Без боя не сдамся

Font size: - +

Глава 17. Все средства хороши

Концерт начался позже, намного позже — то ли оттого, что были неполадки у техников, то ли потому, что кто-то из местных заправил попросил задержать начало.

Маша в причины не вникала. В гастрольной жизни и не такое случается. Конечно, не радовало то, что придётся выехать позже после второго концерта, но Жанна ободряюще объявила, что от Краснодара до Ставрополя ехать чуть больше трёх часов, и обещала завтра всем дать выспаться. «Старики» для проформы побурчали немного, но на деле спокойно продолжали разминаться, разве что в гриме и полной боевой готовности. Хуже всего было местным малышам из танцевальной школы, которые томились у гримерок, на лестнице и развлекали себя, как могли, телефонами, планшетами, попрыгушками через ступеньку и всяческой детской вознёй.

Концерт начался, и всё привычно завертелось, засверкало. Машу снова захлестнула волна безумной энергетики, сметая оставшуюся грусть после расставания с Алёшей. Да и что грустить?! Ведь он её любит! Любит! Любит! – хотелось Маше кричать радостно, и она лучезарно улыбалась, щедро дарила себя зрителям, влюблённая, летала над деревянными подмостками.

В перерывах между концертами и номерами, Маша забегала в гримёрку и поглядывала в телефон, но Алёша пока не звонил. Маша не волновалась, чувствовала – он занят.

Один раз за сценой к ней подошла Ника. Она повернулась спиной к Маше и, подняв рукой беспощадно высветленные волосы, спросила:

— Посмотри, не расстегнулась молния сзади?

— Нет.

— Не пойму, похудела я, что ли… Платье болтается, – повела плечами Ника и вдруг спросила: – Слушай, Маш, а, правда, тот парень, что приезжал перед концертом, весь такой на христианстве подвинут? Типа даже в монастырь собирался?

— Да, — Маша поджала губы, уже собираясь жёстко пресечь праздное любопытство коллеги, но та лишь резюмировала:

— Облом, — и упорхнула к ребятам.

Маша удивилась и забыла об этом. Наверняка, ей уже все косточки перемололи в труппе и ещё перемелют. Да и пусть! Машу переполняло счастье, и она готова была всем и всё прощать. Даже Юре его грубости и длинный язык. Вспомнив Катины слова о том, что он к ней неравнодушен, Маша в глубине души даже пожалела его.

А Юра, как ни в чём не бывало, громко шутил с ребятами, веселил публику уморительными интермедиями, и по возможности обходил Машу стороной. Лишь однажды, когда та выходила со сцены после очередного номера, он одарил её странной, победной улыбкой.

 

* * *

Если перед Юрой стояла цель – остальное было не важно. Все средства хороши в любви и на войне. И в жизни вообще, — добавил бы Юра. Друзьям он всегда заявлял с самодовольной усмешкой: «Я — продажная сволочь» и считал это своим достоинством. Впрочем, умение вовремя «продаваться» уже многое принесло ему, простому парню с улицы. Кроме Маши. Юра был убеждён: женщина может считать, что влюбилась, чудачествовать, кричать о свободе и заявлять о своих правах, но на самом деле, она стремится подчиняться более умному и сильному мужчине — тому, кто её выбрал. По-настоящему. Навсегда. А значит, надо было приучить её к себе и, в конце концов, заставить почувствовать, кто главный.

Он терпеливо дожидался, пока она «отойдёт» от своих взбрыков и игры в искупление грехов. И, казалось, всё складывалось удачно — гастрольный тур станет прекрасным поводом переступить, наконец, затянувшуюся черту «дружбы», но внезапный соперник смешал карты. Теперь в Юре проснулся спортивный азарт — он получит Машу. И точка. Перед первым концертом Юра нежно подкатил к спортивной блондинке:

— Как настроение, звезда моя?

— Норм. Что, Юрка, прокатила тебя Александрова? – хмыкнула Ника, разогревая мышцы.

Юра прижал палец к губам:

— Тссс. Тут всё не так просто, — и широко осклабился, — никому не говори, но это игра.

— Какая ещё игра? – хрипловато поинтересовалась Ника. – По-моему, тебя откровенно послали.

Юра подошел к Нике и приобнял её за талию:

— Детка, как тебе объяснить… У кого-то в голове мысли бродят извилистыми путями, у кого-то прямой дорогой. Шаг вправо, шаг влево – расстрел.

— Это у Машки, что ли? – захихикала Ника.

Юра с таинственным видом кивнул:

— Угу, у Машки. Так вот. Она мне проспорила, и должна была за это охмурить фаната…

— А зачем фанатов охмурять? Они и так на всё готовы, — скривилась Ника.

— Угу. Но тут, понимаешь, я выбирал, кого. Чёрт знает почему, ткнул просто пальцем, и Машка кинулась завоевывать пацана. Как? Ты сама видела в Ростове.

— Да уж, с места в карьер. Все просто обалдели. Хотя он ничего такой, хорошенький, — оценила блондинка. – Я б с ним тоже замутила.

— А зачем я буду уродов девочке подсовывать? – хмыкнул Юра. – Но Маша у нас актриса та ещё. Переборщила малёха. Короче, мы фэна этого разыграли, а он шизанутый оказался. Христианин и всё такое. Крыша вообще на паре гвоздей держится. В любой момент сорвёт.

— Да прям!

— Не веришь, сама спроси у Маши, христианин он или нет, — обиженно надул губы Юра. – Он, прикинь, даже в монастырь собирался. Крейзи не то слово! Только много с Машкой не болтай, ей типа стыдно. Мы с ней только что в гримёрке разговаривали. Она боится этого фэна и не знает, как от него отделаться. Прикинь, балда, дала ему телефон. Теперь хоть номер меняй.

— Точно балда.

— Так вот Маша попросила, чтобы ты этому придурку ответила вместо неё, а то не отцепится. И мы придумали что сказать, чтоб отвязался. Помнишь, как в «Муму» Герасима от девки отучали?



Галина Манукян

Edited: 02.01.2018

Add to Library


Complain




Books language: