Блеск софитов

Размер шрифта: - +

Глава 23

Марго

 

Но если бы ты знал, как мне тяжело!

Я мучилась, ожидая тебя! Я не ревнива.

Я верю тебе, когда ты тут, со мной; но когда ты

где-то один ведёшь свою непонятную мне жизнь...

 

(с) к/ф «Анна Каренина».

 

Без Антона все было каким-то… неправильным.

Пустым и хмурым виделось обычно уютное жилище. Полотенце в ванной комнате лежало не на своем месте, не молол зерна верой и правдой служивший кофейный аппарат, и не окутывал успевший стать неотлучным спутником аромат пряного парфюма. Выудила из шкафа ту самую черную футболку, в которой возвращалась в пять утра после дикой лесной прогулки, нырнула в охотно прильнувшую к телу ткань – не помогло. По-прежнему неправильно стоял стул у журнального столика, не так тикали часы над кроватью, да и все вокруг выглядело бесцветно-серым и блеклым, навевая безмолвную грусть.

Развесила в гардеробной платья по цветам, расставила книги на полках по алфавиту, почистила пестревшую новыми уведомлениями электронную почту – прошло двадцать минут. Уверовала, что, если просижу на месте еще хотя бы час, точно поеду крышей, поэтому спешно собралась и с чувством невероятного облегчения захлопнула дверь. Дернулась испуганно из-за неведомо как и неизвестно зачем материализовавшегося около моей квартиры швейцара.

– Егор! Так и до могилы довести не долго! Поседеешь тут, – отчитывала парня грубее, чем, возможно, стоило: – когда всякие, как привидения, бродят. Ты зачем здесь?

– Камера внизу барахлит, коридор ваш не видно, – блеяло вихрастое недоразумение, возбужденно теребя лацкан форменного ярко-красного, словно рябина, пиджака. – Вот поднялся, хотел проверить.

– Горе ты луковое, – устало выдохнула, боясь вообразить, что ждет нас с таким консьержем. – И чему вас только учат? У тебя внизу все записано, все телефоны указаны. Свяжись с техниками, оставь заявку.

Шли по безлюдному просторному коридору молча – Егор явно робел в моем присутствии. Пропустил вперед, когда бесшумно разъехались двери зеркального лифта, и встал с краю, в самый угол, чтобы ненароком не зацепить мое драгоценное высочество. Парень избегал встречаться со мной взглядом и то и дело дотрагивался до подбородка с редкими, едва заметными волосками щетины, торчащими в разные стороны.

– Маргарита Владиславовна, – ударилось в спину нерешительным эхо, когда я на высоком старте собиралась покинуть фойе. – А у вас есть … молодой человек?

– Есть, Егорка. И молодой человек. И строгий отец. А еще отвратительный нрав и вагон комплексов, – выложила правду как на духу – когда смеешься, в нее почему-то никогда не верят, и помахала швейцару на прощание рукой: – не скучай!

По дороге заскочила в «Старбакс» и взяла два пол-литровых ванильных латте – нежный кофе для себя и для сурового бородатого мужика, сутками обретавшегося в диджейке и изредка выбиравшегося подышать загазованным воздухом на балкон.

В черном потертом от времени кожаном кресле перед пультом сидело патлатое чудовище тридцати лет, обычно задевавшее макушкой не слишком высокие дверные проемы и весившее центнер. С сережкой-кольцом в ноздре, тоннелем в ухе и в безразмерной белой футболке с дурацкой надписью «Не пью, не курю, при слове «*опа» падаю в обморок».

Неотъемлемая часть моей жизни – эмси Макс, сотворивший не один десяток безумно крутых миксов и аранжировок. Пьет исключительно по праздникам, много курит и активно отрицает институт брака и семьи. Слава богу, большинство наших слушателей не имели удовольствия его лицезреть, а не то бросились бы врассыпную в панике.

– Максик, а я тебе вкусняшку привезла, – произнесла тихо-тихо. К Богу музыки можно было обращаться только так: на «вы» и шепотом, дабы не спугнуть капризную, частенько несговорчивую музу. А для стимулирования, так сказать, творческого процесса стоило преподнести литровую бадью горячо любимой диджеем вкусной коричневой жидкости, что я, собственно, и сделала.

– Ритка, душа моя, – пробасил на всю комнатенку этот абориген, выхватил из моих пальцев бумажный стаканчик и присосался к вожделенному напитку.

Не стала портить минуты блаженства, подождала, пока мужчина обратит на меня внимание и аккуратно подсунула ему под локоть сложенные листы. Он торопливо развернул их и чуть ли не носом зарылся в нацарапанные от руки строчки.

– Бельская, ты влюбилась что ли? – безошибочно определил мое настроение и произошедшие перемены Макс. – Стихи пронзительные пишешь. В мужской футболке и простеньких шортах выглядишь лучше, чем твои коллеги по цеху в Дольче.

– Подберешь чего? – воззрилась на друга глазами нежной фиалки, специально не дав ответа на вопрос – личное пусть пока остается личным.

Когда мы корпели над новым хитом, всегда растворялась в царстве ритма и мелодий, так что не удивилась, куда делись три часа. Максим пообещал еще доработать склеенный набросок, но я уже была довольна получившимся результатом и выходила в коридор окрыленная. Возвращаться в одинокую квартиру не хотелось, поэтому решила попытать счастья – вдруг Серов уже освободился.

– Антон, – проскрежетала хрипло, с трудом ворочая непослушным языком, словно песка наелась, когда длинные гудки сменились не слишком приветливым «алло».

– Что, Рит? – голос собеседника прозвучал не раздраженно, нет, но очень серьезно и сосредоточенно, отчего я пожалела об опрометчиво принятом решении ему позвонить. Хотела верить, что Серов занят чем-то действительно важным, но не исключала и варианта, что он просто хорошо проводит время в компании обладательницы таинственного сопрано.



Алекса Гранд

Отредактировано: 08.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться