Без боя не сдамся

Font size: - +

Глава 22. Дома

Двухчасовой полёт и почти столько же времени на такси прошли для Маши будто в забытьи. Катя и Юрка тормошили её, спрашивали что-то, она отвечала и снова уходила в себя, уставившись на облака, мыльной пеной взбитые под авиалайнером, а потом на привычный московский пейзаж с берёзами, торговыми центрами и пестрыми билбордами вдоль дороги, запруженной транспортом ещё до въезда в город.

Наконец, такси остановилось перед Машиным подъездом. Она включилась. Старательно улыбаясь, она чмокнула друзей на прощание и отказалась от помощи, уверяя, что всё в порядке, ей только выспаться надо. И это было правдой, Маша просто не договаривала о том, что мечтает не проснуться...

Выронив сумку в прихожей и скинув кроссовки, она вошла в светлую просторную студию, одну стену которой под самый потолок покрывали зеркала. Маша увидела своё отражение – привидение с ярко рыжими волосами — нелепыми, будто нацепленный наспех парик – альтер эго из параллельной реальности. Маша отвернулась – смотреть на себя было неприятно. Она опустилась на диван. Всё. Не надо больше идти, бежать, ехать, держаться из последних сил. Она была дома. Одна, наконец. Сама с собой.

Ветер теребил пастельно-зелёные занавески, надувая в комнату холодный воздух, но Маша не закрыла пластиковую раму окна. Она легла на диван, не раздеваясь. Под тяжёлой головой напитанная прохладой декоративная, с греческим золотым орнаментом подушка постепенно согревалась. Забравшись под шерстяной плед, Маша свернулась калачиком и уснула.

Её мучили обрывки мыслей в кошмарных метаморфозах снов. То Марк заходился в гомерическом хохоте, срывая с неё одежду на площади перед ревущей толпой, то Юнус бегал вокруг мертвого Алёши, приговаривая: «Так красивенько… так красивенько», то Лёня с Юрой тащили за руки бездыханного послушника к пропасти, то группа монахов и священников гнались за Машей с палками, крича: «Изыди, сатана!». Маша глотала солёные слёзы во сне и наяву, мечась от одной страшной сцены к другой. И вдруг провалилась в темноту. Только маленькая точка светилась в беспроглядной темени. Маша пошла на неё и оказалась возле большого дома. Пытаясь найти вход, она касалась пальцами холодного, щербатого камня стен, местами поросшего чем-то мягким и склизким. В доме не было ни окон, ни дверей. Узкая щель привиделась между двумя камнями. Мерцающий, неуверенный свет выбирался наружу. Маша прильнула к щели глазами: там на полу посреди каменного мешка сидел Алёша. Он был гол и растерян. Маша крикнула в щёлку: «Алексей! Алёша!», но голос её растворился во мраке и в каменный мешок не попал.

«Он не выберется сам!» – подумала она. «Погоди! Погоди!» — бормотала Маша и, что было сил, принялась ковырять, царапать, долбить щель, пытаясь сделать её больше, и… проснулась.

За окном серел рассвет. Тело крутило, будто от гриппа, а в сердце царил сумрак. И всё же на смену оцепенению, безысходности, жалости к себе и разъедающему чувству вины, пришла решимость. У неё нет права быть слабой. За всё надо отвечать. Он не выберется один. Не выберется…

Маша взглянула на часы: звонить слишком рано. Чтобы разбавить гнетущую тишину, Маша включила телевизор. Огромная плазма на стене забормотала новости, Маша ткнула на кнопку пульта, на экране появился логотип КлипТВ, и негромкая клубная музыка наполнила квартиру.

Маша быстро, по-солдатски, приняла душ, а потом достала из кладовой огромный чемодан и начала складывать туда удобную обувь, бельё, одежду, выбирая только удобное, широкое и асексуальное. Незнакомому наблюдателю показалось бы, что она собирается на дачу или в деревню. Маша подошла к полке с дисками, когда светлокудрая ведущая, кокетничая с экрана, принялась рассказывать всему свету новости шоу-бизнеса: что-то о Киркорове, о Максе Барском и ещё о ком-то… Однако когда слуха Маши коснулась фраза: «Практически из первых рук мы узнали, что съёмки Марка Далана, которые только закончились в одном из красивейших мест Краснодарского края, стали сценой грандиозного скандала…», она застыла перед экраном, глядя, как по нему скользят видео-отрывки, на которых Марк с проникновенным видом поёт: «Только до утра, до утра ты моя…», фотография её самой в откровенной позе с майского концерта Годдесс в Москве, снова Марк…

Тем временем, смазливая ведущая, гримасничая, продолжала:

— Приглашённая для съемок танцовщица из группы Годдесс, Мария Александрова, сумела не только покорить звезду, но и мимоходом разбить сердце послушнику из соседнего скита. История не обошлась без трагедии: несчастный парень сбросился со скалы. Впрочем, его удалось спасти — Марк Далан проявил себя, как настоящий рыцарь – отдал вертолёт для срочной госпитализации. Премьера клипа состоится в конце сентября, так что ждём с нетерпением.

Ведущая затараторила снова, а Маша не могла поверить услышанному. Кто мог? Кто осмелился?! Ещё секунда, и Маша запустила бы в телевизор диском, что был у неё в руках, но сдержалась. Она бухнулась в кресло и судорожно принялась перебирать в голове имена тех, кто так или иначе знал эту историю. В принципе, это мог быть кто угодно: та же Элла, болтливая донельзя, или кто-то из тех, кто с ней был. Вика? Вполне вероятно. Что ж сегодня на собрании и выясним.

Маша вышла на площадку. Нетерпеливо постучала в Лёнину дверь. В глубине комнаты послышался шум, и через минуту мятое лицо выглянуло из-за двери.

— А, это ты! — Лёня появился целиком в дверном проёме, в широких трусах и майке. – Ты чего так рано?

— Лёнь, — с нервным натиском спросила Маша, — скажи мне правду: это ты столкнул Алёшу или не ты?

— Какого Алёшу? Куда столкнул? – сонный Лёня вытаращил на соседку глаза. — Тебе что-то приснилось?!

— Нет, — буркнула Маша.



Галина Манукян

Edited: 02.01.2018

Add to Library


Complain




Books language: