Ближе, чем ты думаешь

Глава 8: Семейное дело

— Придется что? — хрипло со сна спросила Женя, чувствуя как по коже пробегает озноб.

Н подошел ближе и Женя с трудом поборола желание бежать. В свете, падающем из-за открытой двери, лицо Н перестало выглядеть жутким. Просто очень усталое лицо вконец замотавшегося человека.

— Эту штуку, ее надо вытащить, — сказал он. — Другого выхода нет. Я перебрал все варианты, но ничего не выходит, его по-любому нужно извлекать.

— Ты о чем вообще? — от его слов Жене стало совсем нехорошо.

— Артефакт в тебе, его нужно извлечь. Теперь они узнают что он у тебя, и ты не сможешь его защитить. На тебя будут нападать, снова и снова. Его нужно достать и спрятать. Иначе ты умрешь.

— Как ты можешь это знать?

— Могу, — ответил он. Впервые Женя подумала, что в глазах у него, может, и не линзы вовсе. Может, он вообще не притворялся все это время. Может, он настоящий?

— И что ты хочешь сделать? — Женя.

Н пристально посмотрел на нее. Женя поймала этот взгляд и почувствовала как по коже побежали мурашки. И тогда она вспомнила про Васа, который один где-то в руках злодеев.

— Ладно, — сказала она, — Хорошо. Если так нужно, давай, делай что хочешь. Ты обещал спасти моего брата потом, помнишь?

Н кивнул и шагнул ближе. Теперь они стояли совсем вплотную. И он вдруг спросил:

— Можно?

Вид у него был при этом и самоуверенный и чуть-чуть растерянный. Как у мальчика, просящего у девочки разрешения взять ее за руку.

Женя кивнула. Он положил руки ей на плечи, ладони у него оказались ужасно горячими, обжигающими. Н улыбнулся и ласково прошептал ей висок так, что по коже пробежала волна:

— Будет больно. Но я постараюсь сделать это быстро.

Пальцы его левой руки едва ощутимо касались ее плеча и шеи, отыскивая легчайшую пульсацию волшебной вещи. Затем его пальцы остановились над точкой чуть выше ключицы и Женя поняла, что он нашел что искал.

Панический ужас вдруг переполнил ее до краев, как шипучая газировка. Ей нельзя быть здесь, нельзя позволять ему отобрать это! Как она вообще могла доверять ему? Она попыталась вырваться, но Н, конечно, был быстрее.

— Тише, — сказал он и положил свободную ладонь ей на лоб, — Успокойся.

Женя попыталась отвести глаза, увернуться от руки, но ее битва была проиграна до того, как началась. От его ладони все мысли и тревоги смешались и унеслись прочь. В ее сознании стало пусто и ясно, мышцы налились свинцом. Не осталось ни страха, ни воли к свободе, только глубоко внутри мучительно грызла беспомощность.

— Тише, — еще ласковей повторил он и перевел взгляд на ее горло, взгляд, ставший снова сосредоточенным. Что бы он ни делал, видно было, что он тратил много сил — его бледность стала отдавать синевой, даже губы побелели, глаза казались голодными.

“Неужели укусит?”, — вдруг подумала Женя, — “И это все, зачем он меня сюда притащил? Ради лакомого кусочка? Все так и кончится. Я погибну здесь, а Вас вскоре умрет в Москве”.

Мысль о брате подняла у нее внутри волну сопротивления, но не смогла пробить звенящее спокойствие, созданное Н и отступила.

Н снова провел самыми кончиками горячих пальцев по ее шее. Его напряженный взгляд, остановился в одной точке, замерли и пальцы. Женя поняла что за этим последует, но не могла даже закрыть глаз.

Его пальцы надавили сильнее, и Женя с ужасом ощутила, как они легко погружаются в ее шею.

Н не соврал — боль была ослепляющая, как прыжок в ледяную воду, но длилась она всего долю секунды, за которую все ее тело свела болезненная судорога, напрочь унося оцепенение и покой. Женя была вольна делать что ей заблагорассудится, вырваться, бежать, но ей этого больше не хотелось. Она знала теперь, что Н делает. Больше того, сейчас она каким-то образом знала об Н все. Она видела его, целиком, изнутри, все его возможности, все раны и все его мысли. “Так вот оно что!”, — успела подумать она, — “Вот почему...”

Затем все прекратилось и Женя пропала, вместе с памятью о том что узнала.

***

Над головой раскинулось небо, свинцовое, низкое, в обрамлении изумрудных верхушек темных деревьев, достойная картина для похорон. Женя с некоторым удивлением обнаружила, что все еще жива.

“Конечно жива, не выдумывай”, — сказала она себе. И попыталась устроится поудобнее, чувствуя, как затекла шея.

Она лежала на руках у Н, сидящего на зеленых ступеньках старого дома. Ветер, гулявший в вершинах слегка колыхал его волосы. Почувствовав, что она пошевелилась, он улыбнулся:

— С добрым утром.

— Ты достал артефакт?

Он кивнул, следя за выражением ее лица. Значит, теперь охота на нее прекратится, и проклятье больше не будет висеть над головой.

— Ты обещал мне, — сказала она, не заметив, какое странное выражение промелькнуло в глазах Н от этих слов, — теперь помоги мне спасти Васа.

Н явно боялся худшей реакции. По крайней мере, его лицо расслабилось, и взгляд перестал выискивать в ней тревожные признаки.

— Я только тебя ждал, — сказал он, — Должен был убедиться, что ты пережила это нормально. Сейчас и рванем в город.

В кармане у Жени завибрировал телефон. На экране высветилось последнее сообщение от Мая после семи предыдущих, разной степени напряженности:

“Последний шанс! Пожалуйста, будь сегодня в восемь вечера на “Пушкинской””.

Страх новой волной поднялся внутри, подгоняя скорее действовать. Вдруг они уже успели сделать Васу больно? Вдруг прямо сейчас он страдает?

— От кого это? — спросил Н, заметив тревогу на ее лице.

— Сообщение от Мая, он знает, где Вас и говорит, где нужно встретиться...

— Стоп, — перебил ее Н с удивленным донельзя лицом, — Ты сказала — Май?!

***

В восемь вечера солнце жгло уже не так сильно, но жар, идущий от нагретого за день асфальта создавал неприятный, липкий зной.

Женя выбрала столик на улице, с самого края, и постаралась поудобнее устроиться на скамейке без спинки. У нее все еще кружилась голова и неприятно пульсировало что-то в правой ее половине.