Безнадёжная любовь

Часть 5. Глава 6

6

Аня даже с Богданом могла говорить пока исключительно на одну тему.

– И что за время наступило? – жалобно вопрошала она. – Опять я остаюсь одна. Сначала Лешка от меня ушел. Саша собралась замуж, переберется к своему Грише. А теперь и Никита уезжает.

– Это тебе в наказание за то, что все время бросала меня, – нравоучительно определил Богдан.

Аня осуждающе глянула на него, мелко и часто закивала головой.

– Ага. Спасибо за сочувствие.

Он улыбнулся.

– Не сердись.

А она вздохнула.

– Я не сержусь. Я возмущаюсь, – и принялась рассуждать. – Конечно, Никита поступает вроде бы умно, толково. Здесь действительно нет ничего подходящего, и отъезд, пожалуй, единственный приемлемый вариант, – Аня заканчивает фразу и вопросительно смотрит на Богдана. – Но почему?

Он с улыбкой наблюдает за ней. Его вовсе не смешат и не забавляют ее волнения и заботы, он знает, как тяжело отпускать тех, кого любишь, как не хочется делать этого. Его вовсе не раздражает однообразие последних Аниных разговоров, и он не пытается ее успокоить или отвлечь, понимая всю бесполезность и бессмысленность подобного занятия.

– Всегда так бывает, – замечает Богдан негромко. – Он окончил школу, почувствовал себя взрослым.

Аня отводит взгляд, а потом опять смотрит вопросительно, с любопытством.

– Ты тоже сбежал от родителей, как только закончил школу?

Он снова улыбается уголками рта и произносит спокойно и тихо:

– Не совсем.

– То есть?

– Не от кого было сбегать. Мама умерла как раз примерно в это время.

Аня изумленно и испуганно вскинулась и не удержалась от нового вопроса.

– А отец?

– Еще раньше, – коротко ответил Богдан.

Она на мгновение оцепенела.

– Господи! А как же ты?

– По-разному, – он по-прежнему говорил спокойно и, пожалуй, даже иронично. – Но, в конце концов, как видишь, вполне благополучно.

– Я не знала, – она виновато опустила глаза, словно просила прощения.

– Ну и ладно, – пожал плечами Богдан.

Вот видишь, Аня, кому, как не ему, знать: пусть уж лучше дети уезжают, убегают, уходят, пусть уж лучше дети оставляют родителей, а не родители бросают своих детей.

Он рассматривает комнату, медленно переводит взгляд с одной вещи на другую, бездумно, бесцельно, и не замечает, что Аня не сводит с него глаз, с тревогой наблюдает, готовая в любой момент отвернуться, скрыв от него свое особенное внимание.

Она представила их первую встречу, его странный образ жизни, его беззастенчивую испорченность и цинизм. Удивительно, что она пожалела его тогда, вроде бы без всяких причин, ведь, наоборот, должна была ненавидеть и презирать. И вспомнила: она сидела, прислонившись спиной к стене, гладила его растрепанную голову и молча слушала глупости и несуразности, которые он, не останавливаясь, все говорил и говорил.

– Как странно! Я опять в этом городе. И опять одна. Без мужа, и вот уже и без детей. И единственное, что я имею – это то, с чего все здесь и началось. То, что я приобрела самое первое, когда впервые приехала сюда.

– Почему ты обо мне так неодушевленно? – шутливо возмутился Богдан.

Он понял ее загадочные высказывания, но его взгляд немного встревожил Аню.

– Я имела в виду не совсем тебя, – оправдалась она, – а отношения между нами. Хотя сейчас они, конечно, не такие, как раньше, – предусмотрительно разумно добавила она.

– Ты жалеешь?

Он стоял слишком близко.

– Нет! – быстро и твердо ответила она, но, встретив его взгляд, почувствовала себя уже не так уверенно. – Не знаю, – почти прошептала, а затем снова повысила голос, стараясь придать словам весомость. – Но ведь это нелепо! Так не бывает!

– Почему?

Аня прекрасно знала этот голос и эти интонации. Через какое-то время она растерянно пробормотала.

– Что с нами? У нас крыша поехала.

– Ну и пусть! – успокоил ее Богдан. – По-моему, самое время.

Спускаясь по лестнице, Богдан столкнулся с Никитой. Они поздоровались, и Никита с удивлением обнаружил, что встреченный им взгляд, обычно пронзительный и изучающий, сегодня легок и приветлив.

Никита открыл дверь, прошел в комнату, ни секунды не сомневаясь в правильности определения места недавнего пребывания своего странного знакомого. Никита больше не испытывал к нему особой неприязни, пожалуй, даже что-то притягивало в нем. Но казались такими непривычными и непостижимыми его отношения с матерью. Никита никогда не представлял, что с родителями тоже случается подобное.