Без боя не сдамся

Font size: - +

Глава 8. Контрасты

Летели недели, месяцы, но не проходило и дня, чтобы Алексей не думал о Маше, о том, что случилось, что было потом. Произошедшее с матерью заставило его взглянуть на всё под другим углом, попытаться найти объяснение поведению Маши в Залесской и честно признать, как хорошо ему было с Машей-Болтушкой. В тусклых больничных стенах она заполняла пространство искрящимся, добрым светом, как рыжее, весеннее солнышко. Она делилась с Алёшей своей жизнью, которая будто при переливании крови по каплям всё больше насыщала его, лечила, возвращала к живым. А Маша таяла, бледнела и изнывала от усталости, но, несмотря на это, сияла, неизвестно откуда черпая силы, чтобы улыбаться завтра снова.

Алёша невероятно, с давящим чувством в груди скучал по Маше. То, что её больше не было рядом, казалось таким нелогичным, неправильным, что даже тело крутило, как от фантомных болей. Но как он мог мечтать о ней? Психопат, почти убийца. И вина изгрызала его изнутри, нашёптывая, что счастья он – сын своего отца — не достоин. Да, теперь он был именно в том месте, где должен был быть – жалкий калека, которому довелось погреться в тепле чужой заботы, безбилетник, вовремя ссаженный кондуктором. Ежевечерне Алексей читал молитвы о прощении грехов, хоть в прощение это и не верил.

Постепенно его занятия обрели другой оттенок – он всё больше тренировался не из ненависти к отцу, как было совсем недавно, а из благодарности — чувствуя себя обязанным Маше, далекой, утраченной, отчаянно желая, чтобы её бессонные ночи, силы, вложенные в него, не пропали даром. И дело пошло лучше. К тому же отец, как обещал, переоборудовал столовую в спортивный зал, поставив в углу обычную кровать.

По просьбе сына, Михаил Иванович нанял другого доктора, восстанавливающего при помощи суставной гимнастики, дыхательных практик и прочего. Врач, Константин Павлович, Костя был достаточно молод, подтянут и оптимистичен. С приходом Кости Алёшины старания, наконец, стали приносить пользу.

Он и теперь не давал себе продыху. Иногда, казалось, стоит сделать ещё одно движение, и швы треснут, собранное из кусков тело вновь разлетится. Алёше хотелось упасть на пол и не шевелиться, но он вставал снова — упрямый Ванька-встанька.

 

* * *

В начале апреля с подлокотными костылями в обеих руках Алёша вышел в сад. Солнце уже клонилось к вечеру, кружили пчелы над разбуянившимися бело-розовым цветом абрикосами, желтыми фонтанами цветов рассыпался перед домом какой-то куст.

Стоя на крыльце, Алёша с удовольствием вдыхал медовый аромат цветения, и вдруг осенило: что его держит здесь? За высоким каменным забором течет жизнь, а он превратился в извечного заключенного своих мыслей, верований, страхов, болезней. И на инвалидной коляске человек может продолжать общаться! Есть же параолимпийцы, к примеру.

А он слишком искренне поверил в свою тюрьму и воздвиг неприступные стены. Травмы их только укрепили. Куда до его личных стен этому серому забору и кованой калитке?!

Алёша проковылял на улицу. Калитка скрипнула за спиной и захлопнулась с лёгким скрежетом. Мимо проходили люди, обычные люди — мужчина лет пятидесяти и женщина ему под стать, но подслушанный их бытовой разговор, чужие, такие простые лица вызвали у Алёши горячий интерес. Медленно и осторожно он побрёл за ними по улочке, скоро отстал, но остановился лишь на шумном перекрестке.

Блестящие металлом на солнце автомобили неслись куда-то — в иной мир. Алёша поднял руку. Притормозило зелёное такси. Седой водитель глянул сочувственно на костыли.

— В центр, — сказал Алёша, кое-как разместившись на переднем кресле. – Садовая/Буденовский.

Радио в такси что-то бренчало, и Алексей вспомнил: а ведь он ни разу, ни разу после того, как уехал от Болтушки, не слышал музыки! И в памяти зазвучал звонкий голос Маши: «О вас я знаю очень мало: что вы запоминаете звуки, любите музыку и запрещаете себе её слушать…» Мысль окатила его, как холодным душем: что ж такое? Он бесконечно отказывается от всего, что любит: от музыки, от пения, от Маши... Почему?! Ответа не было.

На Садовой таксист высадил Алёшу перед подземным переходом. Алексей с ужасом посмотрел на убегающие вниз ступеньки: хочешь идти дальше – преодолей! Много ступенек. Ну и пусть. И ладно. Алёша ступил на первую, вторую… Колени затряслись. Алёша перевел дух.

— Вам помочь? – участливо спросили какие-то студентки.

— Нет, спасибо, — отрезал Алёша. Он не калека, он мужчина. Справится.

Кусая губы, но не выдавая, как сложно ему даются шаги, Алёша спустился вниз. Народ мельтешил перед глазами. Голова кружилась. Нескончаемый ряд ларьков, продающих всякую всячину, пестрел витринами. Вперёд!

Алёша прошёл по каменному тоннелю и выбрался, наконец, на другую сторону проспекта. Выжав из мышц всё возможное, Алёша последним рывком добрался до лавки перед входом в парк Горького. Ура! Маленькая победа! Снова вспомнилась Маша: «Вы — победитель». «Да, Маша, — мысленно ответил он ей, — и я ещё спою». Интересно, не разучился ли? Алёша сел и отложил в сторону трости, чтоб не упали. Он прикрыл глаза, позволив себе расслабиться.

Вскоре рядом послышался женский смех. Одна девушка хихикала:

— Чё теряешься?

— Отстань!— шикнула другая.

— Ну, давай, чё ты, Машка? Такой красавчик пропадает…

Алексей вздрогнул и открыл глаза. Возле лавки стояли на высоченных каблуках три девушки, ярко накрашенные, в юбках, едва прикрывающих ягодицы. Одна из девиц приблизилась к нему.

— Эй, привет! – улыбнулась она. Если б не красочное безумие над глазами, подведенными толстыми черными стрелками, её можно было бы назвать симпатичной.

— Привет, — ответил Алексей, ничем не обнаруживая смущение. Девушка выглядела, как проститутка, да если б она ею и не была, Алёша оказался совершенно не готов заводить знакомства.



Галина Манукян

Edited: 02.01.2018

Add to Library


Complain




Books language: