Безымянная

Размер шрифта: - +

сорок один

Такое ощущение, будто я не спала, а всю ночь работала землекопом. Голова просто разбивается и во рту неприятный привкус переваренных таблеток. Воспоминания о вчерашней ночи невольно являются после нескольких круговых движений головой. Я смутно помню сон, приходят фантомные прикосновения женских рук на моих запястьях. Что-то странное произошло, я определённо должна поговорить с мамой.

Я уже хотела встать, как вдруг в проёме двери появляются два обеспокоенных синих глаза.

— Как ты себя чувствуешь, милая? — спрашивает меня её рот.

— Как манная каша, размазанная по спутниковой тарелке.

— Пройдёт. Я немного ошиблась с дозой. Это скоро пройдёт. — отвечает её ложь. Конечно же, пройдёт, а вот осознание своей беспомощности никогда не исчезнет.

— Мам, что было ночью? — пытаюсь как можно безмятежнее спросить я.

— А что должно было быть? Ты крепко спала, правда, тебе снился кошмар, и ты просыпалась ночью несколько раз. Такие жуткие крики, я на секунду подумала, что ты умираешь. — быстро проговорив как скороговорку, она отвела взгляд куда-то в окно.

Почему ты мне лжёшь? Мне вовсе не снился кошмар, а уж тем более два. Ты прячешь все детали. Но я так и не решилась ей сказать это, тревожная неуверенность овладела мной. Вместо этого, я лишь промямлила о своём прекрасном самочувствие и попросила оставить меня одну в комнате.

На часах было семь утра, значит, мама скоро уйдёт на работу. Шатаясь, я направилась на кухню. По телевизору шли нудные утренние новости. Женщина, в строгом костюме и с безупречным макияжем, восхищённо сообщила:

— Учёные практически завершили создание так называемого лекарства от смерти. Скоро будет проходить набор испытуемых, которые помогут нашему миру стать лучше. Хотя есть одно, но, Тимур, озвучь нам его.

Игриво подмигнув её соведущему, она блестящими глазами посмотрела в камеру.

— Отец небесный, они там что совсем озверели? – перебила ведущую моя мама. — Ничего умнее придумать не могли.

— Будет проходить тщательный отбор людей. Учёные требуют полного соответствия с их параметрами, а это довольно тяжело. Они ведь не хотят превратить людей в танцующие горшки?

— Ну, конечно же, нет. — с наигранной улыбкой донесла до глупых людей ведущая. — Мы будем наблюдать за событиями и расскажем вам первыми. — интригующе произнесла ведущая. — А сейчас прогноз погоды нам озвучит…

— Ах, пока я не ушла, чуть не забыла тебе сказать. Я забрала новые фотографии из студии и переложила их к остальным. — сказала мама.

— Ага. — совершенно не помню этого. — А где лежат остальные? — немного притихши, спросила я.

— Ну ты даёшь. Такое ощущение, что тебе по голове сковородкой ударили. – рассмеялась мама, очевидно, считая свою шутку смешной. Она уже собралась развернуться и уйти, но увидев мой непонимающий взгляд, она уже взволнованно продолжила. — Ты же сама переложила их в комод под телевизором.

Согласившись с её аксиомой, я попрощалась с ней и пошла разглядывать фотографии. Фотографии – это моя страсть. Для меня они как воспоминания. Мои одноклассники не понимают моей любви к бумажным фото, на это я им отвечаю, что явилась на свет не в джунглях и не нужно мне совать свои телефоны. Ведь приятнее смотреть и держать воспоминания в руках, чем видеть их на электронном аппарате, который сломается через год.

Рассматривая фотографии, я вижу ту, которая навечно осталась моим нежно-грустным воспоминанием. Кира…она так прекрасна в своём белом платье, её улыбкой можно раскрывать бутоны ландышей. Такая юная, такая чистая, такая безжизненная. Я отлично помню день, когда она выбирала это платье. Как долго она искала «то самое» платье по всему торговому центру. Найдя его, она была так рада: её глаза блестели и казалось вот-вот, и она заплачет. Жаль только, что надела она его один раз. Через несколько дней после того как фотография была сделана она умерла.

Мёртвые иногда приходят к нам. Я не знаю, стоит ли мне задуматься о своём сне. Вдруг – это просто моё воображение? Она всё ещё мертва. Может быть, я просто не хочу смириться с потерей. В любом случае я должна попытаться быть сильной и осторожной. Слишком много непонятного произошло за эти сутки.

У меня нет такой роскоши, как истерика. Порой после маминых таблеток я ещё несколько дней веду себя как безэмоциональный робот. Это такое странное чувство пустоты, когда вроде бы у тебя всё сейчас хорошо, но ты уже привыкла к боли и всё это кажется неправильным.

Скоро придётся вернуться в школу. Чувствовать, как тебя пожирают взглядом, будто ты мясной рулетик. Тебя съедают заживо, не давая сделать и глотка спасительного воздуха.

— Ой, это та, которая потеряла своего близнеца? — услышала я как-то в школе после произошедшего. — Говорят, что после смерти первого умирает и второй. — Голос этого парня был как предательство лучшего друга, склизким и злорадным. Мне тогда так захотелось ударить его по лицу, но этого он и добивался. Он смотрел на меня выжидающим взглядом, так обычно хищники ожидают свою жертву, и его улыбка подтверждала это. Он, скорее всего, думал, что я скажу «отстань от меня» или как-то оскорблю его.

— Рада, что ты ещё способен смеяться. — ответила ему. Я остановилась прямо напротив него и улыбнулась самой милой улыбкой, почувствовав, как уверенность наполняет меня. — Хочешь оказаться на её месте? — Он был ошарашен и как-то странно глянул на мою подругу. После этого больше никто не собирался шутить.

Так, о чём это я? Скоро придётся возвращаться в школу. В то место, которое я люблю. Каждое утро я ходила через старый парк. Это поистине живописное место. Много зелёных деревьев, красивых цветов. Воздух пахнет счастьем. Проходя его, я чувствовала, как тысячи птиц вылетаю из моей души. Это подобно тому как люди признаются в любви, как ты наконец-то рассказываешь кому-то о своих проблемах и ощущаешь облегчение. Все, что я чувствовала тогда, этому уже нет следа. Парк стали забрасывать и захламлять. Боюсь представить, что сейчас с ним. А с кем я разговариваю? Я ведь одна в своей голове. С сонливость всё тяжелее бороться. Придётся поддаться ей.



Рита Шелли

Отредактировано: 28.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться