Биохимия против

2

Я стоял у иллюминатора в кают-компании и наблюдал за слаженной работой аппаратуры блокады. Вот треугольник бакенов засветился зелёным и тут же к проходу в силовой оболочке потянулся караван транспортников со спиртом, навстречу ему параллельным курсом со стороны планетоида двинулась цепочка таких же, но пустых кораблей.

В моих мыслях царил полный разброд. Я не понимал, что происходит. Последние слова Десятова, поведение адмирала, наше бездеятельность — ничто не укладывалось в привычные рамки.

"Есть вакцина", — так я расшифровал шёпот умиравшего. Но у кого? У независимых или у адмирала? Или где-то ещё? И почему её скрывают? И, самое главное, почему мы болтаемся тут уже третьи сутки, занимаясь производством самогона для оравы неизлечимых алкоголиков? Чего ждём? Вопросы, вопросы, и ни одного ответа.

В моём кармане лежал знак повстанцев, сорванный с груди Десятова. Вот и ещё одна загадка. Ничего необычного в кругляше не было. Ни зашитой микросхемы с данными, ни принимающей-передающей аппаратуры. Обычная пластина: жёлтый металл, эмаль, гравировка. Поцарапанная с реверса, и сильно. Я достал значок и перевернул его обратной стороной к свету. Да, штришки, загогулины, не складывающиеся в рисунок или надпись. Возможно, шифр. Но без ключа его не разгадать.

Мои раздумья прервал мелодичный сигнал комма: вызывал адмирал. Я одёрнул мундир, поправил фуражку, щёлкнул сапогами и поспешил на встречу.

По дороге я обогнал процессию официантов, катящих перед собой тележки с серебряными блюдами. Один грузовой трюм и орудийный отсек были отданы в угоду адмиральскому желудку, настолько утончённому, что пользоваться трудом корабельной кухни и продуктами из общего морозильника он никак не мог. Я снова вздохнул. Останется ли хоть что-то от моего крейсера к концу нашего путешествия? Каждый день нахождения Хопкингса на борту приносил больше урона, чем сотня рогулианских беспилотников, атаковавших корабль высокоточными ядерными ракетами. Щиты крейсера раскалились, казалось, ещё минута, и инопланетникам удасться взорвать флагман нашего флота, рассеяв его на тысячи мелких обломков. Два боковых энергобота сгорели, третий, центральный, приняв на себя всё мощь вражеской атаки, тоже держался из последних сил. И если бы не звено истребителей Ковальчука, заставившее рогулианцев перевести огонь на себя, возможно, сегодня адмиралу не удалось бы так вкусно пообедать.

Охрана распахнула дубовые двери, и я вошёл в логово сибарита.

— Садитесь, капитан, — широким жестом приветствовал меня Хопкингс.

Я молча сел в предложенное кожаное кресло, чёрное, неожиданно бархатное на ощупь. Попрыгунчик с Зафира? Рогулианский медведь? От гедонизма адмирала уже начинало тошнить. Как и от его акварелей, бездарных, мутных разводов синего, но в золотой оправе, что были развешены на каждой стене.

— Не предлагаю вам выпить, хе-хе, в сложившейся ситуации, — начал разговор Хопкингс, умащивая свою тушку в такое же кресло напротив, — и не располагаю временем для длительной беседы: дела, знаете ли, ждут. (Да-да, обед стынет. Как же, видели.) Поэтому перейду сразу к делу: я поручаю вам важную миссию — доставить тело торговца и его корабль на поверхность планетоида. Скрытно, без лишней огласки. Вернётесь обратно с попутным транспортом, захватив посылку от Добкинса. Вот, кстати, пакет с инструкциями для него. Посылку поместите в морозильник. По выполнении — доложите.

Вскочив, я взял протянутый тонкий конверт из плотного пластика.

— Разрешите идти?

— Да-да, идите.

Вот и весь разговор. Признаков нетерпения в движениях и голосе адмирала я не заметил, однако, он определённо нервничал. Иначе к чему вся эта сцена?

Уже подходя к переоборудованному под морг грузовому отсеку, — увы, но на войне как на войне, — я удивился выбору адмирала. Дать такое поручение командиру крейсера мог либо высокомерный аристократ, считающий всех ниже себя по званию слугами и не делающий между ними различия, либо законченный параноик, не доверяющий никому и ничему. Я тяжко вздохнул.

 

С помощью двух рядовых, оказавшихся поблизости, я загрузил контейнер с телом Десятова в маломестный челнок торговца, втащил две канистры с водой, втиснулся сам, проверил готовность к запуску. Панель управления, внутренняя обшивка, да и сам кораблик в целом производили впечатление хлама, найденного на помойке. Коррозия элементов достигала критического уровня, откуда-то постоянно шипело, булькало и трещало. И всё это на фоне грязно-зелёных разводов плесени, обрывков проводов и чудовищного запаха гнили, составлявшего, казалось, не менее половины душной атмосферы развалины. Я защёлкнул шлем скафандра, избавляя себя хотя бы от половины неприятных ощущений.

Программа полёта задана, всё остальное сделает автоматика. Я нажал кнопку "Старт" и развернулся в кресле пилота. Открыв контейнер, я не удивился тому, что торговец был выряжен в форму повстанцев, а обломок шпаги исчез. Замысел адмирала стал очевиден. Я решил добавить ещё один штрих к инсценировке "торгаш привозит чуму в мирный рабочий посёлок" — прикрутить к одежде Десятова почётный значок. Он был у меня с собой. Пришлось разоблачаться и снова вдыхать пропитанный миазмами тлена и разложения воздух, но я полагал, что это того стоило. Я достал из кармана кругляш и, чтобы он не мешал мне снова залезть в скафандр, положил на пульт управления. Эффект этого простого, казалось бы, действия был настолько неожиданным, что я забыл о царящих вокруг запахах и глубоко ахнул.



Павел Пименов

Отредактировано: 03.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться