Блюз до минор

21. Следующий уровень.

- Мисс Дэвис предупредила, что ждет вас во второй половине дня. Правда, – тут она взглянула на часы, - она сказала, что вы подойдете к трем, а сейчас только без четверти два…

Проигнорировав (или не заметив) попытку актера оправдаться, она беспечно продолжила щебетать:

- Мисс Дэвис сказала, что вы можете явиться чуть раньше, поэтому я должна быть готова проводить вас в любое время, как только вы появитесь! Думаю, что вчера она очень устала, поэтому забыла назвать вам фамилию, на которую забронирован номер! Я рада помочь – нам с мужем посчастливилось видеть ее на Бродвее. У нее удивительный голос!

- Вы абсолютно правы, - согласился Артур, успокаиваясь сознанием, что Кимберли не избегает его. Он и сам пользовался псевдонимами при регистрации в отелях, и, случалось, что забывал очередной, чем вводил администрацию в ступор.

Наконец, двери лифта раскрылись, и Свенссон оказался на этаже с номерами люкс. Любезная миссис Пирожок указала в правый коридор:

- Мисс Дэвис остановилась в люксе 725, мистер Свон. Была рада помочь, - она одарила актера еще одной милой улыбкой и исчезла за закрывшимися блестящими латунной позолотой дверьми лифта.

Мужчина шумно выдохнул, надувая щеки; затем развернулся и направился к номеру. Оказавшись у двери, он поднял руку и, помедлив, два раза стукнул по дереву костяшкой согнутого указательного пальца.

Дверь распахнулась так быстро, что его рука повисла в воздухе.

- Ты все еще разговариваешь сам с собой, когда нервничаешь, - вместо приветствия пояснила Ким, с легкой улыбкой.

При взгляде на девушку у Артура заныло сердце: на ней была одежда, напоминающая ту, которую она носила в Нью-Йорке в их последнюю зиму. Свенссон не любил жару, и в их доме всегда было прохладно, поэтому Кимберли не вылезала из леггинсов, теплых бесформенных свитеров и не собирала волосы в хвост. Чаще всего они оба просто забирались под одеяло и лежали, глядя на снег, медленно засыпающий город…

- Войдешь?

Ким закрыла за ним дверь, и теперь они просто стояли в нарастающей между ними неловкости.

- Почему ты не сказала мне? – наконец, с усилием выговорил Артур.

- Почему ты меня обманул? – негромко откликнулась Ким вопросом, долгие годы мучившим их обоих.

- Я… не помню. Честно, - закрыв от мучительного стыда глаза, он уперся лбом в стену.

- Ты издеваешься надо мной, Свенссон??!

В ее голосе было столько желчи, что глаза Артура удивленно распахнулись - он увидел белое лицо и горящие огнем щеки.

- Ты не помнишь, почему разбил мне сердце??!!

Она резко развернулась и бросилась вглубь номера.
Артур рванулся, чтобы удержать, но побоялся ее реакции на свое прикосновение. Он видел, как Ким пыталась справиться с собой, ему безумно хотелось помочь, утешить… Но он не мог. Потому что именно он был причиной ее боли и гнева.

Однако, и молчать он тоже не собирался:

- Да нет же! Ким!! Я не помню того вечера! То есть - вообще! Помню, как пил в баре, расстроенный отменой твоего приезда… как подошла Модести с вопросами о причине… Я рассказал о твоей болезни… Она попыталась обнять, но, клянусь, я оттолкнул ее! А потом - пара стопок и… все. Помню только утро. Ужасное утро следующего дня… - Артур пощадил Кимберли, избавив от неприглядных подробностей своего пробуждения. – Остальное тебе известно.

- Ради Бога! Неужели за все эти годы ты не мог придумать ничего получше?? Шесть чертовых лет…

Уничижительный тон и враждебность любимой женщины подействовали на Свенссона как удар. И он сорвался:

- Это не гребаное оправдание - это чертова правда! Думаешь, что единственная была убита горем?! Я любил тебя!!!! И… по-прежнему люблю. Fuck!!!! – он схватил себя за волосы, неистово пытаясь совладать с охватившим его возмущением и отчаянием.

О, Грэн! Как тут соблюдать твои заветы? Совсем не так он хотел провести этот день…

- Я знаю, что все испортил, Ким. Но скрывать от меня моего ребенка… Ты решила так наказать меня? Или кто-то подсказал??

Артур хотел схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы заставить почувствовать, что он страдает не меньше… Чтобы она поняла, что случившееся сломало жизнь и ему!

- Я попробую объяснить, - прошептала Кимберли.

Свенссон взглянул ей в лицо, и изумился выражению - смеси ужаса, горя и гнева.

- Просто скажи, - произнес он устало, сразу потеряв весь запал, - скажи мне эту чертову правду. Если бы ты обратилась ко мне в любой момент нашей разлуки, я бы встретил тебя с распростертыми объятиями. Но я видел тебя только на сцене Бродвея и… вчера. Поэтому просто ответь: когда ты собиралась сказать мне, что у меня есть дочь?

Глаза девушки наполнились слезами, она неловко переступила на месте и, покачнувшись, поспешно присела на диван. Свенссон ненавидел женские слезы, а слезы Ким особенно – они выворачивали его наизнанку.

- Пожалуйста, Арт… давай начнем сначала. Расскажи мне все как есть, без умолчаний. И тогда я, в свою очередь, отвечу на все твои вопросы. Без криков и обвинений. Рассказываем, слушаем и стараемся понять друг друга, как взрослые люди…

Не отвечая, Свенссон развернулся и оглядел номер – он и сам не вполне понимал, что ищет. Но вот глаза его наткнулись на маленькую коробку салфеток, и он с облегчением схватил их и протянул Ким - она вытащила несколько штук и приложила к щекам. Артур, не глядя, сунул коробку между подушек и уселся на другом конце дивана.

- Я был так безнадежно разочарован, когда ты не прилетела… Мне не хватало тебя не только на съемках. Ведь даже в Нью-Йорке, мы так мало времени проводили вместе, - произнес он с сожалением и горечью. – Я мечтал о встрече с тобой. О романтическом уик-энде, о завтраке в постель… чтобы никого, кроме нас двоих… - сказать о том, что планировал сделать ей предложение, он не смог.

- Но я заболела…

Он кивнул и отвел глаза.

- Я просто не мог находиться в одиночестве в тот момент. Поэтому пошел в бар. Черт бы меня побрал с этой идеей… Я был в нем с открытия, но выпивка не помогала – тоска по тебе меня просто грызла! - Артур выдохнул, словно собираясь нырнуть. - Потом явилась Модести Перл. Она держалась  всего лишь дружелюбно и участливо, говорила, что понимает, как трудно любить кого-то вне нашей актерской среды. Но в какой-то момент, она перешла границу в своих утешениях, и я ее оттолкнул. Потом… не знаю… не помню!.. как поднялся наверх, как оказался в номере. Наутро, едва открыв глаза, я не чувствовал ничего, кроме ужаса. Я видел, что разрушил все, что было между нами… Это был стыд… страх… отвращение к самому себе. Все, что мне было нужно в тот момент – это увидеть тебя, и вымолить прощение любым способом! И я помчался на самолет…

Вспышка гнева, казалось, иссушила актера: он говорил тихо, с застывшей улыбкой, напоминающей пароксизм лицевых мышц. Кимберли беззвучно плакала, кусая губы.
Он ненавидел слезы.
Ненавидел…

Большие мужские пальцы стирали мокрые дорожки, и каждое следующее касание превращалось в… ожог. Они не чужие. Не могут быть чужими – в них все еще общая кровь их не погасшего чувства. И женщина задохнулась от накатившего осознания, а мужчина увидел это,  и глаза его потемнели…

Внезапно Кимберли отшатнулась, и Артур отдернул руки. Сделав глубокий, дрожащий, словно при рыдании вдох, она начала свою историю:

- Наутро после нашего разговора я проснулась почти здоровой. Я очень старалась поправиться – я так хотела прилететь к тебе! Я поменяла билеты на другой рейс, чтобы удивить тебя… и обрадовать. Поэтому, когда в дверь позвонил курьер, мы решили, что это доставка билетов. В руках у парня был пакет, и Лео предположил, что ты послал какой-нибудь сувенир. Но… в пакете оказались фотографии, где ты - с той женщиной… с Мод. Десятки фото. Как вы целовались в баре… шли в обнимку к лифту… и еще… фото твоего поспешного отъезда с комментарием от руки о том, что ты, наконец, нашел себе ровню. Больше ничего – ни адреса, ни подписи.

Свенссон не верил своим ушам: какой урод мог прислать ей это? Да к тому же, сразу на следующее утро??

- После нашего разрыва я спасалась занятостью. Я училась и работала так много, сколько хватало сил, лишь бы только ни о чем не думать. Я почти не спала и не ела. Вернее, ела, но… Так продолжалось почти месяц, пока я не начала падать в обмороки и не оказалась в больнице. Каково же было мое потрясение, когда доктор сказал мне о четырнадцати неделях беременности! - Тут она посмотрела Свенссону прямо в глаза. - Я была растеряна, но знала, что должна поставить тебя в известность. Однако, связаться с тобой не вышло – ты сменил номер мобильного.

- Да, это сделала Райт, из-за того, что папарацци тогда как-то узнали мой номер и не давали прохода. Но я оставил голосовые сообщения Реми и Лео со всеми новыми контактами.

- Неужели ты правда думаешь, что мы их слушали?? Твой голос был последним, что я хотела бы услышать тогда, - печально призналась Ким. - Я так злилась, Арт - я чувствовала себя преданной!. Брошенной. Мне было так больно! Ты вдребезги разбил мне сердце, но… я была уже не одна. Я не чувствовала одиночества, понимаешь? Поэтому я хотела дать тебе еще один шанс, хотя бы ради нашего ребенка. И я сделала единственное, что могла придумать – пошла к мисс Райт.

Свенссону показалось, что ему на голову рухнул потолок. Кимберли проигнорировала его придушенный рык и продолжила:

- Я рассказала ей, что должна с тобой объясниться, - ее лицо снова напряглось, а пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти глубоко впились в ладони. – Она ответила, что не может помочь, потому что ты ушел в загул с любовницей. А еще потому, что я мешаю твоей карьере, и ты должен быть с кем-то, кто поможет тебе подняться на следующий уровень. С кем-то вроде Модести Перл.



Тори Теллер (Elvica)

Отредактировано: 15.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться