­тем, опа! — я, не сдер­жавшись, вос­клик­ну­ла, — по­пада­ет в ки­шеч­ник. Там, как из­вес­тно, на­ходит­ся 90% про­цен­тов гор­мо­на се­рото­нин, ко­торый от­ве­ча­ет за на­ше нас­тро­ение, не поз­во­ляя нам дол­гое вре­мя пре­бывать в пас­сивном или же хму­ром нас­тро­ении. Часть ще­лочи ос­та­ет­ся в ки­шеч­ни­ке, а дру­гая по­пада­ет в кровь и мчит­ся на всех па­рах к моз­гу, унич­то­жать еще во­семь про­цен­тов на­ходя­щих­ся там гор­мо­нов, по пу­ти вы­едая тот се­рото­нин, что на­ходит­ся в кро­ви. Про­цесс все­го это­го бед­ла­ма идет где-то в рай­оне по­луго­да, мо­жет чуть боль­ше, мо­жет чуть мень­ше. По ис­те­чении, ес­ли ин­фи­циро­ван­ный, или как мне его те­перь сто­ит на­зывать, не умер, то он прев­ра­ща­ет­ся в не­кое по­добие жи­вого гри­ба. Есть воп­ро­сы?