Безымянный город Сказочника.

Глава 4.

  Ливень, непроглядной стеной застилавший все вокруг, в один миг делал любого случайного прохожего, решившего прогуляться в такую погоду, насквозь промокшим. Однако писатель не чувствовал холода капель на своей коже, неприятно липнущей к телу одежды или пронизывающего ветра, он только знал, что должен все это чувствовать, но не мог. Он стоял посреди улицы, а вокруг были аккуратные деревянные домики. Впереди виднелись васильки на белоснежных оконных рамах, искусно сделанных из дерева, справа от мужчины был такой же домик, выкрашенный в нежно-голубой цвет. Собственно, куда бы ни пал взор стороннего наблюдателя, везде виднелись выкрашенные в нежные цвета обычные деревенские дома с резными рамами и причудливыми узорами на стенах, белые деревянные заборы с вечно открытыми калитками и гнезда аистов на крышах. Но внимание мужчины привлекли вовсе не дома (он достаточно часто проводил здесь время в детстве, чтобы привыкнуть к яркой деревушке, где жила его бабушка). Сказочник обратил внимание на двух ребят, стоящих под проливным дождем и смотрящих вверх, не ветви яблони. Стоило мужчине подойти к ним ближе, как он смог расслышать детский спор двух ребят:

  — Мы же не можем его здесь бросить! Он замерзнет, — с жаром отстаивал свою позицию мальчик лет десяти, нахмурившись и переминаясь с ноги на ногу, вероятно, в футболке и бриджах в такую погоду было весьма прохладно. К темноволосому мальчику прижималась маленькая русая девочка лет шести или семи и мотала головой, явно отказываясь отпускать своего друга или брата.

  — Тут так холодно. Бабушка будет волноваться, — со слезами на глазах ответила девочка, утыкаясь носом в грудь мальчика и продолжая крепко обнимать его, не давая тому отойти от нее ни на шаг.

  — Кем мы будем, если оставим его в беде? Мы ведь обещали родителям быть храбрыми, правда? Помнишь, что говорила бабушка? Обещания надо выполнять, — попытался успокоить русую девочку мальчик, сделав попытку отстранить ее от себя.

  Наблюдая за детьми, мужчина поднял взгляд в сторону, куда смотрел ребенок, и увидел на ветви яблони дрожащего и промокшего белого котенка.

  — А если ты упадешь?

  — Не упаду. Ты же мне веришь? – с ободряющей улыбкой спросил мальчишка, смахивая с лица прилипшие пряди растрепанных волос и делая еще одну попытку отстранить от себя девочку, на этот раз успешно. Малышка согласно кивнула и обняла себя за плечи, пытаясь унять слезы и дрожь, продолжая стоять под дождем. Черноволосый мальчик, бросив взгляд на котенка, направился к дереву и решительно стал забираться на него, изредка царапаясь о тонкие сучки и веточки, но не сдаваясь. Наконец достигнув цели, то есть ветви, на котором сидел пушистый комочек, ребенок бросил мимолетный взгляд вниз и вцепился в ветку крепче, переводя дух и возвращая себе решительный настрой. Сколько бы мальчик ни звал к себе котенка, тот наотрез не желал идти навстречу и продолжал сидеть там же, где и сидел, поэтому, глубоко вздохнув и выдохнув, мальчишка полез дальше, все ближе подбираясь к животному. И стоило ему приблизиться к котенку на расстояние вытянутой руки, как он сразу же схватил его за шкирку, прижимая к себе одной рукой, вот только котенок впился коготками в нее и, вырвавшись, быстро залез мальчугану на шею, удерживая себя на нем с помощью когтей, отчего тот от неожиданности ойкнул и соскользнул с дерева, теперь не полностью сидя на ветке, а держась за нее руками. Девочка испуганно прижала ладошки ко рту и заплакала сильнее, дрожа и совершенно не зная, что делать, а мальчик, смотря на нее и слушая тихий писк такого же испуганного маленького существа, вцепившегося в него, не мог позволить себе оплошать, чувствуя ответственность за этих двоих. Сказочник, наблюдая за попытками детей помочь животному, подбежал к ним, собираясь спросить, где же живет бабушка этих ребят и кого позвать, чтобы им помочь, но он не смог прикоснуться к девочке — его рука прошла сквозь малышку, отчего писатель непонимающе нахмурился, в глазах резко потемнело и дышать вновь стало немного сложнее.

  Он вспомнил.

  Это он сейчас висел на дереве, с беззаботной улыбкой для девочки пытаясь придумать, как же не сорваться вниз и аккуратно спуститься, что было в разы сложнее в такую погоду и с таким грузом ответственности на плечах. В тот холодный день лета он все же смог осторожно спуститься на землю, ничего себе не сломав, разве что руки и ноги были в мелких царапинах от веточек, а на шее уже постарались острые коготки котенка, который, ко всему прочему, оказался девочкой. Тогда он провалялся с простудой целую неделю, не вылезая из постели, а рядом спал белобрысый комок шерсти, которого бабушка решила оставить. Все же она не смогла выгнать на улицу котенка после стольких стараний внука, к тому же у него [котенка] были такие необыкновенные глаза, порою в темноте поблескивающие алым. Кошка выросла настоящей красавицей и была невероятно умной, она всегда внимательно слушала все, что рассказывал ей в детстве писатель, тихо и размеренно мурча, — это всегда успокаивало его. Но родители не забрали кошку, оставив ее у бабушки, а через пару лет она начала чахнуть, из игривых и умных глаз исчез озорной огонек, и она целыми днями спала, а когда писатель в следующий раз приехал, кошка просидела с ним весь вечер, пока он не уснул, словно прощаясь, и на утро ее нигде не нашли.

  Она ушла.

  Говорят, когда коты чувствуют подступающую смерть, они всегда уходят. Все же они тоже имеют гордость и не обрекают тех, кто за ними столько ухаживал, на наблюдение за их окончательным увяданием.