Безумство в яблочном соку

Глава 13 «Вторая фаза заключения дринудода»

Поджимая босые ноги, которые успели замерзнуть и, фигурально выражаясь, скрючится в синие зюзи, я пыталась найти объяснения всему. Ну как - всему? Экзистенциальный кризис с подросткового периода довольно быстро успел миновать меня еще в далекие шестнадцать, чему я была несказанно рада. Прошел - вот и славно, пусть не возвращается. А то бесполезность поисков подтверждения теориям Хайдеггера, Сартра, Камю и тем более религиозных взглядов Ясперса я осознала уже тогда. Не то, чтобы теология была совсем мне неинтересна. Но бить челом перед священными изображениями библейской истории - увольте! Ведь на самом деле с точки зрения абсолюта моя жизнь от рождения до сдачи последней сессии в институте является скорее дыркой от бублика. Проще говоря конкретными понятиями - ничем. Правда в масштабах вселенной даже ядерная война не особо проблема, но это если забегать не в ту плоскость. И вот как-раз эта пустота и полная бесполезность сильно удручала, а в купе с расшифрованным нистиксом и тоской по дому и подавно.

Так вот и сидела я сейчас во время королевского бала в закутке балкона, подперев кулачком щеку, и припоминала все события приключившиеся с того памятного случая на остановке. Хотя большой танцевальный вечер в спиральной галактике Овъектюр на станции “Колыбель” был чем угодно, но не привычным моей планете монаршим званным ужином. Уж больно за этими дверьми происходило все фантастически нереальным.

- И ты его...ой не могу, - одурэ готова была схватиться за живот от смеха, слушая мою исповедь о появлении в этом странном мире СОЮЗа. - Вице-адмирал флота Ортагитерии оскорбился на тебя за то, что ты его обозвала плодом.

- Яблоком, - по инерции поправила и махнула аристократично кистью, дескать - продолжай.

Описать доступными словами пришедший к нам вроде как из Центральной Азии фрукт было тяжело. Из лексикона вырывались сплошные канцеляризмы: употребляется в пищу в свежем виде, служит сырьем в кулинарии и для приготовления напитков, красного цвета, круглое. Не было в этом истинной души, ой не было.

Мы сидели прямо на мраморном полу, выложенном шестигранными белыми и золотистыми плитами. На балконе не были предусмотрены скамейки или стулья, он являлся скорее небольшой площадкой для кратковременного созерцания звезд, а не местом для сплетен. Постепенно холод от камня пробирался все выше, заставляя меня беспокоится о своем здоровье и возможности впоследствии иметь потомство.
— Может переберемся в другое место? — робко предложила после очередного залпа необоснованного веселья девушки.
На симпатичном почти земном личике появилась недовольная гримаса: поперечная складка перечеркнула аккуратную без горбинок переносицу.
— Стоит мне показаться на глаза кому-то из правящего тейпа и все, никаких больше разговоров.
Едва скрыла вздох разочарования.

Правящий тейп это кто-то из круга моего похитителя-сийлу. То, что тот птица высокого полета, я догадалась сразу, но вот постоянно пересекаться на узкой дорожке, да ещё и с клеймом на лопатке было неловко и даже обидно. Поэтому продолжать тему, да и вообще лишний раз вспоминать о нем, я не стала - только кивнула.
Пришлось прибегнуть к попытке пересесть поудобнее, чтобы не портить атмосферу уюта, которая впервые за несколько месяцев воцарилась в моем окружении. Ни тебе кучи живых мышц и тестерона вокруг, ни вечных напоминаний о спасении мира, даже рабское клеймо почти не ощущалось, еще бы и не вспоминалось.

Здесь и сейчас ощущения были сродни встрече с давней подругой спустя долгую разлуку и пересказывала, что нового успело произойти в моей жизни. В той реальной жизни на далекой родной планете разговор скорее всего состоял бы из коротких очерков рабочих будней и редких упоминаний общих знакомых, но для космической станции “Колыбель” такие темы слишком банальны.
— Я одного не могу понять, — зеркальные радужки напротив задорно блеснули, — как тебя затянули в дринудод и почему он у вас с блондином неправильный?
Для одурэ наречение именами сайкару являлось чем-то кощунственным, но весьма забавным. Она не решалась упоминать их всуе собственными устами, но с удовольствием подталкивала меня на этот грешный путь.
Искренне обиделась за нас с мужем.
— Какой дали дринудод, такой есть, — отвернувшись заметила. — Мы с Асом не просили.
Бедный парень так невесты из-за этих непонятных брачных игр лишился, но упоминать белесую Анжи с ее лупоглазием, идеальными пропорциями и гортанным смехом почему-то не хотелось. Вообще сия особа находила в моей душе отклик недовольства.
Пейзаж за окном поменяться не успел, поэтому счет времени я потеряла давно. Лишь затекшие ноги подсказали, что встреча с Мией затянулась на пару часов, если не больше. Когда беседа журчит, словно весенний ручеек, образовавшийся после дождя, наблюдать часы становится особенно тяжело.

— Но он у вас не завершен! — воскликнула девушка, всплеснув руками.

— Это на что ты намекаешь?

От чрезмерной подозрительности зачесался кончик носа и возникло сильное спазматическое чувство в глубине носового отверстия. Подавить чихание не получилось, как и снизить силовую величину.

— На то что для полноценного дринудода, — начала было Мия, но быстро замолчала, вытаращив на меня глаза. — Ой, а что это ты сдела?

Убирая ладонь ото рта, удивленно воззрилась на собеседницу.

— Чих-ну-ла, — получилось произнести отчего-то раздроблено, но внятно.

Тут раскрылась очередная особенность инопланетян, похожих на землян. Они совершенно никогда не чихают. От слова совсем.

— Но как? — подавить в себе искреннее изумление я так и не смогла.

Всем известно, что форсированное и резкое выдыхание через носоглотку является ничем иным, как безусловным защитным рефлексом. Вызывается оно избыточным раздражением нейронов слизистой оболочки обонятельной области. Даже если допустить, что строение органа дыхания разительно различается, чего внешне никак не выявить, то в окружающем мире все равно присутствуют такие раздражители, как: пыль, пыльца, шерсть и тому подобное. Такому безусловному рефлексу не может сопротивляться ни одна нервная система, как мне ранее казалось.
— Впервые о таком слышу — склонив каштановолосую голову к правому плечу, одурэ внимательно осмотрела меня. — Люди все же странные.