Блеск софитов

Размер шрифта: - +

Глава 26

Антон

 

Напитки вообще склонны не получаться,

когда готовишь их сам. Куда приятнее принять

чашечку из чьих-нибудь заботливых рук.

 

(с) «Темное эхо», Ф. Дж. Коттэм.

 

Прикосновение грубой мужской ладони к Ритиному запястью, и я уже готов вспыхнуть, словно обильно смоченный в керосине фитиль. И не имеет значения, что мы с Мишкой дружим с раннего детства и вытаскивали друг друга из таких заварушек, что мама не горюй. И не важно, что Сид знает о сделке с Грацинским – Маргарита настолько обаятельна в своей искренности и естественности, что можно попросту утратить рассудок.

Опустился на низенькую софу рядом с девушкой, по-хозяйски перетащил ее к себе на колени и, повинуясь первобытному инстинкту, пристроил руки на тонкой талии. Все мое существо будто ощетинилось и требовало всеми возможными способами продемонстрировать: Бельскую трогать нельзя. Сиденко при виде не свойственных мне собственнических замашек басовито хохотнул и облокотился о мягкую кожаную спинку дивана: капельки пота все еще блестели на его непривычно бледном лице.

– Ну, рассказывай, как ты докатился до такой жизни, Мих, – я поинтересовался скорее сочувственно, нежели укоризненно, носом уткнувшись в Ритино плечо, пахшее чем-то едва-уловимым, цитрусовым.

– Да дурак, – Сид беззаботно махнул рукой, как будто это не его откачивали всего полчаса назад. – Любопытно стало, что всем так нравится в этих волшебных таблетках. Дрянь редкостная!

Мишка скривился, как от горькой микстуры, а Рита неожиданно серьезно проронила.

– Иллюзия, что ты свободен. Нет рамок. Нет границ. Нет боли, – красивый глубокий голос лился напевно, хоть и повествовал о страшных вещах.

– Ты …? – оборвал на середине неуместный вопрос: да какая, к черту разница, пробовала Марго наркоту или нет, если сейчас она сидит рядом без единого признака этой заразы в крови.

– Транки *[1] пару недель. После того, как мама… – все мы умолкли разом, я же задумался о том, как скоротечен и непредсказуем наш век. И надо, наверное, спешить жить, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно растраченное на всякие пустяки время.

Нашел пальцами слегка выпирающую венку на Ритиной шее и прочертил дорожку по бархатистой коже. Краем глаза заметил, как отворачивается Сиденко, не желая быть свидетелем чужой щемящей нежности. Вовремя вернулась Галина: с легким стуком опустила поднос на стеклянный столик, расставила вместительные бледно-желтые чашки и разлила в них дурманяще-крепкую ароматную жидкость. Марго потянулась к пиале с солеными крекерами и аппетитно захрустела угощением, пока Галя придерживала блюдце для Михаила: его руки все еще ходили ходуном, грозя расплескать горячий напиток.

Официантка ненароком поправляла съехавший с широких плеч друга плед, наполняла его чашку, когда та пустела, и премило суетилась, как большинство влюбленных девушек в присутствии объекта страсти. А вот Сид в упор не видел ее стараний, сосредоточившись на Маргарите, внимательно слушавшей его байки. Галина изредка недобро косилась на Бельскую, но в открытую конфронтацию вступать не решалась, видимо, дорожа своими длинными наращенными волосами.

– Сколько? – уточнил я у Михи, слегка запутавшись в расчетах.

– Три дня, – враз посуровел друг, возвращая блюдце на стол. Стекло обиженно звякнуло, Галя тревожно прикусила губу, а я пожалел, что напомнил о сроках.

Молча кивнул приятелю и вместе с Ритой покинул утопающие в полумраке «Девять с половиной недель». Тем временем, на улице уже рассвело, и даже прошел дождь, смывший с асфальта серый налет пыли. В воздухе пахло озоном и скошенной травой, яркое солнце слепило глаза, подсвечивая чистое лазурное небо. Облокотился на капот припаркованной рядом с баром кии и закурил. Отвлекся на какую-то секунду, а Марго уже ловко стащила из моих пальцев сигарету, как кошка – оставленную на кухне без присмотра котлету.

Девушка со вкусом затянулась, прищурившись и посматривая на меня сквозь густые ресницы – любую другую на ее месте я бы наверняка отругал, а вот Бельской вредная привычка шла невероятно. Рита усмехнулась, убедившись, что очередная шалость сошла ей с рук и выпустила несколько колец дыма.

– Антон, а ты умеешь хранить тайны? – позвала она томно, придвигаясь ближе ко мне и как будто нечаянно задевая мое бедро. Рассмеялась гортанно, насладившись моим растерянным видом, и прыгнула на пассажирское сидение, не дожидаясь ответа.

– Тогда погнали, – Марго недолго колдовала над навигатором прежде, чем я с удивлением обнаружил, куда лежит наш путь.

Ехали в тишине, без лишних расспросов – я хотел, чтобы Рита открылась сама, без постороннего вмешательства. Пару раз останавливались, чтобы выпить гадкий придорожный кофе – знаешь ведь, что зерна ненастоящие и послевкусие горькое, жженое, а все равно поддаешься этой необъяснимой романтике.

– Ты не будешь надо мной смеяться? – спросила с дрожью в голосе Марго, когда мы припарковались у оградки Мытищинской школы музыкального воспитания. По крайней мере, так гласила синяя табличка с белыми буквами над входом в красное кирпичное здание.

Понимал, что она хочет поделиться чем-то по-настоящему важным, но не успел ничего пообещать, потому что глаза спутницы округлились в ужасе, а из горла вырвалось сдавленное «Антон». Обернулся.

Зацепившись тоненькими пальчиками за ветку ореха, на высоте примерно двух метров над землей висела девочка лет восьми-десяти. Широкая юбка темно-синего сарафана парусом развевалась на ветру, кудрявые медные волосы казались и вовсе огненно-рыжими на фоне кипенно-белой блузки. Старое дерево опасно затрещало, малышка истошно заголосила, а я с силой рванул ручку двери и, вывалившись из автомобиля, помчался наперерез через весь двор. 



Алекса Гранд

Отредактировано: 08.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться