Блеск софитов

Размер шрифта: - +

Глава 38

Антон

 

... легко ранить человека, но гораздо труднее

вытащить шип обиды из его сердца.

 

(с) «Принцесса специй», Читра Дивакаруни.

 

Был серьезно настроен проводить Риту до двери и уехать к себе, но девушка, проигнорировав вялое сопротивление, затолкала меня в прихожую, а потом пинками спровадила на кухню, усадив на стул и велев заткнуться. Пока она готовит одуряюще ароматный глинтвейн – без вина, зато с вишневым соком, грейпфрутом и апельсинами. Приправленный корицей, гвоздикой и молотым имбирем, он был настолько вкусным, что я, потеряв остатки стыда, попросил третью порцию. А когда рядом с большой оранжевой кружкой легла пластинка пастилы, я и вовсе простонал от удовольствия, притягивая Марго и усаживая ее к себе на колени.

– Волшебница. Нет – богиня! – я пел дифирамбы кулинарным талантам Бельской, а она мурлыкала какой-то незатейливый мотивчик, любуясь мирно устроившейся у нее на запястье металлической совой.

Явно взявшая пару уроков коварства у троянцев, Ритка затащила меня на диван, напрочь отбивший всякое желание тащиться через пол-Москвы во втором часу ночи. И я крепко уснул, подгребая ближе свернувшуюся калачиком девушку, чтобы наутро снова предаться нудному самобичеванию.

– Я не хочу, чтобы ты ругалась с Владиславом Вениаминовичем из-за меня, – переворачивал подрумянившиеся гренки, пока Марго корчила гримасы, опершись локтями на стол из серого мрамора.

– А я хочу, чтобы люди научились использовать солнечную энергию, открыли лекарство от рака, колонизировали Марс, – со скучающим видом перечисляла Рита, отбивая ноготками по столешнице нечто похожее на имперский марш. *[1]  – И чтобы отец перестал лезть в мою личную жизнь.

Заметил сведенные к переносице брови и скрещенные на груди руки, сигнализировавшие о том, что скользкую тему с Марго лучше не развивать, и замолчал в тряпочку. Попутно сервируя нехитрый, но весьма аппетитный завтрак из нашего любимого с Ванькой блюда и сваренного чудесной техникой горячего крепкого кофе. В который Бельская добавила пару ложек сиропа и немного сливок, превратив обычный американо в божественный мятный мокко.

Взял у Риты обещание отца за вчерашнее не пилить, забывшего вызвать клининговую компанию швейцара не ругать и отправился за Журавлевыми, выклянчив у своей девушки два билета на ее концерт. В благодарность коллеге за то, что прикрыла, и в подарок на день рождение ее дочери.

– Привет, Ириш. Проходи, я не кусаюсь, – Марго дружелюбно подмигнула мявшейся у порога долговязой девочке-подростку с короткими волнистыми волосами каштанового цвета и шикнула на ассистентку, тщетно пытавшуюся замаскировать смех кашлем. – Ну ладно, кусаюсь. Иногда больно. Только хороших именинниц я не трогаю.

Ира робко улыбнулась и несмело прошла к приготовленному специально для нее креслу, чувствуя себя немного неловко в обществе звезды и с любопытством рассматривая ошеломляющее множество баночек, кистей и расчесок разных форм и размеров.

– Примерим сценический образ? – дождавшись утвердительного кивка, помощница Бельской с воодушевлением принялась втирать какой-то крем в радостное лицо Ирины.

И, когда растроганная Лена благодарно стиснула ладони Марго, дверь гримерки распахнулась, пропуская внутрь еще одного посетителя. С появлением которого атмосфера стала напряженной, а не слишком просторное помещение начало казаться совсем уж тесным. 

– Не помню, чтобы я посылала тебе пригласительный, – не слишком тепло встретила отца Рита, и, ничуть не стесняясь присутствия посторонних, жестко добавила: – перестала это делать после двадцатого пропущенного выступления.

– Дочь, перестань делать из меня монстра, – Бельский смущенно провел пятерней по чуть тронутой сединой шевелюре, а потом воскликнул, обнаружив мою коллегу, спрятавшуюся за Ритиной спиной: – Лена? Журавлева?

– Влад, – взволнованно произнесла Елена, выходя из тени и кокетливым жестом поправляя аккуратно уложенные локоны. Женщина выглядела чудо как хорошо в классическом черном платье чуть ниже колен с неглубоким треугольным вырезом и короткими рукавами, так что я прекрасно понимал Владислава Вениаминовича, вынужденного ловить упавшую от изумленного восторга челюсть и возвращать ее на место. – Сколько лет, сколько зим.

– Прошу нас извинить, – быстро нашелся этот импозантный мужчина, беря слегка растерянную Журавлеву за локоток и направляясь вместе с ней к выходу: – пока есть время до начала концерта, мы пропустим по бокалу шампанского в буфете, перемолвимся парой слов.

В осадок выпали все: и враз притихшая Маргарита, и округлившая от удивления глаза Иришка, и не нашедший сразу язвительного комментария я. Только лишь ассистентка Аня, вероятно, переживавшая с младшей Бельской и не такое, невозмутимо вернулась к брошенной на полпути укладке, достав из шкафчика странные изогнутые щипцы.

– И что это такое сейчас было, – озадаченно протянула Марго, морща лоб.

– Любви все возрасты покорны, – Иринка с важным видом процитировала классика *[2], и мы с Ритой все-таки грохнули от смеха, сгибаясь пополам и держась за бока.



Алекса Гранд

Отредактировано: 08.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться