Блеф и Домино

Размер шрифта: - +

Глава 1. Да ты блефуешь!

 

   Зеркальце с бешеным упорством бьется о мое бедро прямо через чехол. И кому там неймется? Хотя что за вопрос? Мне прекрасно известно, кто этот добросердечный, милый, обаятельнейший, терпеливый и полностью доверяющий мне человек. Да, главное во всем чередование ‒ это «терпеливый». Правда к характеристикам требовалось прибавить по минусику, чтобы объективно и своевременно исключить попытку погорланить лишние дифирамбы.

Я продолжаю прижиматься спиной к стене, а зеркальце методично дубасит меня по ноге. Чего-чего, а упрямства у моего названого наставника в избытке. Он мог бы даже, к примеру, делиться им, как конфетками. А что, в убыток бы не ушел. У него все это на раз восполнялось, словно яд у змеи. Ведь находит же где-то мужик вдохновение для каждодневного вытряхивания из меня метафизического отрицательного субстрата, которое с легкой руки называет обыкновенной дурью.

Так и получается, что у наставника Раже водится в избытке упрямство, а у меня дурь. «Дурная голова», «дурью маешься», «дурака валяешь», «маленькая никчемная дурачина» ‒ ага, вот это все про меня. А еще «посиди тихохонько в уголке, поковыряй что-нибудь, ну, скажем, плесень из пола, жучков, червячков, но только, пожалуйста, слезно прошу, не нервируй меня!» 

По мне, Раже преувеличивает. Лично я могла вспомнить два… ну, три случая… Лады, пусть будет семь, когда мне по праву можно было присвоить звание «дурная голова». 

А так я сущая лапочка. И это, кстати, не мои слова, а Мурочки. А Мурочка фигню не скажет. Да и Домино с ним согласен. Хотя мнение вот этого субъекта считать вообще не стоит. Он меня как бы сожрать намеревается, поэтому «лапушечность» потенциальной еды ему только на руку. Эстетическое удовольствие перед началом трапезы.

Я выглядываю из-за угла. Пока все тихо.

Зеркальце все не унимается. Вот это контроль! Даже схорониться спокойно перед началом важной миссии не дают.

Деловито задираю край платья ‒ сегодня нежно-розового в стиле «ваш сладкий тортик», ‒ откидываю пальцем крышку чехла и извлекаю зеркальце. Поразмыслив, приседаю на корточки и пару секунд наблюдаю, как плотный серебристый кругляш возмущенно подпрыгивает на ладони.

Убедившись, что упорство Раже берет надо мной верх и сегодня, откидываю верхнюю часть конструкции и сую начавшее извергаться искрами зеркальце под нос неспешно шествующему мимо пухлому коту.

‒ Беатрис Люче!

Раже, а точнее, его материализовавшаяся из искорок голова, по-видимому, решив, что мир не достоин слушать его чарующий голос, озвучивающий скучные приветствия, просто с ходу вопит на животное. А что обычно следует орать? Конечно же, мое имя. Его вообще спокойно произносить не советуется, только орать ‒ и желательно со всей истеричностью.

‒ Ма-а-аяу, ‒ отвечает моему наставнику сочный кошачий бас.

‒ Беатрис?.. ‒ переспрашивает Раже, вглядываясь в пушистую мордуленцию перед собой. По всей видимости, у наставника возникли определенные сомнения, ведь кот оказался счастливым обладателем шерсти, оттенок которой до жути напоминает цвет моих волос. Такая же апельсиновая животинка.

‒ Ма-а-аяу, ‒ между тем деловито сообщает мужчине о своем праведном возмущении кот. Ради такого дела звереныш даже откладывает свои «куда-хочу-туда-скачу» дела и вальяжно усаживается перед моей рукой с зеркальцем. Видать, приготовился вести результативные переговоры.

Все это время я удерживаю свободную руку у губ, чтобы остановить рвущийся наружу смех. Щеки раздувает, как у запасливого и не в меру жадного грызуна, но моя эмоциональная стойкость определенно достойна попасть в легенды.

‒ Беатрис! ‒ грозно зовет меня Раже. Без моего вмешательства он не в состоянии оценить, что происходит вокруг. Для этого пришлось бы поворачивать зеркальце.

‒ Ладно, ладно. ‒ Я салютую коту, который тут же с важным видом продолжает свой кошачий путь, и подношу зеркальце к лицу.

‒ Где ты сейчас?

‒ Не в конторе, ‒ сообщаю, мило улыбаясь.

Раже едва не захлебывается кашлем.

‒ Это и без тебя понятно, что тебя тут нет! Наказать бы твою нерадивую персонку.

‒ Если без меня понятно, что меня там нет, может, тогда и без меня меня накажем? 

‒ Ты что, стараешься сбить с правильного пути мои мысли? Своими словесными конструкциями, своими… этими гово-о-орилками…

‒ Да как можно!   

Пожалуй, не представляй магия в зеркальце из себя всего лишь серебристые искры, то можно было воочию увидеть, как щеки Раже покрываются багряными пупырышками. Сам наставник утверждает, что ранее у него таких проблем с кожей не водилось, и все началось, когда в его жизнь ворвалась я. То есть читай между строк: «У меня на тебя жутчайшая аллергия, маленький ты рыжий свин».

Точно не знаю, но Раже где-то лет сорок. Наставник все время ссылается на высоту своего опыта, поэтому молча верю, что он у него огромный. Для мужчины, столь часто брюзжащего и склонного идти на поводу у пошаливающих нервишек, он вполне так неплохо выглядит. Черные кудри без единого намека на седину обычно собираются им в высокий хвост. В лице прослеживается особая острота: острые черты, тонкие мазки бровей с заостренными кончиками, напоминающий чуть вытянутый клюв нос. И нравоучительно острый взгляд раскосых глаз. Был бы вполне привлекательным мужчинкой, если бы не так сильно занудствовал.  



Аркадия Ночка

Отредактировано: 20.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться