Безнадёжная любовь

Размер шрифта: - +

Часть 6. Глава 7

7

С большими покупателями Балаш встречался сам. Хоть и пальцем ни к чему не притрагивался, но предпочитал лично наблюдать за происходящим. И до сих пор дела шли превосходно. Балаш и не подозревал, что ожидает его на этот раз.

– Как хотите, но чтобы мой парень остался цел и невредим, – потребовал Тарасов.

– Ну, знаешь, майор! – услышал он в ответ. – Я тоже своими мальчиками напрасно рисковать не стану. Эти подонки ни одного из них не стоят. Что сможем – сделаем. Но если они сразу не сдадутся, то... сам знаешь. Поэтому, если за своего парня переживаешь, устрой так, чтобы его там не оказалось. Понимали ведь, на что идете!

Конечно, Тарасов понимал, и все равно злился, в какой-то мере даже на себя. А Богдан не представлял до конца, что ему предстоит, поэтому не очень и боялся за собственную шкуру. Его терзало другое – как смотреть в глаза по-отечески привязавшегося к нему Балаша? Больше всего на свете хотелось отговорить того от намеченной встречи. Пусть лучше пошлет кого-нибудь вместо себя, а сам не едет.

Временами не выдерживал и все-таки заводил разговор, пробовал намекать и на ненадежность покупателя, и на то, что нет никакой необходимости в личном присутствии. Он прекрасно понимал, что из-за его намеков может провалиться долго и тщательно подготавливаемая, тысячу раз просчитанная и выверенная важная операция. Плевать! И надо было давно признаться Тарасову, что не хочет, не желает во всем этом участвовать. Он и сам порядочная дрянь, не ему бороться за праведное дело. Увольте! Да хоть убейте!

Богдан сдерживал нервную дрожь, скорее инстинктивно приказывал мышцам расслабиться, чтобы никто не заметил его трясущихся рук. Он неуверенно вел машину, и Балаш быстро обратил на это внимание.

– Ты что сегодня?

– Волнуюсь, – сознался Богдан. – Не нравится мне... – он остановился на середине фразы, не в силах врать и искать оправдания.

– Опять за старое, – проворчал Балаш. – Ты словно в первый раз!

– Оставайся в машине, – предложил Богдану Балаш, когда прибыли на место, и насмешливо хмыкнул: – Мнительный!

Богдан упрямо смотрел вперед.

– Мы недолго, – сообщил Балаш на прощание, последним выбираясь из машины, и они ушли. А Богдан так и не решился посмотреть ему вслед.

Он скрестил руки на руле, уронил на них голову, заставляя себя не думать о том, что должно произойти несколько минут спустя, но невольно прислушивался.

Он различил тихие шаги и все равно вздрогнул, почувствовав на затылке холод металла.

– Выходи! Быстро! И тихо! Не оборачиваться! Руки на машину!

Все! Он облегченно прикрыл глаза, и тут услышал то, что ожидал и не ожидал одновременно.

Выстрелы, выстрелы, опять выстрелы!

Богдан не понимал, о чем говорят ему люди в черных масках, а их разозлили его заторможенность и бездействие. Его развернули рывком и швырнули вперед.

– Шевелись, ...! – с ним не церемонились, потому как считали одним из тех, тех...

Зачем они привели его туда? Чтобы он воочию убедился, как рассчитываются по заслугам, чтобы прочувствовал свое ближайшее будущее и раскаялся в своем преступном прошлом?

Балаш был еще жив. Он смотрел на Богдана тусклыми, печальными глазами. Его губы двигались, словно он хотел что-то сказать, но звука не получилось, только красный ручеек побежал по бледной щеке.

Богдан не мог пошевелиться, не мог оторвать взгляда от тонкой струйки. Он не заметил, как подошел Тарасов, не слышал его громкого и достаточно долгого крика, за красочными словами прячущего скромный смысл: на кой вы притащили его сюда? Майор еле сдвинул его с места, чуть ли не за ручку вел до желтой машины с мигалкой на крыше. Проехав какое-то расстояние, они пересели в обычный “жигуленок”, и Тарасов увез Богдана к собственным родителям в пригородный совхоз.

– Побудь пока здесь.

Богдан не выдержал дольше двух дней. Что уж там наговорил дядя Саша своим старикам! Они отнеслись к гостю с заботливым вниманием и жалостью. Мать Тарасова почти с первых минут знакомства стала называть Богдана “внучек”, а он воспринял это, как укор.

– Спасибо, конечно, – заявил он старикам, – но я домой.

– Не спеши, поживи с нами, – уговаривали те, но Богдан упрямо стоял на своем.

– Нет. Нет. Меня ждут.

Кто его там ждал? Точнее – что? Тихая, пустая квартира, тревожное одиночество и страшные ночи, когда вскакивал с постели, отчетливо слыша рядом громкие выстрелы и видя перед глазами лицо умирающего Балаша. Он замечал свое тело, лежащее на полу среди других, безжизненных и безгласых и чувствовал боль несуществующих ран. А потом появлялась Юлька. Она, сосредоточенно сжав губы, крутила баранку, временами победно усмехаясь, и гордо поглядывала на него. И опять – Балаш. Что это были за слова, которые он пытался сказать? Его последние в жизни слова. “Я хочу, чтобы они жили всегда. И мама, и папа”. И мама, и папа. Он тоже хотел. Но их больше не было. Не было, точно так же, как теперь у Юльки не было отца.



Эльвира Смелик (Виктория Эл)

Отредактировано: 25.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться