Беззаконная комета

Глава 16. Обновление от 1 ноября

Часть 4. Сквозь огонь

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ПОСЛЕДНЯЯ ИСПОВЕДЬ

 

Доктор Виллие аккуратно закрепил бинт на лодыжке графини Платер, и слегка улыбнулся той поспешности, с которой его случайная пациентка, облегченно вздохнув, укрылась одеялом чуть не до самого подбородка.

– Странный парадокс, – негромко произнес он своим удивительно приятным, бархатистым баритоном. – Чем красивее женщина, тем больше смущает ее врачебный осмотр. Дурнушки, как правило, не столь застенчивы.

– Уверена, доктор, что у вас имеется теория на сей счет, –  отозвалась Оля, польщенная комплиментом.

– Как вам сказать, мадам, – пряча лукавую усмешку, лейб-медик захлопнул саквояж и поднялся. – Люди бывают разные… Как говорят немцы: “ Mein Gott, wie dein großer Tiergarten!” (Господи, как велик твой зверинец! (нем.) Что же касается именно вас, то, несомненно, что вы считаете окружающих недостойными созерцать столь совершенную красоту. Я угадал?

Оля затряслась от смеха, тут же зажмурилась от боли в поврежденной ноге, но, несмотря на это, закатилась еще громче.

– Какая прелесть! Почему же мне это самой не приходило в голову? - смеясь, проговорила она. – Благодарю, доктор, вы открыли мне глаза. Решено: когда я наконец получу трон, достойный моей красоты, вам будет оказана высочайшая честь стать моим придворным Эскулапом.

– Я буду считать дни в ожидании этого часа, графиня. Но имейте в виду, я уже стар, так что поторопитесь и с выздоровлением, и с завоеванием трона, – с улыбкой поклонившись красавице-пациентке, Виллие вышел из комнаты.

Светлана, стоявшая в ожидании возле окна, поспешно приблизилась к нему:

 – Все в порядке, доктор?

 – Полагаю, что да, мадемуазель, – кивнул лейб-медик. – Но, разумеется, вывих – дело слишком серьезное, чтобы стоило рассчитывать на быстрое выздоровление. По моим расчетам, пройдет не менее двух-трех дней, прежде чем ваша тетушка сможет встать на ноги.

– Неужели так долго? – вырвалось у Светланы, невольно задумавшейся, со свойственным ей эгоизмом, не повредит ли Ольгино нездоровье ее планам.

Виллие прервал ее мысли, вкрадчиво осведомившись:

– А вам, мадемуазель, не нужна медицинская помощь?

– Мне? – девушка покраснела, вспомнив об изрезанной осколками спине, чьи бесчисленные ранки до сих пор весьма ощутимо саднили и беспокоили ее. - Нет, доктор, благодарю, со мной все в порядке.

– Вы уверены? - чуть улыбнувшись, негромко произнес лейб-медик.

После этих слов Капитолина, вытирающая посуду возле обеденного стола, внезапно застыла с полотенцем в руках, напряженно дожидаясь ответа своей госпожи. Та невольно смешалась, чувствуя на себе проницательный взгляд пожилого шотландца. Что было у него на уме? И в чем причина этой странной настойчивости? Неужели император все-таки заметил, что она была ранена, и рассказал об этом своему врачу? Похоже на то. Что ж, если Александр Павлович счел Виллие достойным доверия, у нее нет оснований сомневаться в его порядочности.

Но, как бы то ни было, пройдет еще немало времени, прежде чем она сможет позволить мужчине прикоснуться к себе хотя бы кончиком пальца. А кроме того, если Виллие задержится в домике дольше, чем следует, это наверняка вызовет ненужные подозрения у Ольги, которая до сих пор не знает, и дай Бог, не узнает ничего о том, что произошло сегодня ночью. Многие знания - многие печали... Светлана не сдержала горькой усмешки. И ответив успокаивающим взглядом на тревожно-вопросительный взгляд Капы, ответила врачу императора:

– Я абсолютно здорова, доктор. Но, тем не менее, благодарю вас за то, что вы спросили об этом.

Мгновение Виллие сверлил ее пристально-насмешливым взглядом чуть выцветших, светло-серых глаз, затем, раскрыв саквояж, порылся в нем, и извлек на свет небольшой стеклянный флакон, наполненный какой-то темной мазью.

– Этот бальзам прекрасно снимает воспаление и ускоряет заживление ран, – невозмутимо проговорил он, ставя пузырек на обеденный стол. – Рекомендую использовать его не менее двух раз в день, и регулярно менять повязку. Желаю вам и вашей тетушке скорейшего выздоровления, мадемуазель. Честь имею…

С этими словами лейб-медик, отвесив юной графине поклон, водрузил на голову шляпу и скрылся за дверью.

Девушки переглянулись.

– Как же он узнал о вашей ране, барышня? - нарушила молчание Капитолина.

– Тише! – укоризненно взглянув на нее, Светлана поднесла палец к губам. – В этом как раз нет ничего таинственного. Странно другое…

Она умолкла, не договорив, и снова задумалась, на некоторое время забыв о горничной.

– О чем вы говорите, барышня? – окликнула  Капитолина.

– Нет… Ни о чем, Капа, – рассеянно ответила Светлана. – Я просто не могу понять, как же в действительности относится ко мне император…



Марина Одинец

Отредактировано: 27.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться