Без боя не сдамся

Font size: - +

Глава 19. Тусовка

Алёша допел и открыл глаза. Над головой крупными каплями сверкали звёзды. Точно так же, как тогда — в Залесской. Рукоплескала толпа, с каждым хлопком и выкриком отдавая частицу своих эмоций. Воздух был наэлектризован энергией людей вокруг — она пьянила, приручала к себе сильнее наркотика. Её хотелось ещё и ещё. Но Алёша поклонился и обернулся к своим: лимит его песен вышел, теперь очередь Дарта. Тот уже доставал из кофра гитару. Кэт подошла, как обычно, и приобняла Алёшу за талию:

— Пойдём-ка, покурим-ка, — и лукаво заметила: — Слышь, а ты снова победишь. Я пыталась посчитать, сколько народу набежало, когда ты распелся, но сбилась: точно больше сотни. Прикинь? Дарт губы кусает – боится, ему опять проставляться.

— Ты мне льстишь.

— Нет, правда! — кокетливо улыбнулась Кэт: — А я знаю, почему на тебя народ прёт… Праведный грешник. Это так сексуально! Ты как-нибудь ещё шрамы на спине покажи – сочиним легенду, что ты – ангел, которому крылья обрезали. Будь спок, поверят! Девочки любят сказки… А то всё про вампиров, да про вампиров… А мы им ангела – нате вам! – довольная идеей Кэт чмокнула Алёшу в губы.

— Выдумщица, — засмеялся он и взял из её рук недокуренную самокрутку. – Вон из кафе в Туапсе меня попёрли. Даже заработать не успел.

— Нет, ну ты имей совесть, — расхохоталась Кэт. – Врезал владельцу и жалуется.

— Ага, сейчас я ещё шансон буду петь на заказ! «Владимирский централ, ветер северный…» — хмыкнул Алёша.– Он, кстати, сам нарвался со своей распальцовкой… Может и спел бы, если б по человечески попросил.

— Нее, сорри. Ты для таких заведений неформат, характер у тебя неформат, и вообще ты сплошной неформат, — безапелляционно заявила Кэт.

— Лёшка, ты что с народом делаешь? – перебила её всклокоченная Лиса. Она вынырнула из толпы, прижимая к груди шляпу.

— А что? – не понял Алёша.

— Да меня сейчас какая-то девка рыжая с ног сбила, – пыхтела Лиса. – Бежит от тебя, как от чёрта, ревёт. Вроде ты ничего жалостливого не пел…

— Фанатка, — хихикнула Кэт и шутливо ткнула Алёшу в бок. – Внимание: Ангеломания начинается!

Но Алёша схватил Лису за плечи:

— Рыжая? Где?! Где она тебя сбила?!

— Да не труси меня! Я что – дерево? Вон там, возле столба, — махнула рукой Лиса.

Забыв о Кэт, Алёша бросился к фонарному столбу, вглядываясь в лица и фигуры. Маша?! В Анапе?! Он метался из стороны в сторону, пока не наткнулся у парка на тумбу, оклеенную афишами. Готические белые буквы выделялись на чёрном фоне – Годдесс. Алёшу словно ударило электрическим током – у них гастроли! Маша всё-таки была здесь!

Он нашёл на плакате время и дату – увы, концерт закончился.

Безумно, отчаянно захотелось обнять Машу, уткнуться носом в сладко пахнущие рыжие локоны, услышать колокольчиковый смех. По спине пробежали мурашки. Маша может быть где-то совсем рядом. Но вдруг издевательски-насмешливый внутренний голос спросил: «И что ты ей скажешь? Что ты крутой? Певец-бродяга? Да она снова посмеётся тебе в лицо, кретин!» Алёшу пробил пот. Внутренний голос мрачного циника продолжал ковырять гвоздём душу: «Она уже наверняка не одна! Счастлива, наконец, без инвалида-маньяка».

Алёше вспомнились увиденные в сети оргии «вип-вечеринок», представилось Машино тело в чужих, грубых руках. Злая ревность и неистовое желание скрутились в ком в животе, распустились жалящим цветком колючей проволоки в горле, запульсировали толчками густеющей крови в висках. Физическая боль была легче душевной. Проще. Понятнее.

Алёша мотнул головой, стиснув зубы, — нельзя поддаваться ревности, выпускать на свободу этого демона, что затягивает всё и вся в залитый чёрным дождем мир без любви. Алёша громко выдохнул и стукнул кулаком себя по бедру: «Стоп! Нет! Всё не так! Может быть, это была совсем не она. Мало ли рыжих… И ты обещал ей, кретин, помнишь? Никакой ревности. Никогда!»

«А если это она? Почему она плакала? Неужели я снова её чем-то обидел? Или кто-то ещё?» Вспомнились горячие слезы Болтушки, капающие на лицо. Тогда они, как живая вода, заставили его вернуться к жизни. «Машенька, Маша», — колотилось сердце, но ответов не давало. Постояв ещё немного, Алёша нежно коснулся афиши и побрёл обратно, припадая на одну ногу.

На набережной ребята жгли на всю катушку – Дарт был готов съесть микрофон, распевая хулиганскую песню собственного сочинения. При этом он ещё умудрялся изображать Ричи Самбору1, безжалостно лажая на соло-гитаре. Шаман с упоением колотил по барабанам. Один лишь Майк, влюблённый в собственную басуху, не позволял себе ошибаться в нотах. Радостная какофония звучала залихватски. Молодёжь вокруг плясала рок-н-ролл, подбрасывая в воздух сланцы и раскручивая над головами внезапно лишние предметы одежды. Кэт и Лиса тоже весело прыгали и подпевали давно выученные слова.

«Клёвые. Люблю их!» — улыбнулся Алёша и отошёл к перилам парапета. Облокотившись о прогретый за день камень, он закурил, подставляя лицо солёному бризу и рассматривая далёкие огоньки в чёрной глади моря. Низкий голос за спиной прозвучал внезапно:

— Похоже, шторма не будет…

Алёша обернулся. Рядом стоял незнакомый мужчина лет сорока с квадратным лицом, в белых брюках и шведке, изысканный и лощёный, как только что прибывший с Уимблдона дэнди. Золотая оправа очков поблёскивала в свете фонарей.

— Может быть, – пожал плечами Алёша и снова стал смотреть вдаль. Между пальцев дымилась самокрутка.

— Я за тобой уже несколько дней наблюдаю… — заметил незнакомец.



Галина Манукян

Edited: 02.01.2018

Add to Library


Complain




Books language: