Блюз до минор

33. Настоящая семья

Снова и снова перед мысленным взглядом Свенссона всплывал вечер его приезда в этот дом.

Элли выскочила из машины и бросилась в объятия матери - Ким осыпала ее поцелуями. Глаза Артура защипало от сдерживаемых слез - ведь он смотрел на тех, ради кого ему стоило теперь жить! Сердце скакало галопом… Он встретился глазами с Кимберли, шептавшей что-то дочери на ухо. Девочка кивнула, высвободилась и мгновенно приникла к ногам отца, объявив всем, что собирается лечить его вместе с мамой.
Свенссон не знал, как именно объяснили девочке его появление в доме (и объясняли ли вообще), но ему было все равно. Все, что он понимал и чувствовал в тот момент, были крепкие теплые объятия маленького существа, в котором текла его кровь…

Он опустил свои большие ладони на ее плечи и ощутил под пальцами «крылышки» хрупких детских лопаток. Мучительно захотелось подхватить этого ангела и прижать к себе, защищая от всех напастей… Но он боялся напугать малышку своими эмоциями.

Тут Элли ухватила Свенссона за большую ладонь и потянула в дом.
*
Со дня его приезда в дом Дэвисов прошла почти неделя, и каждый день он проводил вместе с дочерью. Его детка была его личным гидом: показала свою комнату и дом на дереве, познакомила с игрушками и «секретиками». Свенссон считал, что для ребенка она была удивительно сдержанна и последовательна, и намного умнее сверстников. Конечно, он понимал, что как отец не объективен, поэтому Элли – самая особенная девочка на свете. Но все же некоторые достоинства в ней были совершенно очевидны: она была сообразительная, смешная и очаровательная в своей непосредственности.
Актер чувствовал, как она тянулась к нему, и каждый день порывался открыться, но останавливливался при мысли, что девочка должна ненавидеть человека, обидевшего ее маму. Он помнил, что Ким объяснила Элли, почему скрыла от папы ее рождение, но кто же знает, что из этого поняла его малышка...

Артур боялся ее реакции. И поэтому еще больше ненавидел Шерилин.
*

Воспитанный шведской общественной системой образования и развития подрастающего поколения, Свенссон по-началу никак не мог привыкнуть, что домашнее образование может быть таким… нетрадиционным. Выросший в творческой семье, он даже не представлял, что имея бабушку-преподавателя (Мишель Дэвис была педагогом в младшей школе) можно учиться… не учась! Он даже не знал, как реагировать, застав свою малышку зубрящей таблицу умножения… вниз головой! Висящая на шведской стенке или на кольцах, его любимая «обезьянка» постигала азы арифметики, истории, природоведения; на велике, в голос декламировала стихи и занималась правописанием в домике на дереве.

Когда в этот процесс включалась Ким, начинались музыка, гаммы и изящные па. Даже перед сном, иногда уже в постели, мама или бабушка повторяли с Элисон часть пройденного (правда, уже в форме сказки на ночь), но Артур все равно этого не понимал…
Он пытался было спорить, желая доказать, что детство должно быть детством – беззаботным, наполненным играми и родительской любовью, граничащей со вседозволенностью. Но Кимберли легко разбивала его доводы, объясняя, что беззаботность не имеет ничего общего с бездельем и безответственностью, а учеба может быть игрой, а игра - учебой; и уж чего-чего, а любви их дочери хватает! К тому же, Элисон была гораздо более развитой, чем ее сверстники, и этого Свенссон уже не мог не признать. К примеру, она вовсю уже читала толстенные книжки о Гарри Поттере, Хоббите и своей тезке Алисе - а ведь даже он, ее отец, к своему стыду прочел их не все. Поэтому теперь он с большим удовольствием слушал ее пересказы, лишенные детского сюсюканья, зато дополненные оригинальными сравнениями с киноверсиями – у его крошки был очень острый, внимательный взгляд.
*
- Таак, кто тут балуется? – с притворной строгостью Артур насупил брови, а Элли взвизгнула и засмеялась от того, что его огромные пальцы защекотали ее маленькие босые пятки.
- Арт, не отвлекай ее, пожалуйста! Она должна закончить упражнение.
- Ты жестокая женщина, Кимберли Дэвис, - произнес актер с напускной серьезностью, отпуская хитро улыбающуюся Элли.

Щекотку их ребенок любил не больше, чем правила правописания, но еще больше Элли не нравились их с Ким взаимные нежности. Поэтому при ней они ограничивались легкими объятиями и мимолетными поцелуями «в щечку».
Кимберли понимала нерешительность Свенссона, когда речь заходила о рассказе дочери об отцовстве, но начинала проявлять нетерпение. И это тоже было понятно: на носу Рождество, которое она надеялась встретить настоящей полной семьей.

И еще одно удручало Артура - до сих пор не сказал матери о том, что она стала бабушкой. Да, он высказал свои предположения Грэн, после встречи с Ким, но и она ждет подтверждения…
Свенссон знал, что Мю Свенссон спит и видит, как будет няньчить внуков. Он был уверен, что у женщин есть биологические часы как для рождения ребенка, так и для того, чтобы стать бабушкой. И в этом смысле его мать была просто бомбой с часовым механизмом! Гудрун этот возраст уже пережила, к тому же внуков у нее было больше чем достаточно, но она хотела, чтобы ее непутевый голливудский мальчик был тоже счастлив – просто и традиционно, как и положено в Швеции.

В своих размышлениях, Артур даже не заметил, как его девочки закончили урок и начали накрывать на стол. Кимберли раскладывала по тарелкам что-то вкусное и передавала дочери, а та важно несла и аккуратно ставила на столешницу. Наконец, Элисон уселась на свое место, а ее мама попыталась обойти Свеннсона, чтобы вынуть из холодильника кувшин с лимонадом.

Актер остановил ее, притягивая к себе и целуя в висок:

- Спасибо, родная, - прошептал он ей на ухо, чувствуя, что голос его прерывается - у него никогда не будет достаточно слов, чтобы выразить всю свою благодарность.

- Я тоже счастлива, Арт, - пробормотала она, поглаживая его по спине, а затем отстранилась и, улыбаясь, встала на цыпочки, потянувшись к его губам.

- Ффуууу!!! – Элли скривилась, морща нос.

Вот она, его настоящая счастливая семья…



Тори Теллер (Elvica)

Отредактировано: 15.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться