Ближе некуда. Том 1

Глава 19

К середине ночи у меня поднялась температура. Организм, не привыкший  к долгому пребыванию на холоде, решил, что с него хватит. Я сначала крепилась, но потом сдалась и пожаловалась Трайну. Кашель и боль в груди подсказали ему, что у меня началось воспаление легких. Он настоял на том, чтобы я улеглась в постель, поставил мне еще одну капельницу и сделал укол. 
– Попробуй поспать, утром станет лучше.
Меня знобило, зубы отбивали во рту барабанную дробь. Свернувшись калачиком под теплыми одеялами, я в одно мгновение замерзала, а в следующее обливалась потом от жары. На Земле я болела редко, и это возникшее в чужом мире ощущение собственной беспомощности перед кучкой крохотных бактерий пугало и доводило до бешенства одновременно.
Я заснула только под утро сном без сновидений и проснулась уже к обеду.
Отработав ночную смену, Трайн ушел отдыхать – вторая половина дома, с отдельным входом, использовалась им в качестве жилья. В дневное время за мной должны были присматривать две девушки – невестки Трайна, жены его сыновей-оборотней. Они обе по иронии судьбы были акушерками – только одна помогала рождаться человеческим детям, а вторая – детям оборотней. Девушки помогли мне совершить утренний туалет, принесли музыкальный ящик, чтобы развлечь меня музыкой. Они вставили в отверстие небольшой коробки перфорированную ленту, немного покрутили ручку, и по избушке полилась мелодия.
Красивым голосом исполнительница запела о любви к мужчине-оборотню, который однажды ушел на охоту в темный лес и не вернулся. Страдала девушка, страдала скрипка, мелодия заползала под рубашку, которую одолжила мне на время одна из девушек, и щипала за сердце.
Пахнет дом одинокий сосной,
Милый мой.
Ты ушел на охоту весной,
Милый мой.
Скрылся твой силуэт за горой,
Ты ушел, не простившись со мной,
И однажды под маленькой полной луной
Ты забыл дорогу домой.
– В деревне сейчас никого, - сказала мне одна из девушек, когда я спросила ее, сколько в поселке людей. – Пока полнолуние не кончится, притворщики будут охотиться в лесу, а людей здесь кроме нас человек пять-шесть, не больше. 
Что-то шевельнулось во мне при слове «притворщики», но я не могла понять, почему.
— А вообще нас здесь около двух сотен, - продолжила она. — В городах притворщики не селятся, там свои законы. Мы же тут живем рука об руку с природой. 
Похоже было на то, что рассказывает она об этом не впервые, но я удержалась от расспросов, решив узнать обо всем поподробнее у Трайна. К тому же, голова болела так, будто ее зажали железным обручем. Я не могла нормально думать и нормально оценивать происходящее. Даже о будущем думать не могла, хотя очевидно было, что после выздоровления мне придется уйти и из дома доктора, и, скорее всего, из деревни. Оборотнем я не была, и становиться им точно не хотела, а здесь, похоже, разрешено было жить только им и членам их семей.
К обеду, когда от третьей или четвертой капельницы мне немного полегчало, появились сыновья Трайна – два красивых высоких парня моего возраста. Они, как и обещал мне их отец, намеревались подать в городе весточку о том, что я нашлась. Парни собирались в город на лыжах. Их улыбчивые бородатые лица румянились от мороза, кудри блестели на солнце и даже в ярко-желтых глазах, казалось, отражается снег. Отправив своих жен передохнуть, они вошли в дом, сняли шубы и шапки, и принялись разжигать плиту, чтобы вскипятить на ней воду с приправами.
– Боря, - представился один, когда я заставила себя подняться им навстречу и все-таки выползла из-за ширмы.
– Вася, - сказал другой.
Я уставилась на них широко раскрытыми глазами. Земные имена! Но этого просто не может быть! Я готова была уже закричать: «Я своя, я русская!», и только один вопрос остановил меня на полпути к большой ошибке.
– Это ведь сокращения, правда? – спросила я. – А как звучат полные имена?
– Олвасяр и Борязур, - сказал Вася. – Но нас так даже отец раза два в жизни называл, так что вы не смущайтесь.
Плечи мои опустились. Да, глупо было надеяться. Хотя встретила же я Лакса в одном и в другом мире. Я вдруг особенно остро ощутила свою тоску по дому, по родителям, по нашим, родным Васям и Борям. Как же все это было далеко. Как же это все оказалось недостижимо.
– Так кого будем разыскивать? – спросил Вася, усаживаясь за стол. Он приготовил бумагу и ручку, похожую на железное перо. – Вы помните, откуда прибыли и как к нам попали? Отец сказал, вы не даже назвали ему своего имени.
Я уселась напротив – стоять было тяжело, – положила локти на стол и закусила губу. Пока Боря по-хозяйски закидывал дрова в небольшую печку у стены, я раздумывала. Я не могла назваться здесь Ниной, потому что я здесь ей не была. Но и с именем Стилгмар я больше не хотела иметь ничего общего. Белый мир остался в прошлом, и возвращаться туда я не намеревалась. Я вспомнила свои сны и поняла, что знаю, какое имя мне определено судьбой.
– Одн-на, - сказала я. – Меня зовут Одн-на.
Не выказав никакого удивления, Вася записал это на листке. Не поднимая головы, он продолжил:
– Я опишу ваши приметы. Вы попали сюда через запретные земли, правда? Жена Эрдана уже разнесла эту новость по поселку. Из какого мира прибыли, знаете? Цифры звезды, планеты?
Я покачала головой. О цифрах я не знала. Даже в справочнике по мирам, который мы читали в Школе, их не было. Название звезды, количество планет и название самой планеты на языке ее жителей. Закрытых миров было не так много, усложнять особо было нечего.
– Мы используем для определения планет цифры. Просто называем их по номерам. Наша планета, например… - и он назвал без запинки длинную серию цифр. – Ну, хорошо. Запишу, что не помните. Истинное имя?
Я тоже не имела понятия о том, что это такое.
Прислушивающийся к разговору Боря крякнул.
– Не повезло. Ну, да ладно, у нас бывали и более безнадежные. Отец за десять звездокругов уже уйму пришельцев отыскал. 
– Звездокруг? – переспросила я.
– Оборот планеты вокруг звезды. Две тысячи сто дней. Еще есть большой и малый лунокруги. У нас две луны, и каждая ходит по кругу вокруг нас. Большая луна ходит по кругу в сто двадцать шесть дней, маленькая – в двадцать девять. Маленькая луна светит притворщикам, под нее подстраивается наш цикл.
Интересно. Боря улыбнулся, при слове «притворщики», и в этой улыбке было мало человеческого. Интересно и страшно. Сижу за столом, болтаю с оборотнями во время полнолуния. Если бы кто-то сказал мне о таком еще пару месяцев назад, я бы посчитала этого человека чокнутым.
Вася заверил, что к вечеру сообщение окажется во всех окрестных городах.
– До мелких деревень информация сразу не дойдет, но вам все равно пока лучше побыть здесь. Отец сказал, вы серьезно замерзли в пути. Мы каждый день бегаем в город после охоты, если что-то разузнаем, обязательно вам расскажем. Будем надеяться.
Они предложили мне выпить с ними горячей воды с приправами, но я отказалась. Меня мутило, в груди как будто засел колючий еж. Оставшись одна, я улеглась и, спрятавшись за ширмой, заснула. Сны были полны тумана и горячего пепла, и, проснувшись, я о них почти не помнила.
К вечеру мне стало хуже. Температура еще поднялась, губы потрескались, я почти не могла говорить. Трайн сказал, что воспаление захватило второе легкое, а следующие несколько дней мне вообще нельзя подниматься с постели. 
– Ты проведешь здесь столько, сколько надо, - сказал он почти со злостью, когда я стала извиняться за то, что причиняю неудобства. – Я доктор, а не случайный прохожий, и советую тебе это запомнить.
Я была ошарашена такой реакцией на свои слова, но спорить не стала. Да и не до того мне было. Следующие несколько дней я провела в состоянии, близком к бреду. Я видела стаи волков, бегущие ко мне, чтобы разорвать на части, видела толпы игрушечных солдатиков, окружающие меня со всех сторон, видела бородатых людей с окровавленными лицами, видела Лакса, протягивающего руку через прутья моей клетки…
Я снова и снова видела себя в тот последний день в Миламире. Я смотрела в глаза женщины, которая должна была убить меня первым ударом копья – просто, чтобы доказать свое мастерство. Я чувствовала, как вонзается в меня железо, как пробивает насквозь мою грудь, как резко и больно прокалывает мое сердце.
И каждый раз, когда кошмар, казалось, уже был готов поглотить меня, я ощущала прикосновение прохладного полотенца ко лбу и слышала твердый мужской голос.
– Успокойся, Одн-на, успокойся. Ты в безопасности, ты среди друзей.
– Трайн, - шептала я, хватая его за руку, хотя с губ просилось другое имя. – Трайн.
– Да, это я. Тебе уже лучше, спи.
И я засыпала, не отпуская его руки.
Я не была единственной пациенткой Трайна. Много раз я видела, как посреди ночи за ширмой вдруг вспыхивает пламя ночника, и слышала, как быстрые взволнованные голоса начинают что-то объяснять. Один из притворщиков нарвался на собственный капкан. Кто-то обварился кипятком из кружки. Ребенку попала в глаз сосновая щепка. 
В деревне было двести человек, и Трайн нес ответственность за жизнь каждого из них. Он всегда был собран, бодр и готов ко всему. Настоящий профессионал.
– Ты ведь тоже оборотень… притворщик, правда? – спросила я как-то в один из моментов просветления. – Твои дети сказали, что ты уже десять звездокругов встречаешь здесь таких, как я. В моем мире это почти шестьдесят лет, старость. Но ты не выглядишь на шестьдесят.
Он покачал головой – в этом мире этот жест означал то же, что и в моем.
– Ну, конечно, я не оборотень. Я – человек, врачи у нас только люди, иначе в полнолуние вся планета оставалась бы без докторов. А что касается возраста… все зависит от того, как молода твоя душа.
Я приподняла брови, ожидая ответа, но он больше ничего не сказал. Сделав мне укол, он посидел со мной рядом еще немного и ушел писать свою работу. Скрип пера действовал на меня успокаивающе, и я заснула.
Я увидела горящее тело, подвешенное на крюке над огнем, слышала, как смеются вокруг меня какие-то люди, но не могла сдвинуться с места, прикованная к чему-то цепями. Все дни бреда этот сон повторялся с точностью до момента, и каждый раз я просыпалась в поту и с красным от жара лицом.
Трайн задавал вопросы. Я молчала и просто просила его побыть со мной, пока я не засну. Я не боялась его просить. Я знала, что он останется со мной, сколько надо. Откуда-то знала.
Трайн уже потом сказал мне, что я была в беспамятстве шесть дней. За это время полнолуние схлынуло, и деревня наполнилась животными и людьми. Днем я слышала на улице лай собак и ржание лошадей, вечерами – скрип санных полозьев и песни. Женщины и мужчины возвращались в дома, вспоминали о делах и проблемах, наносили визиты.
Были и желающие посмотреть на меня. Пришельцы в деревне объявлялись нечасто, но благодаря жене Эрдана моя история обросла такими подробностями, о которых я и не мечтала. По ее рассказу выходило, что я лежала полумертвая в самом центре запретных земель, и что Эрдану пришлось подвергнуться опасности, чтобы вытащить меня оттуда.
Трайн уговаривал меня не отказываться от угощения, которое приносили гости, но их было слишком много, и каждый желал не только выслушать мою историю, но и поделиться своей. Так я узнала о том, что жена Трайна погибла во время охоты, нарвавшись на медведя в лесу, о том, что у Бори на заднем дворе стоит настоящий механический снегоход, и о том, что мой игрушечный солдатик – самая необычная вещь, которую когда-либо видели в деревне.
В конце концов, я подарила солдатика Васиной жене. Девушки ухаживали за мной во времена моего беспамятства, кормили меня с ложечки и вытирали пот со лба. Если за все это они хотят только солдатика – пусть так и будет. От этого напоминания о ночном кошмаре я избавилась с удовольствием.
Окончательно выздоровев, я поняла, что пора задуматься о будущем. Братья каждый вечер  заходили ко мне в гости – узнать, как дела, и поведать новости. Весть обо мне дошла уже до самых дальних уголков Пригорья, но, похоже, никому я здесь не была нужна.
– У нас были такие пришельцы, - сказал Боря, в который раз предлагая мне горячей воды с приправами. – Казалось, совсем дело гиблое, а потом раз – и находятся жены и мужья.
– У меня нет мужа, - сказала я, в который раз отказываясь от угощения. – Не успела завести, путешествуя по мирам.
– После того, как ты выздоровеешь, тебе придется уйти отсюда, - сказал, отпивая воду, Вася. Он почему-то уже считал меня своей подружкой, давал советы, беззастенчиво отвешивал комплименты и замечания по поводу внешности, забирал принесенную сердобольными селянами еду – вся в меня просто не влезала. – Деревенька у нас маленькая, отец – мужчина одинокий. Поползут слухи.
Боря, судя по взгляду, не одобрял фамильярности брата, но согласился с ним.
– Это точно. Деревня маленькая, желающих почесать языком много. Я предлагаю тебе поехать с нами в город завтра и поискать там место. Первое время сможешь пожить у сестры моей жены, она держит галантерейный магазинчик. Может, возьмет тебя к себе. Тебе ведь некуда идти.
Мне действительно было некуда идти. Совершенно очевидно, этот мир – не мой. Я уже умела складывать два и два, так что предполагала и возможность оказаться в Снежном мире – уж слишком казались знакомыми и эти деревья, и эти бородатые люди-оборотни. Я не готова была принимать на веру реальность, внушаемую мне кошмарами, но все сходилось, и с каждым днем этого сходства становилось все больше.
Я сказала братьям, что подумаю, и весь вечер честно провела в раздумьях.
– Трайн, - спросила я, когда он послушал мое дыхание и сделал укол, - скажи мне, только честно, сколько еще времени я могу здесь находиться?
Он опустил руку со шприцем и молча отошел прочь. Вернув шприц на место – в металлическую коробку на столе, уселся на стул и посмотрел на меня. Через комнату я не могла видеть выражение его глаз, но то, что я прочла на лице, мне не понравилось.
– Как только я сочту тебя окончательно здоровой, я не смогу держать тебя здесь, - сказал он.
–  И как скоро ты намерен счесть меня здоровой?
Трайн, казалось, задумался.
– Я думаю, дня через три ты уже сможешь уйти.
Это было совсем скоро. 
Я кивнула и улеглась обратно в постель. Отгородившись ширмой, я уставилась в потолок и задумалась. Мне, наверное, и в самом деле было лучше поехать в город с братьями, но что я там буду делать? Неужели останусь в этом мире до конца своих дней? Как мне теперь попасть домой?
От вопросов голова шла кругом, и  я не сразу поняла, что Трайн разговаривает со мной.
– Прости, что?
– Я говорю, что тебе уже можно выходить из дома. Если хочешь, завтра мы можем съездить в лес, поискать то место, где ты очнулась.
– Думаешь, это поможет? Меня никто здесь не ищет, - сказала я почти грустно. – Да я и не помню, куда в конце концов забрела.
– Пока погода ясная, предлагаю сходить, - настоял он. – Я возьму кого-нибудь из волков Эрдана, и мы пойдем. Если метель занесет следы, найти их станет невозможно. Поверь, Одн-на, я знаю, о чем говорю. Место прыжка есть место прыжка.
Я сказала ему сначала, что попала в этот мир, просто нечаянно упав на лыжной трассе. Но ведь дело было совсем не так. Я не прыгнула через Ворота – я умерла и оказалась здесь. Что в этом случае может для меня измениться? Да ничего. Если Аргента мне не лгал насчет области низкого давления, которая якобы притягивает всех обратно в Белый мир, скоро я вернусь туда. Придется ждать? Я не хотела ждать так долго – год или два по времени Белого мира, чтобы вновь оказаться там, откуда меня и так обещали изгнать. Я хотела вернуться домой, домой, черт возьми!
– Трайн, - позвала я.
– Да.
– Я… солгала тебе насчет своего прыжка, извини.
Он молчал так долго, что я решила было, что он ушел или занят.
– В чем именно?
Я не знаю, почему я решила ему довериться. Возможно, потому что это он держал меня за руку, когда меня рвало от высокой температуры. Возможно, потому что он был рядом, когда мне было плохо – а со мной уже так долго никто не был рядом.
– Трайн, я не пришла в этот мир через запретные земли, или как вы там это называете. Я попала сюда после своей смерти в одном из миров.
Он не успел ничего ответить. Дверь в дом распахнулась так резко, что едва не вылетела с петель. Я подскочила на кровати, услышав голос Васи – он прерывался от волнения.
– Одн-на! – закричал он. – Одн-на, ты спишь?
Я отодвинула ширму. Лицо парня было красным от мороза, глаза горели от возбуждения. Вася размахивал листком бумаги, на котором что-то было написано.
– Пой, Одн-на, пой! У тебя настоящий праздник!
– Во-первых, прекрати кри… - начал Трайн, но сын оборвал его:
– Отец, - заговорил он возбужденно, – отец. Мы нашли ее! Сейчас из города прибежал волк с вестями.
Боря подал бумагу Трайну, тот почти вырвал ее из его рук. Пробежав ее глазами, он изменился в лице и посмотрел на меня взглядом, в котором ясно читалось разочарование.
– Одн-на, я же говорил, что все будет хорошо, - Вася подскочил ко мне и схватил меня за руки, широко улыбаясь. – Готовься к встрече! Причесывай волосы, умывай лицо! Сюда едет твоя мама!



Юлия Леру

Отредактировано: 02.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться