Биение.

Размер шрифта: - +

Часть вторая. Середина. Глава одиннадцатая. Призрак

В тот день, когда черное стало серым, многие месяцы запертые на святом холме храмовники впервые увидели облака. Тьма осела, осыпалась пеплом, но открывшаяся взгляду серая равнина не сулила спокойствия. На восток от священного холма над поганым Пиром тьма стояла столбом, упираясь в небосвод, закручиваясь гигантским вихрем, но не тем смерчем, который поднимает порой в степи шатры и даже скот, а тем, что вкручивается в землю, словно бур в дерево. Ничего не было видно вокруг, кроме этого ужаса, только колья да жерди подсказывали дорогу от Бараггала к речной пристани на берегу Азу, да обугленная часовня на фоне смерча отмечала место, на котором полторы тысячи лет назад охваченный пламенем Энки обхватил плечи.

– Человек! – закричал кто-то из младших храмовников, показывая на юг.

Действительно, по серой равнине полз человек. Он пытался вставать на колени и на руки, но руки его подгибались, а ноги не слушались. До него было не более четверти лиги.

– Это не тот призрак, что чудился нам у часовни Энки? – спросил дакит Пеллис, предстоятель Храма Святого Пламени.

– Вряд ли, – усомнился маленький старик Кадус, предстоятель Храма Энки. – Этот вроде бы ростом повыше, или длиннее, раз уж он ползет. Да и старый совсем. Или истерзанный, что ли… К тому же у того был алый платок на горле…

– Потерялся платок? – предположил Пеллис и с подозрением окинул предстоятеля внимательным взглядом. – А может быть, это тот призрак, что являлся каждому из нас?

– Морок то был, – пробормотал Кадус. – Морок от Светлой Пустоши. Кому еще придет в голову рушить священные храмы?

– А ну-ка! – окликнул седой Павус, предстоятель Храма Праха Божественного, послушников. – Ребятки! Возьмите носилки, на которых носите навоз на поле. Уложите этого ползуна на них да несите его сюда! Одеяло! Одеяло возьмите! Может, хоть этот безумец что-то нам расскажет…

Сразу четверо храмовников ринулись за неизвестным, но их хватило только на десять шагов. У всех четверых горлом пошла кровь, носилки воткнулись в грязный снег, трое доползли назад, четвертого вынес предстоятель Храма Последнего Выбора – посеченный морщинами высокий и крепкий калам Турбар. Похлопав по щекам бедолагу и убедившись, что тот жив, Турбар взял одеяло и зашагал за неизвестным налегке. Когда Турбар затащил его на холм и, сняв с плеча, опустил на деревянную скамью у входа в зиккурат единого храма, Павус, Пеллис и Кадус с недоумением разглядели старого, изможденного человека в лохмотьях. Щеки и руки его были в пятнах обморожения, сапоги на ногах покрыты льдом, белеющую в разодранном вороте шею покрывал под подбородок и тянулся к ушам шрам от давнего ужасного ожога. Незнакомец открыл глаза, тяжело вздохнул и принял дрожащими ладонями из рук Павуса чашу с горячим напитком.

– Кто ты? – клацнул клыками дакит Пеллис. – Как ты сумел пройти через Пустошь? Уже два года никто не достигал нас.

– Это Софус, – сказал Турбар. – Именно он и отправил меня сюда. Как знал, что я ему пригожусь.

– Софус? – удивился Кадус, которому приходилось почти подпрыгивать, чтобы увидеть незнакомца, так мал предстоятель был ростом. – Главный колдун Ардууса? Я ж видел его когда-то. И прошло с тех пор лет пять или шесть, а по его виду, так миновало лет двадцать. Софус, значит… Даже не знаю, хорошая это весть или плохая? С другой стороны, от кого узнавать новости, как не от главного мага Ардууса? Что за дела творятся за пределами Светлой Пустоши, почтенный колдун? Не бойся, у нас давно уже нет ни одного инквизитора. Отвечай, что творится в Анкиде? Что за пакость клубится над Пиром? И почему сегодня все закончилось?

– Все началось, – прохрипел Софус, отодвинув чашу. – Сегодня все началось. Или продолжилось. Не знаю, кто сейчас правит в Ардуусе, Пурус или еще кто, я покинул столицу в тот день, когда короля должны были назвать императором, но думаю, что тот, кто сидит на императорском троне теперь, примеряет не корону правителя Анкиды, а личину Губителя.

– Губителя? – не понял Павус. – Какого еще губителя? И что может загубить губитель, тут и так все погублено. Всего и осталось – холм Бараггала да полоска земли вокруг – не будет и ста шагов. Толком ни травы не скосить, ни огородик возделать. Солнца почти нет! Тем более середина зимы. Мы почти голодаем!

– Почти, – кивнул Софус и положил ладонь на обожженное когда-то горло. – И это тоже – почти. Не дошел на шаг. Не допил глоток. Не добросил на локоть. Все. Больше так быть не может. Теперь придет конец всякой дряни. Или конец всему. Нить смотана, – Софус снова хлопнул себя по груди, как будто искал что-то под лохмотьями, и рассмеялся. – Вырвал ведь, как на пушинку дунул, вырвал. Силен, очень силен. Умер бы от страха, если б умел… Но не умер. Так что… о чем это я? Да. Нить смотана… Пусть даже она теперь в чужих руках. Пришел срок. Больше его не отринуть. Труба зовет, даже если мы ее не слышим.

– Ты в своем уме? – прошептал Кадус. – Что ты говоришь?

– Мое настоящее имя – Намтар, – прохрипел Софус, залился клокочущим смехом и потянул лохмотья вниз, обнажая обтянутые зарубцевавшейся кожей ребра. – Здесь все закончится. Я был полторы тысячи лет на поле Бараггала. Время пришло… догореть.



Сергей Малицкий

Отредактировано: 28.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: