Безумная Луна

Размер шрифта: - +

1.Психошторм

Жара, адская и нездоровая, словно от открытого огня, пахнет пылью и тополями, растущими коридором вдоль трассы. Нога мягко ступила в гудронную заплатку, за подошвой лениво потянулись ниточки смолы. Вокруг простиралась желто-зеленая степь, разбавленная редкими, вытянутыми посадками акаций с пышными кустами, каждая травинка словно светилась изнутри. Безоблачно, у горизонта клубилось марево, даже небо казалось выжженным.

У разбитого съезда с насыпи дороги он притормозил, где-то там, километрах в восьми, цель путешествия. Что его ждет? Данил сел на землю собираясь с мыслями, почему-то казалось важным подумать обо всем именно сейчас. Еще утром он был в Москве, во власти нелепой странной жизни, но сейчас все те события воспринимались очень отдаленно, размыто. Вспомнилась одна интересная методика.

Парень представил самого себя семнадцатилетнего, бредущего по степи к этой дороге в день отъезда, - какой бы дал совет?

Текли минуты, ветер раскаленными порывами трепал волосы, на ум приходила лишь пафосная, бесполезная ерунда. Может, в этом все дело? Нужно просто отбросить прежние мысли, не тратить напрасно силы, когда в душе рождается радость от предстоящей встречи?

Данил мотнул головой и зашагал по старой грунтовой дороге. Слева, почти на всем ее протяжении высились акации, заросли бузины и волчих ягод, справа начинался овраг, - мелкий и пологий, он постепенно сильно углублялся, противоположный склон его сдерживала узкая полоса растительности. Тихо, пустынно, постоянно приставала паутина.

Данил почувствовал, что пьянеет, то ли от жары, или волнения. Заставил себя сбавить скорость и глубоко вдохнул успокаиваясь. Достал бутылку и присосался к колючей минералке. Помогло, голова стала кристально свежей. К черту все, мысли, сомнения, тревоги! Он физически ощущал, как каждый шаг отделяет от прошлого, если не тяжеленный рюкзак и жара, то побежал бы.

Через пол часа, справа показался ставок[1] в окружении шепчущихся камышей, вернее, его остатки – мелкое болото с вопящими лягушками. Парень вспомнил как в детстве ловил здесь черепах. Может, другие и медлительны, но только не те. Часами греясь на солнце, при малейшем шуме они торпедой уходили на глубину. Однажды видимо решили отомстить – особенно здоровая особь попала ночью под колесо мотоцикла. Ей хоть бы что, сразу смылась, а вот фару жаль…

Он оглянулся. Если суждено вернутся, каким будет идти обратно? И цел ли дом? Может, разобрали по кирпичику, а на мотоцикле гоняет какая-то деревенщина? Сплошные вопросы…

На миг почудилось что все это сон, и стало противно – хватит вечно приписывать себе и происходящему нечто сверхъестественное. Все гораздо проще. Только жить от этого не проще, - подумалось на последок.

Ряд акаций расступился, на поле одиноко и неуместно торчали три стебля кукурузы. Данил пощупал початки, достал нож и срезал несколько штук. Никогда не любил ее варенную, но теперь разбрасываться продуктами глупо.

Шаг, еще шаг, время и путь пролетали незаметно, допита уже вторая бутылка воды. Погодный виджет телефона показывал +35 в тени.

Спустя час дорога поворачивала в лево, тянулась вдоль заброшенного поля и тонула в тупике зелени околицы. Одурев от жары, Данил не сразу сообразил, что почти добрался. Ступив на асфальт он зажмурился, развернулся и открыл глаза.

Свою крошечную, на сорок домов деревню он помнил иной, живой и аккуратной. Хотя, самым важным было то, что по ночам даже работали фонари, чем сейчас и большинство окрестных городов похвастаться не могут. Но такой как сейчас, он любил ее больше.

Жилища, выстроившиеся вдоль дороги тонули в бесконтрольных зарослях, лужайки перед дворами захватили гибкие, молодые деревца, сквозь дорогу местами пробивалась трава и вездесущий, разлапистый подорожник, на столбах покачивались обрывки проводов. Тишина, ласковая, густая. Данил поправил надоевший рюкзак и направился дальше.

Примерно на середине деревню разделялся небольшая, холмистая луговина, ветер волнами трепал желтый ковер пижмы с вкраплениями маков. Красиво, будто бы перекатывается сама земля, но не до любований, оставалось каких-то метров двести, самых томительных.

Дом, обычный, серый, под растрескавшимся шифером, слепая уличная стена едва просматривалась сквозь вишни. Когда-то нежно-салатовые ворота разукрасила ржавчина, Данил плечом ударил калитку и под визг петель ввалился во двор. Стену гаража обвила какая-то ползучая пакость, в палисаднике под окнами дома краснели громадные бутоны пионов в компании сорняков, ноги утопали в траве, будто и не было асфальта. Огород за гнилым штакетником утопал в одичавшей малине, лопухах и топинамбуре.

Парень свернул за угол, поднялся на крыльцо и обескураженно замер. Где ключи? С собой в тот раз он точно не забирал, значит, спрятал. Зная себя, в каком-то уж совсем неприметном месте.

Отыскались они в ямке у сарая, в слое теплой, невесомой пыли. Звук открывающейся двери взрывом пробудил воспоминания, из коридора дохнуло запустением. Маленькая прихожая, из кладовки тянет плесенью, прямо еще одна дверь, справа кухня, вытянутая и узкая. Он сорвал с ее окна покрывало подняв тучу искрящихся пылинок. Затем, собравшись с духом, вошел в жилую часть.

Ничего не изменилось, чисто, тихо, свет почти не проникал скрадываемый зарослями. Стол, три стула, сервант, в углу печка, мрачно таращился Ленин с портера под входом в комнату отца. Парень медленно потянул створки зала.



Кирилл Ткаченко

Отредактировано: 29.07.2015

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: