Безымянная Колючка

Размер шрифта: - +

Новое от 23.09.

Старший таумати щелкнул пальцами, и два его помощника приступили к осмотру. Несколько минут меня щупали и досматривали, еще столько же проверяли при помощи таумических заклятий. Наконец, когда вердикт о моей пригодности к телепортированию был вынесен, старший из группы принялся за дело.

Я никогда раньше собственными глазами не видела ничего подобного. В исторических очерках говорилось, что раньше, во времена правления Взошедших, таум был спокойным и покладистым, как объезженная кобыла, и любой мало-мальски одаренный таумати с легкостью управлял его потоками, в том числе и с такими высшими материями, как телепортация или псионика. Падение изменило все, а в особенности – потоки таума, которые стали беспорядочно выходить из-под контроля даже самых одаренных. Если исторические хроники хотя бы на четверть так правдивы, как кажутся, те времена были крайне неприятными для всех, кто хоть изредка прикасался к тауму. В первые годы Падения Взошедших, от всех существующих таумати осталось едва ли больше десятой части.

Старший раскинул руки, на которых, как и положено, были нанесены рунические орнаменты, определяющие его стихийный поток. Этот пользовался Зеленым потом Утэры, третьей луны, которую часто называли Прокаженной из-за ее тусклого едва заметного свечения. Я не способна к тауму, н это не означает, что я не стремилась узнать о нем все. В большей степени из-за глупой детской фантазии, найти лазейку и для себя. Не может быть, чтобы я, отпрыск Старшей крови, среди которых «пустышки» не рождались даже в самые тяжелые времена, была совершенно неспособна чувствовать таум. Кроме того, меня не на шутку подстегнул труд одного калимского ученого, утверждающего, что «пустота» может быть всего лишь свидетельством глубоко сна, и, если приложить достаточно усилий, способность к тауму можно «разбудить». После того, как мои куда как более усердные старания не увенчались успехом, я запретила себе верить во все, что не видели мои собственные глаза.

Таумати мудреным образом сложил ладони и пальцы, закрыл глаза, сосредотачиваясь. Когда спустя какое-то время он начал медленно размыкать руки, между ними появилось яркое зеленое свечение. Когда оно расширилось до нестабильного, высотой под два метра овала, таумати полностью развел ладони, а потом позволил рукам безвольно упасть воль тела. На его лбу проступили крупные капли пота, в глазах явственно виднелись лопнувшие сосуды.

Если честно, я чувствовала неимоверное разочарование. Что, и это все? Хваленый таум Высшего порядка? Увиденное мало отличалось от фокусов, которые показывали балаганные кудесники на наших редких семейных торжествах.

Один из двух моих надзирателей вошел в зеленый, гудящий, словно пчелиный рой, разлом. Буквально переступил за границу размытого края, и оказался весь охвачен свечением. Странное зрелище: он как будто до сих пор был с нами, но буквально физически казался далеким и нереальным. Пока я пыталась сама для себя выяснить причины странного зрительно феномена, его напарник грубо пнул меня в спину. Я поморщилась, но подчинилась. Это было мое первое путешествие через портальную трещину, и несмотря на боль и искаженное ею сознание, я старалась запечатлеть в памяти каждый штрих. Как знать, может, это будет последним приключением в моей жизни.

Едва переступив границу портала, я почувствовала себя в западне. Как будто меня с головой затолкали в скользкий зеленый пудинг, который к тому же сжимается от каждого неосторожного движения, как будто предупреждает, что с чересчур бойкими шутки плохи. Так или иначе, но когда вслед за мной в портал вошли еще двое, там стало тесно даже для мыслей о лишних телодвижениях. И все-таки один из надзирателей крепко ухватил меня за плечо. Он что, серьезно думает, что я настолько бестолковая, чтобы сбежать прямо из портальной трещины? Для таких фокусов нужно иметь в рукаве как минимум парочку серьезных козырей.

Дальнейшее оказалось еще одним разочарованием. Ни тебе искр из глаз, ни разноцветных мириад, ни даже завалящего светопреставления. Старший таумати что-то прошипел сквозь зубы, нас тряхнуло – и в следующее мгновение меня вытолкнули наружу. Я так опешила, что даже не успела послать на прощание несостоявшемуся тестю едкую ухмылку. Надеюсь, он понимает, что если для оправдания себя мне придется полить их головы враньем, я именно так и поступлю? Потому что в вопросах жизни и смерти каждый – сам за себя. Тем более теперь, когда эард Аргавани так мило турнули меня из-под брачной договоренности.

Мои надсмотрщики продолжали хранить молчание. В полном безмолвии меня вели по сырым, поросшим тридцать тремя сортами мхов и грибов коридорам, разветвленным, словно самый замысловатый муравейник. Изредка до меня доносились мольбы: о помощи, о воде, о священнике. Одна особенно голосистая баба требовала перерезать ей горло. Признаться, у меня мурашки по коже бегали от одной мысли, что после допроса с пристрастием я тоже могу превратится в нечто подобное. Когда меня определили в воняющую мочой камеру, чей размер в обе стороны я могла обмерить всего лишь расставив руки, я дала себе зарок, что никакие пытки и допросы не превратят меня в безмозглое орущее мясо.

Когда за моей спиной захлопнулись двери камеры, я еще долго слышала предсмертный лязг умершей надежды на свободу. Не то, чтобы я была настолько безумна, чтобы действительно верить в возможное чудесное спасение, но об этом мечтала бы любая семнадцатилетняя девчонка, будь она хоть трижды отпрыском Старшей крови, хоть не по годам умственно одаренной вентраной.

Сначала я просто уселась в углу, делая вид, что мне плевать на безысходность своего положения. Жаль, что поблизости не нашлось ни одного зрителя – моя бравада была как никогда безупречна. Потом, когда отсидела зад, пришлось встать и побродить от стенки к стенке, пока меня не начало мутить от понимания, что я наизусть, на веки вечные запомнила каждую выщерблину на каждом камне. Потом я просто прислонилась лбом к стене, мысленно перечисляя все известные мне молитвы. Удивительно, как мало надо атеисту, чтобы обрести веру: всего-то четыре стены, решетка и реальная перспектива отправиться в мир иной в самом ближайшем будущем. Атеисткой я не была, но всегда относилась к вере с некоторым… предубеждением.



Айя Субботина

Отредактировано: 03.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться