Блюз до минор

27. Элвис покинул здание.

Сильный, двухметровый и девяностокилограммовый голливудский супер-секси Арчи Свон ненавидел больницы. 

Ненавидел запах смерти, муки плоти, страдающей безо всякой надежды на спасение, когда лечение - только отсрочка. Понятно, что не каждый попадающий в них умирал, но то, что все без вариантов в итоге отчалят на тот свет, эти учреждения сомнений не оставляли.

Он помнил вонь хлорки и противный сладковатый привкус во рту, когда ребенком прощался с дедом. Отец был зол и нетрезв, а мама - заплакана и растеряна. И над всем этим повисали фальшивые ободрения врачей и родственников, от которых ему хотелось провалиться сквозь землю…

Конечно, сейчас он не умирал, не истекал кровью, поэтому не было никакой необходимости включать сирену и гнать на бешеной скорости. Однако, водитель скорой именно так и поступил. Машина неслась по шоссе, не обращая внимания на светофоры и оживленные перекрестки, и закладывая такие виражи, что впору было молиться. Как было бы нелепо погибнуть в скорой… 

Он перевел глаза на сосредоточенный профиль Кимберли, однако,  крепко держащая его за руку женщин была спокойна. Абсолютно спокойна. И даже, кажется, удовлетворена… Или ему показалось?

- Мы летим в ночи, как адские летучие мыши, - поймав его взгляд, шепнула она. – Правда, это ничем не хуже твоего сериала?

Он взглянул на нее внимательнее, но так и не понял – шутит или нет.

 

В отдельной палате приемного покоя, куда на время обследования поместили Свенссона, царили тишина и полумрак. Как ни стремился актер слушать Ким, рассказывающей об Элли, он чувствовал, что настолько перенасыщен произошедшим, что ему просто необходимо отключиться. Хотя бы ненадолго.

Так странно… Всего неделю назад он был пуст, как бамбук – просто оболочка человека. Артур почти убедил себя в том, что Кимберли теперь - лишь его прошлое, и ему необходимо двигаться дальше, жить своей жизнью. Он понимал, что обманывает себя, - мир без Ким (или мыслей о ней) был пуст и холоден, несмотря на все его звездные успехи!

И глухое отчаяние все чаще накрывало его с головой, заставляя искать спасения в круглосуточной работе, а в неизбежных перерывах – в бутылке. Сутки назад,  по чистой случайности встретившись со своей потерянной любовью и дочерью, он испытал подлинное потрясение.

Но не верил он ни в какие случайности.

Ни в судьбу, ни в бога, ни в черта…

Свенссон вдруг почувствовал себя мячиком для пинг-понга, скачущим взад-вперед от удара ракетки. Земля ушла из-под ног, когда он узнал, что стал предметом манипуляций и заговора, в результате которого его любимая - юная беременная женщина - осталась без его поддержки, а его дочь – без отца.

Он готов был буквально загрызть живьем аферисток, подстроивших это, но ярость смягчалась невероятным облегчением от осознания, что он никогда не предавал Ким! После долгих лет бессмысленного существования с жутким комплексом вины, забрезжила надежда обрести утраченное счастье. Это было как солнце после грозы…

Свенссон, наконец, почувствовал себя свободным и достойным своих девочек - в тот момент он ничего так не жаждал, как подхватить на руки свою фею, закружить ее, чтобы она смеялась от счастья и прижималась к нему… И тут эта накачавшаяся наркотиками дрянь вновь попыталась все уничтожить!!

Если бы Модести Перл была мужчиной, все решилось бы в считанные мгновенья: кулаки шведа просто зудели, когда он представлял ее лицо. Но, он был воспитан с верой, что мужчина, поднявший руку на женщину – последний мудак. К тому же, как бы там ни было, Артур не желал, чтобы в голову Кимберли закралась мысль о том, что он в принципе может так поступать.

- Как ты? – нежный полушепот вернул его к действительности

Они находились в клинике уже почти четыре часа, и оба жутко устали, но Свенссон все еще испытывал сильную боль, потому что обследовавшая его микроскопическая врачиха была слишком дотошна, а обезболивающие, как она говорила «лишь смажут картину».

«Да она какой-то чертов хоббит-садист», - с раздражением думал Артур, наблюдая, как от силы полутораметровая докторша взбирается на небольшую подставку, чтобы достать до его груди и приложить стетоскоп. Он с радостью «смазал» бы ей сам, за то, что она безо всякой жалости тыкала пальцами в его живот и под ребра. Но вместо этого лишь сварливо пробурчал, что хотел бы получить настоящего врача по своей страховке, а не клоуна из бродячего цирка.

Кимберли тут же вспыхнула и принялась извиняться перед врачом, а та… рассмеялась. После этого нежнее с пациентом она не стала, но проявила долю человечности, попросив сестру обработать некоторые наиболее болезненные точки спреем для спортсменов.

- Я хочу убраться отсюда, - немного продышавшись, не выдержал Свенссон, обращаясь к Ким.

Все, чего Артур хотел сейчас - это спать в своей постели, обнимая свою любимую. Но он злился, понимая, что из-за сломанных ребер это невозможно.

В то же время, четырехчасового обследования было как-то многовато для пары переломов и синяков. К тому же, ему пока не оказали никакой особой помощи, кроме обработки ран, КТ и противовоспалительного укола. И он не понимал, почему чувствует себя, словно после пяти раундов с полутяжеловесом, а не потасовки с бабодурой.

Пока на площадке им занимались медики, подоспела и полиция, чтобы опросить свидетелей и собрать заявления. Один из офицеров запечатлел травмы актера, тактично избегая захватывать в кадр лицо. Впрочем, за этим внимательно следила Ким, тут же интересуясь, что необходимо сделать, чтобы выдвинуть обвинения против наркоманки. Офицеры заверили, что, учитывая количество свидетелей произошедшего и предыдущие обвинения в хранении и употреблении наркотиков, делом будет заниматься уже окружной прокурор, а дамочка посидит до суда под замком.

Режиссер, дернувшийся было решать вопрос об отпуске ведьмы на досъемку, хотя бы под присмотром офицера – махнул рукой и отзвонил сценаристам и кастинг-ассистенту. Краем уха Свенссон услышал его раздраженное: «Плевать, прибейте ее героиню на общем плане – дублершу уже заряжают!»



Тори Теллер (Elvica)

Отредактировано: 15.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться