Безымянная Звезда

Размер шрифта: - +

Глава 3.9.

Левин переступает порог кухни с чрезвычайно довольным выражением лица, не обращая внимание на то, что Мелания его радости отнюдь не разделяет. Здесь, в святая святых всех хлебобулочных изделий, она вольна делать, что хочет. И Нил знает: ему достаточно произнести одно неверное слово, чтобы содержимое кастрюли с борщом, так и оставшейся в холодильнике, мигом оказалось у него на голове вместо тарелки. Сейчас это его не тревожит. Он согласен боготворить не самую приветливую хозяйку даже за порцию омлета, хотя желудок упорно требует всё того же борща. Да побольше.

Нил присаживается за стол и предусмотрительно закатывает рукава белоснежной рубашки. Когда в его руке оказывается свежая булочка, а пышный ароматный омлет так и просит, чтобы его немедленно съели, Левин для этого бренного мира оказывается совершенно потерян.

— Идеально. – Отзывается он, жуя булочку, которая испаряется как-то слишком неожиданно быстро даже для него самого. Он не обращает внимание на короткие взгляды Мелании, и только когда тарелка оказывается полностью чистой, а дифирамбы завтраку пропеты не один раз, возвращается в реальность с ее вопросом.

— Прекрасно поживает, еще всех нас переживет. – Отвечает на автомате и лишь после поднимает взгляд, пытаясь в заторможенной от усталости голове собрать паззл. – Так вы, значит, новый учитель астрономии. Прежний вот, как я к нему ни приеду, жалуется только на то, что в городе звезд не видно. Ему отец на прошлый день рождения, не соврать бы, семьдесят… шестой вроде, подарил планшет. Небольшой такой, но добротный, с камерой хорошей. Наводишь его на небо, даже если не видно ничего, а он показывает на экране, какие созвездия прямо у тебя над головой… Никогда не слышал, чтобы дед так ругался. Просит отвезти его обратно, но куда там. Дом здесь продали, да и кому тут за ним приглядывать?

Пока Левин продолжает заполнять тишину негромкой речью, его взгляд фокусируется на Мелании. На памяти Нила была только одна девушка, которая могла бы в этой дыре занять место его деда, и та, кто сейчас разливает чай по кружкам, совсем на нее не похожа… если не сильно приглядываться, сопоставляя старый образ и новый. Он помнит ее совсем другой и сейчас понимает, что от той Мелании остался, пожалуй, только маленький рост. Куда исчез пирсинг и макияж, в котором ведущая роль всегда доставалась добротному черному карандашу, Нил не знает, и пока спрашивать не особо хочет. Он делает глоток горячего чая, не выдавая ни на мгновение хоть какой-то знак того, что узнал ее.

Тем летом, когда Левин познакомился с Меланией, правда, звали ее тогда как-то по-другому, он дал своему деду два абсолютно противоположных обещания: присматривать за его любимой ученицей и не кружить местным барышням головы понапрасну, если у него самого на их счет не было уверенности в серьезности намерений. Дед и сам знал, что серьезность намерений и версия его внука шестилетней давности – нечто совершенно противоположное. Он не раз наблюдал с террасы своего небольшого дома одинаковую картину: Даня Левин во всей красе за работой в огороде и барышни, прогуливающиеся по улице будто бы невзначай. Самые смелые останавливались у невысокого забора, здоровались и начинали непринужденную беседу, либо придумывали более изобретательные способы завладеть вниманием начинающего режиссера. А тот не скупился на улыбки, даже если его настроение оставляло желать лучшего.

Федор Петрович хоть и жил в последние годы, проведенные в городке N, как самый настоящий затворник, никогда не скрывал от окружающих, как сильно он гордится своим внуком. И сейчас, и тогда он видел в нем не просто талант – яркую звезду на его личном небосклоне, и искренне верил в то, что впереди у его Дани большое будущее. Вот только подобное нездоровое внимание в его сторону начинало Федора Петровича беспокоить. Он не раз говорил Дане, что ему нужна хорошая, умная и хозяйственная девушка, которую он будет любить не меньше, чем сам Федор Петрович любил его бабушку. В его представления о хороших девушках совсем не вписывались те, кто продолжал с завидной регулярностью виснуть на его заборе, да так, что тот к концу лета заметно прогнулся к земле. Из всех местных девиц по-настоящему подходящей Дане он считал только одну барышню и сделал все, чтобы их познакомить.

Финал этой давней истории самому Левину был знаком и очевиден. Он нарушил оба обещания, которые дал деду, а остальным просто предпочитал не обещать вообще ничего, хотя все девушки, с которыми он успел за лето провести время, думали иначе.

Мелания, вопреки его предубеждениям, ему действительно понравилась. Она не пыталась казаться нарочито глупой, чтобы прийтись ему по душе, либо наоборот слишком умной. Она оставалась собой всё то недолгое время, что они провели вместе. И всё же этого было недостаточно, чтобы обещать ей «раз и навсегда» — его сердце и душа уже давно были отданы режиссуре. Он знал, что в случае с этой девушкой разочарование коснется не только ее саму, но и его деда. Наверное, поэтому он предпочел тогда самоустраниться, даже не догадываясь о последствиях. В его жизнь вновь ворвался осенний Петербург, бесконечные пары, проекты и кастинги. Он был бы и рад приезжать на каникулы к деду дальше, но времени в сутках требовалось все больше, чтобы успевать всегда и везде, и следующее лето Нил провел в городе. Как и во все остальные года, пока Федор Петрович не обосновался в Петрозаводске.

Сейчас, отставляя полупустую чашку в сторону, Левин не знает, что сказать. Он никогда не жалел о том, что тогда все вышло именно так, и до сих пор не знал о том, что, сам того не желая, стал катализатором целого урагана слухов.

— Я ему всё передам, когда увижу. Думаю, он будет очень рад… таким новостям.

Они неспеша допивают чай, все больше погружаясь в собственные размышления. В одном Левин уверен точно: он не может вернуться в Петербург ни с чем, потому что обещал деду снять «Безымянную звезду».



Таяна Райтэ, Грэй Уоррен

Отредактировано: 08.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться