Безнадёжная любовь

Размер шрифта: - +

Часть 5. Глава 3

3

Она притягивала его давно, когда была наивной, доверчивой девчонкой, и сейчас, когда уже безвозвратно изменилась, стала взрослой и сдержанной, немного другой. Но точно так же, как и раньше, она легко, с самого первого взгляда, поверила, что между ними не может случиться ничего плохого.

Она не старалась сделать вид, будто забыла о том, что связывало их в прошлом, она не пыталась переиначить события и придать им другой смысл, она не раскаивалась и не сожалела. Но она твердо была убеждена в прошедшести давно происходившего. Они просто старые знакомые, друзья, и ни один из них не возлагает особые надежды на эту неожиданную встречу, хотя оба сейчас одиноки и вполне могли бы ухватиться за предоставленный шанс уже в который раз начать с начала. Это смешно, глупо, наивно – примерять вчерашние события к сегодняшнему дню. Невероятно, что они вообще встретились!

Внезапно нагрянувший разозленный, возбужденный мальчишка удивил Богдана, и он долго не мог понять, о чем тот говорит сдавленным, напряженным голосом. Но затем в его квартире, так же непрошено и нежданно, появилась женщина, встревоженная, бледная и непонятно по-знакомому отчаянно решительная. Он встретил ее взгляд. И вздрогнул. А она, как много-много лет назад, из всего многообразия окружающей обстановки выделив его глаза, не раздумывая, доверилась им.

А этот ненормальный подросток оказался ее сыном. Его зовут Никита. Он дерзок и нахален. Богдан еще помнил, в его годы он сам был таким же милашкой. Может, этому причиной его неотцовство, но он лояльно относился ко всем приколам и причудам молодого поколения. У него не было детей, и единственное детство, которое пришлось ему наблюдать и переживать, являлось его собственным. Он все прекрасно помнил. И этот мальчишка заинтересовал его, на какое-то время захватил его мысли, наверное потому, что был ее сыном, а все, касавшееся ее, Богдан считал чем-то близким и связанным с собой. Он даже ни капельки не удивился, случайно наткнувшись на этого парня в незнающем порядка пространстве улиц.

Никита напряженно беседовал с троицей своих ровесников. Богдан хорошо знал такую напряженность, она без труда читалась в нарочито расслабленных позах, сдержанно-вызывающих голосах. И какое-то время Богдан наблюдал, как ведет себя в подобной ситуации вспыльчивый, резкий мальчишка, ее сын. А он, конечно же, старался держаться презрительно и равнодушно, дерзко и бесстрастно. А что ему оставалось делать? Одному против трех. Против – в том не было сомнений.

– А, Никита! Как дела?

Богдан предугадывал ход событий. Все должно было произойти точно так же, как происходило и раньше бесчисленное множество раз. Трое разумно, но многообещающе удалились.

– Все в порядке?

Никита смерил неожиданного спасителя мрачным взглядом и, не пытаясь опровергнуть чужую догадку, недовольно пробурчал:

– Я что, молил о помощи?

– Нет.

– Тогда зачем? – он не утверждал себя постановкой ясных, логически законченных вопросов: если уж этот прилипчивый дядя настолько умный, пусть понимает сам.

– Просто я хотел с тобой поздороваться. Мы же знакомы.

– Здравствуйте! – неожиданно произнес Никита мягко и приветливо, что никак не вязалось с нахальным выражением его лица.

Взгляд полоснул, словно бритва, холодно и пронзительно, но Богдан без особого труда выдержал его.

– Думал познакомиться с тобой поближе, – угол рта чуть заметно, иронично дернулся, – но не знаю, с чего начать.

– Ну да! Вы же думаете познакомиться поближе не со мной, а с моей матерью. Зачем создавать сложности? – Никита пожал плечами, развернулся, собираясь уйти, но где-то на половине разворота, словно опомнившись, оглянулся и произнес послушным голосом пай-мальчика: – До свидания.

Богдан усмехнулся, улыбнулся, сделал два шага в противоположную сторону и чуть не налетел на знакомую пару.

– О, привет! Это твой сын? – женские глаза блеснули любопытством.

– Нет, – бесстрастно ответил Богдан, неприметно для себя искренними интонациями отсекая возможность скрытых предположений.

– Очень похож. Я была просто уверена, – разочарованно проговорила женщина. – Да и беседа ваша со стороны выглядела вполне по-семейному. Вечная проблема – отцы и дети! – она рассмеялась.

– Действительно, очень похож, – подтвердил ее молчаливый спутник.

Они распрощались и разошлись, и Богдан почти сразу забыл об этой встрече. Она вспомнилась внезапно, вдруг, нахлынув волной тревоги, неуюта, беспокойства, сбила с толку, глупой, навязчивой идеей застыла в голове, и он, почти украдкой от самого себя, негодуя и злясь, занялся нелепыми подсчетами.

“Хоть это и смешно, пусть. Быстрее успокоюсь. Дурацкие разговоры! Я схожу с ума: такого не может быть. Но... Ему шестнадцать. Нет, семнадцать. Значит, восемнадцать лет назад. Как раз это время! Значит, возможно. Но как? Как возможно? Говорят, он очень похож на меня. Но как определить самому, насколько кто-то на тебя похож? Встречаются же такие люди – очень похожие, но чужие. А время совпадает!”

Он смутно представлял, где хранятся семейные фотографии. Да и хранятся ли! Невероятно легко было как-нибудь случайно выбросить их, или даже неслучайно потерять. Не без труда он отыскал старую, помятую коробку, с удивлением узнавая ее, и из вороха блестящих черно-белых и изредка цветных, плотных, непослушно выгнутых листов выбрал свои фотографии, навечно сохранившие мгновения, когда ему только исполнилось шестнадцать. С небольшого, стандартного снимка самоуверенно и нахально глянул на Богдана мальчишка, встреченный им сегодня на улице.



Эльвира Смелик (Виктория Эл)

Отредактировано: 25.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться