Блеск софитов

Размер шрифта: - +

Глава 29

Марго

 

Женщины… Что еще сказать… Кто сотворил их?
Господь Бог непревзойденный гений. Волосы…
Говорят, что волосы – это все… Знаешь ли ты,
что такое зарыться лицом в облако волос и захотеть
уснуть вечным сном… Или губы… когда они касаются
твоих губ – это словно глоток вина после перехода
через пустыню… Груди… Ох… Большие, маленькие…
Соски смотрят на тебя как скрытые прожектора…
Ноги… Неважно, похожи ли они на греческие колонны
или на ножки Стэнуэя, главное, что между ними…
Билет в рай…

(с) к/ф «Запах женщины».

 

Это было так смешно и так грустно одновременно.

Я прекрасно понимала, что именно Серов собирается мне сообщить. Но молчала намеренно. Отчаянно желая, чтобы он помучился. Так, как мучилась я, каждую ночь засыпая в его руках и изводя себя размышлениями: сколько в его заботе фальшивого, наносного, а сколько – настоящего.

– Почему ты молчала? – Антон задал вроде бы закономерный вопрос и воззрился на меня, словно в ожидании удара. Как будто я могла достать из-за пояса нож и вонзить ему между ребер в отместку за извилистую тропинку лжи, по которой он провел нас обоих.

– Любопытство – не порок, знаешь ли, – театрально растягивала слова, хлопала картинно ресницами, в общем, испытывала терпение мужчины на прочность, умело обходя какую бы то ни было конкретику. – Но сгубило одну … наивную, не слишком сообразительную Бельскую.

Серов испустил обреченный вздох и бережно взял мое лицо в ладони, а я потеряла дар речи, с удивлением отмечая, что воздуха в легких начинает катастрофически не хватать, как будто кто-то перекрыл клапан подачи кислорода в атмосферу.

– Рит, не закрывайся, пожалуйста, – Антон провел подушечкой большого пальца по моей скуле, а я поймала его за руку, не зная, чего хочу. То ли чтобы он остановился и перестал отвлекать своей нежностью от построения логических цепочек, то ли чтобы сгреб в объятья и сжал до хруста костей.

– Накануне дня рожденья меня предупредил отец. Поначалу я планировала усыпить твою бдительность и в самый неподходящий момент засыпать вопросами, выудить признание, – Серов сверлил меня подозрительным взглядом, явно ожидая вероломного подвоха или очередного фортеля. Я же просто откровенничала, освобождаясь от невыносимого бремени: – а потом и сама не заметила, когда все пошло не по плану. Зачем-то оттягивала разговор, давала себе отсрочку за отсрочкой, втайне надеясь, что ты все-таки признаешься сам.

Пальцы Антона снова пустились в путешествие по тыльной стороне моей ладони, и я ничего не могла поделать с собой и снова тонула в его серьезных темно-карих глазах. Захлебывалась в необъяснимой, не поддающейся логике привязанности к нему и хотела искренне верить, что у него ко мне нечто большее, чем банальная жажда денег.

– Новость о маминой болезни свалилась словно снег на голову. Как в дурацких голливудских фильмах – с каретой скорой помощи и хмурящим брови врачом, сообщающим, что необходима операция. На сердце. Замена трех клапанов, – Серов повествовал спокойно, излагая голые факты, а я внутренне ежилась, представляя, что он пережил в те тревожные мгновения. – Очень кстати появился человек, предложивший хорошие деньги за не сложную вроде услугу. И мне было бы куда проще, если бы ты оказалась такой, какой тебя описывал он и досужие газетчики. Капризной, надменной, пустой.

Мужчина взял небольшую паузу, выпуская воздух из легких, а у меня совершенно не получалось на него злиться: попади я в такую ситуацию, вцепилась бы в подвернувшийся шанс зубами.

– Я вообще фартовый *[1] по жизни, – краешком губ ухмыльнулся Серов. – Как нельзя кстати из Черногории прилетел одноклассник, нашел толкового специалиста, выбил для мамы квоту. И я уже почти послал своего нанимателя в пешее эротическое турне…

– Когда Сиденко вляпался в неприятности, – не нужно было быть гением, чтобы собрать воедино разрозненные факты, так хорошо объяснявшие и раздражавшие меня поздние звонки, и досадные недомолвки.

– Именно. Связался не с теми людьми. Вообразил себя Господом-Богом. Ты имеешь полное право меня осуждать, но Миха столько раз выручал мою проблемную задницу, что я буду последним козлом, если брошу его один на один с бедой, – я ухватилась за ткань футболки и притянула Антона ближе, обвивая ногами крепкие бедра в черных джинсах.

– У тебя осталось два дня. А ты вместо того, чтобы привязать меня к стулу, загонять иголки под ногти и всеми правдами и неправдами выпытывать необходимую информацию, решил поговорить по душам? – искренне восхищалась смелостью Серова, не знавшего наверняка, к чему приведет его откровение – я вполне могла разбить о его голову пару тарелок из никогда не нравившегося мне сервиза, подаренного Грацинскими. – Ты либо круглый дурак, либо превосходный актер и манипулятор, либо …

– Идиот, который позволил себе расслабиться и влюбиться, – вкрадчивый тон заставил вздрогнуть, а простые слова так и вовсе били на поражение, не оставляя ни единой возможности устоять перед харизматичным наглецом.

И если любого другого за такое признание я бы не медля вышвырнула из дома и с радостью спустила бы с лестницы, то Антону я даровала безоговорочное прощение, хоть он о нем и не попросил. Позволила сильным рукам скользнуть под майку и обжечь прикосновением моментально набухшую грудь. Разрешила умелым пальцам стащить с моих бедер черное кружево.

– Я обязательно об этом пожалею, – пробормотала за секунду до того, как утратить способность связно мыслить и складывать слоги в слова.



Алекса Гранд

Отредактировано: 08.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться