Без боя не сдамся

Font size: - +

Глава 9. Храм

Вика была вспыльчивой, наглой, эгоистичной, но отходчивой. В первые минуты она порывалась уехать, зато потом, когда с извинениями за «глупых баб» и уговорами остаться поспешила хозяйка и её муж, а следом притащилась жена главы, Курдючиха, сам глава и симпатичный молодой завклубом с древнеславянским именем Святозар, Вика сменила гнев на милость. Маша не могла уехать в любом случае – её ждала работа, а остальным было, по сути, без разницы. Скандал в магазине обернулся приглашением выступить на местном празднике.

На следующий день, возвращаясь с прогулки к серебряному источнику, Маша с друзьями пошли за Никитой по самому короткому пути к дому Семёновны. Они поднимались в гору по горбатой, извилистой улице, окаймлённой выцветшими заборами, за которыми виднелись простенькие постройки. То тут, то там над оградой нависали ветви с сочными желто-красными яблоками, синими, лопающимися от сочности сливами, зеленоватыми ещё грушами – протяни руку и угощайся. Вскоре показалась малюсенькая кирпичная церковь, возвышающаяся над лужайкой, любовно усаженной неприхотливыми цветами. Церковный участок окружал ровный, тщательно подогнанный, не в пример соседним, дощатый забор. Высокие деревянные двери церкви были распахнуты.

Маша вытянула голову, чтобы рассмотреть чёрные фигуры внутри. Она так старательно вглядывалась, что Вика спросила:

— Чего там интересного?

— Да так, ничего, — пробормотала Маша, не отрывая глаз от мужчин в рясах.

— Поклонника высматривает, а то перестал, болезный, за ней следить из кустов, — хихикнул Юрка и получил тычок в спину.

Никита прищурился и процедил:

— Терпеть их не могу: понавыдумывали всякого. Бесы им везде видятся. А у самих фиг тараканы в голове стадами…

Убедившись, что кроме московских туристов его никто не видит, Никита саданул что есть мочи ботинком по калитке. Её перекосило. Юра тоже наподдал кроссовкой по заборчику рядом.

— Что вы делаете?! – всплеснула руками Маша. – С ума сошли?! Никита, я вообще не пойму, чего ты так на них взъелся?

— Лицемеры они все. Говорят одно, а делают другое. Ненавижу!

Маша лишь пожала плечами. Они уже почти обогнули церковный двор, когда люди в рясах появились на бетонных ступенях крыльца. У Маши ёкнуло сердце. Она смотрела во все глаза, но знакомого лица не увидела: там был лишь убеленный сединами старец с окладистой бородой, плотный невысокий священник и двое долговязых монахов. Они чинно обсуждали что-то. Их слова до туристов не долетали.

— Слушай, какие они укутанные в жару! – обратила внимание Катя.

— Меня бы под дулом автомата не заставили сейчас надеть черное платье с длинным рукавом, да ещё и шапку такую нахлобучить, — сказала Вика.

— Она скуфья называется, — пробормотала Маша.

Антон присвистнул:

— Опа, а ты у нас знаток по монахам?!

— Да нет, — смутилась Маша, — в интернете прочла.

Друзья удивлённо посмотрели на неё, и Юрка уже без смеха добавил:

— Марусь, а ты не загоняешь? Из-за того пацана что ли? На кой чёрт тебе монах?

— Не из-за него… Это так, от нечего делать, — Маша сорвала с ветки, свисавшей прямо над её головой, теплое румяное яблоко и подмигнула Юре: — Хочешь?

— Не хочу, – буркнул Юра. — Ты лучше монаху своему предложи, соблазни его, как Ева Адама. Змею подогнать, чтоб ему в штаны залезла или так справишься?

Все засмеялись, а Маша раздражённо выкрикнула:

— Да перестаньте уже! Что вы ко мне привязались?! – она в сердцах швырнула яблоко на землю и быстрым шагом пошла вперёд.

«Не случайно мы вышли к церкви», — решила Маша. Ей вдруг показалось, что оказавшись там, она найдет хоть один из ответов на свои вопросы, сможет почувствовать что-то, увидеть реальность другого – его мира, такого далекого, шедшего параллельно с её собственным, но никогда не соприкасающегося.

Во дворе хозяйка развешивала бельё на веревки, натянутые между двумя кряжистыми абрикосовыми деревьями. Маша подошла к ней:

— Лидия Семёновна, я спросить хотела…

— Спрашивай, — сказала женщина, щурясь от солнца.

— А сегодня служба будет в церкви?

— Вечерняя? Да, будет. В шесть часов.

— Спасибо, — ответила Маша, — а сейчас сколько?

— Да уже, почитай, половина.

Не говоря ни слова, Маша устремилась в домик. В поисках подходящей одежды она переворошила всю сумку, вытянув блузку с длинными рукавами и светло-голубую юбку, едва прикрывающую колени. Когда она перед зеркалом пыталась стянуть пониже джинсовую юбку, недовольно морща носик, в дом зашли подруги.

— Катюш! – взмолилась Маша. – Дай мне твой сарафанчик, а? Тот, с красными узорами.

— Бери, только ты в нем утонешь.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — Маша кинулась на шею Кате и зацеловала её в щеки.

Та даже смутилась:

— Какая ты любвеобильная сегодня!

Маша скрылась в комнате. Когда через несколько минут она вышла во дворик, ребята её не узнали – в длинном белом сарафане с красными и чёрными фольклорными узорами поверх тонкой, как паутинка, батистовой блузки, с рыжей косой, змейкой спускающейся по плечу до самого пояса, в белых балетках, улыбающаяся, как дошкольница, она была трогательной и непривычной.

— Хорошо так, да? – сияла Маша.

Антон аж привстал:

— Не то слово! Марусь, тебе ещё платочек на голову и в сказку «Морозко».

— Ой, точно! Платочек…, а где ж его взять? – спохватилась Маша.

Вика надула губы и пренебрежительно сказала:



Галина Манукян

Edited: 02.01.2018

Add to Library


Complain




Books language: