Бездна вопросов для начинающего мага. Первая тетрадь.

ВОПРОС ВОСЬМОЙ: В КАКОМ ВОЗРАСТЕ МОЖНО СТАТЬ ДИПЛОМИРОВАННЫМ МАГОМ?

ВОПРОС ВОСЬМОЙ: В КАКОМ ВОЗРАСТЕ МОЖНО СТАТЬ ДИПЛОМИРОВАННЫМ МАГОМ?

 

Гениальность – вопрос неоднозначный. То, что одному покажется 

гениальным, другой примет за безумие или детскую шалость.

Из трактата «Гении или безумцы?» Эссинараэля Валентайна

 

Авентия, еще две аудитории, год 999-й от основания, месяц золотых  листьев, число 2-е.

Лекция по общему нежитеведению, которую читал архимаг Ягдан, наверное, старейший из всех человеческих магов, прошла на удивление спокойно. Правда, не совсем понятным было отношение старенького архимага (в прошлом, без сомнения, бывшего охотника на нежить) к нам. Ведь некоторые из нас этой самой нежитью и являлись.

А то, что архимаг, в отличие от впечатлительной дриады, знал, с кем имеет дело, стало ясно, как только он вошел в аудиторию, пристально оглядел нас поверх очков и пробурчал нечто вроде «нам как раз не хватало вампиров, орков и темных для хорошей встряски». Очевидно, мой вид он определить сразу затруднился, а нимф давно все считают местным населением. Одобряет он эту идею или нет, осталось неизвестным. Но в конце лекции архимаг забросал нас столькими заданиями и снабдил таким  огромным количеством источников, которыми мы должны пользоваться при подготовке к следующему занятию, что мы поневоле мучились вопросом, а не запланировал ли он наше тайное захоронение в недрах библиотеки под завалами учебной литературы? Как бы то ни было, а живыми мы с лекции ушли, и на том спасибо. 

Последняя в этот день лекция была посвящена артефактам, и читал ее, как было указано в расписании, магистр Шаффан. Ввалившись всем нашим магическим стадом в нужную аудиторию за миг до звонка, мы, однако, не узрели там никого, кроме худенького белобрысого паренька лет пятнадцати, рассеянно черкавшего что-то на большом листе гербовой бумаги. При ближайшем рассмотрении бумага оказалась не чем иным, как списком наших собственных имен и фамилий с печатью в конце, очевидно, приготовленным магистром заранее, дабы не тратить драгоценное время на такие пустяки, как старательное записывание личных данных студентов. Кто как, а я его прекрасно понимаю, у нас же что ни имя, то подвиг.

 Тут уж нам стало не до церемоний, и мы, не сговариваясь, дружно набросились на опешившего от нашей активности мальчишку с криком: «Ты что же это делаешь, гад ползучий?» (честно говоря, эта фраза была самой цензурной и конструктивной и исходила от вампира).

Остальные, включая меня, орали что-то бессвязное, но явно ругательное: Селена, вырывая листок, тянула на высоких нотах бесконечно нудную мысль о том, где бы она хотела видеть данный вид идиота и всю его семью до пятого колена, попутно перечисляя всех известных ей демонов и видов низшей нежити. Кстати, предыдущая лекция значительно обогатила ее словарный запас. Исил возмущенно клокотала на языке оркха, я на ходу вспоминала из тролльего, а Надаль выдал нечто неимоверно длинное и свистяще-шипящее на своем дровском. Надо отдать должное Мирану, он тянул и тащил список молча, не отвлекаясь на такие мелочи, как грязная брань в сторону противника. Если бы бумага не была замагичена, что весьма предусмотрительно, то у каждого остался бы на память кусочек документа.

Неизвестно, сколько это еще бы продолжалось, но грозный окрик: «Что здесь происходит?!» заставил нас подпрыгнуть фута на два и выпустить злосчастную бумажку из рук. Говоря «нас», я имела в виду исключительно себя и одногруппников, потому как упрямый паренек листочек не отдал и вместе с ним по инерции благополучно откатился куда-то в направлении пыльной финиковой пальмы (без фиников), одиноко засыхающей в углу. Переведя дух, я усмотрела на пороге ну о-очень недовольного магистра Стэйна, на лице которого ясно читалось, какого он мнения о присутствующих здесь студентах. Не слишком высокого.

- Я повторяю свой вопрос. Магистр Шаффан, что здесь происходит?

- А где он? – недоуменно поинтересовался Надаль, оглядывая окрестности в поисках вышеназванной персоны. — Я никого не вижу, кроме этого рассстрепанного… — он помялся, видимо, представив себе, какой фурор произведет еще один шедевр на темном наречии, но не рискнул злить магистра еще больше, — мальчишшшки, у которого привычка выводить свои каракули на официальных документах.

- Вообще-то, магистр Шаффан – это я, — гордо заявил паренек, к тому моменту уже выбравшийся из угла и безуспешно пытавшийся отряхнуть с себя пыль и прилипшие желтоватые листочки финика. Вот кто тут за растениями присматривает, а? Им же ни единого шанса на выживание не оставили! Или это опыт студентов очередной…

В глазах у темного, так некстати обратившегося к нашему куратору, застыл немой вопрос. Остальные, включая меня, дружно сделали вид, будто нас здесь не было, и, вообще, мы ничего не видели и не слышали, а немые — с рождения. Получилось не очень убедительно, по моему мнению. Или я просто придираюсь? Сказывается недостаток совместной практики.

- Надаль, я буду тебе ОЧЕНЬ ПРИЗНАТЕЛЕН, если ты будешь говорить о магистре Шаффане в более уважительном тоне… по крайней мере, в его присутствии. Ну, раз мы все уладили, не буду вам больше мешать. – Еле сдерживая смех, наш куратор скрылся за дверью.

Мы молча стояли, до конца все еще не веря, что этот перемазанный парнишка – наш преподаватель. Чему, интересно, он может нас научить? Кстати, неплохо было бы перед ним извиниться. Особенно темному.

Как будто услышав мои мысли, Надаль поерзал под ехидным взглядом «магистра» Шаффана и, наконец, негромко произнес:



Евгения Монарева

Отредактировано: 11.06.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться