Блюз до минор

36. Отцы и Дочери (продолжение)


- Ты сыта, котенок? – ласково поинтересовалась Мишель у внучки.

Любимый ужин Элисон, поданный на этот раз всем, состоял из зажаренной в специях курицы, пасты с сыром и зеленых бобов. На десерт – персиковый пирог с воздушным кремом и орехами.
Свенссон давно не ел такого количества пищи за один присест, но, гостя у Дэвисов, стал уже привыкать, с тоской предчувствуя, что с ним сделает его личный тренер после возвращения к работе.

- Да, спасибо! Но вы обещали на десерт сюрприз – я не могу дождаться! – егоза так крутилась на своем стуле, что Артуру показалось, она сейчас свалится.

Женщины быстро убрали со стола и загрузили тарелки в посудомойку. Харви молча тянул свое пиво. В воздухе чувствовалось напряжение. Наконец, Ким присела рядом с дочерью – с другой стороны придвинулся Артур.

- Элисон, детка, прежде чем приступим к мороженому…

- Я что-то натворила? – подняла она домиком бровки.

- Нет, милая. Но это важно.

- Хорошо, - согласилась девочка, но удивление не покинуло ее личика.

- Помнишь, я говорила тебе о твоем папе, которого очень любила… а он о тебе ничего не знал?

Элли кивнула.

- Теперь я рассказала ему о тебе.

- Он разозлился? – тихо спросил ребенок, уставясь на свои руки.

Взгляды Ким и Артура пересеклись: мужчина понял, что обязан взять инициативу в этом разговоре на себя, и ему стало страшно. Что если дочь больше не захочет его видеть?

- Нет, Элли, - произнес он как можно более ласково. - Я не был рассержен. Я был взволнован и обрадован.

Девочка подняла голову и, приоткрыв рот, смотрела на него блестящими глазами.

Время для Свенссона остановилось.

- Почему не сказал раньше, что ты мой папа?!

- Боялся, - честно признался он. – Вдруг ты не захотела бы такого отца?

Элли шустро выбралась со своего места и встала перед Свенссоном, вытянувшись в струнку. Мужчина тоже автоматически выпрямился на стуле, прижавшись к его спинке.
Некоторое время они просто молча разглядывали друг друга.

- Ты точно хочешь быть моим папой? – наконец, спросила она, очень знакомо поднимая правую бровь. – Мама говорит, я непослушная.

Артур с облегчением выдохнул и широко улыбнулся:

- Думаю, с этим я справлюсь. А ты уверена, что хочешь быть моей дочкой? Ведь я буду… тебя щекотать!

Элли важно кивнула и передразнила:

- Думаю, с этим я справлюсь!

И тут же, не сдержавшись, подпрыгнула, взвизгивая и протягивая отцу руки. Тот подхватил ее как перышко, усаживая на колени и обнимая, словно желая защитить маленькое хрупкое тельце от всех бед мира.

Элли слегка отстранилась, и у самого уха Свенссон услышал тоненький шепот:

- Не плачь, папа!

Папа.
Сердце мужчины остановилось: он почувствовал, как маленькие пальчики вытирают влагу на его щеках… Он не знал, что ощущает выигравший в лотерею миллиардный джек-пот, но был уверен, что чувствует себя гораздо лучше!

Когда, наконец, Свенссон открыл глаза и огляделся, оказалось, что Кимберли и Мишель не сдерживаясь рыдают, а суровый, кусающий губы Харви гладит жену по руке, пытаясь то ли успокоить, то ли успокоиться.

Артур снова вернулся взглядом к дочери и улыбнулся, показывая, что все в порядке.

- Так бывает, милая… Когда люди слишком счастливы, слезы сдержать трудно. Я был очень рад услышать, как ты зовешь меня папой. Я люблю тебя, - Свенссон поцеловал малышку в лоб.

- Я тоже люблю тебя, папочка! – чмокнула она его в щеку. Затем повернулась к матери и, хитро прищурясь, спросила: - Теперь мне можно мороженое?

*

Его дочка, его маленький мышонок сидела на его коленях, щекотно ерзая и оживленно болтая о предстоящем Рождестве.
Рождестве?..
Только сейчас Артур Свенссон стал осознавать, что близится праздник, который в его шведской семье принято встречать вместе, с подарками, поздравлениями и неизменным богатым застольем. Теперь ему есть чем порадовать мать и бабулю Гудрун – по-настоящему порадовать. Однако, все прошло уж как-то слишком гладко на его взгляд. Или он действительно – «сумасшедший отец»?

Наконец, кофе был выпит, десерты и мороженое съедены, Элли помогала маме убирать со стола.

- Спасибо, милая. Теперь иди к себе, умойся и готовься ко сну, - Ким погладила дочь по волосам. – Сегодня произошло много всякого, поэтому я не отправила тебя в положенное время. Но не привыкай к этому.

- Хорошо, мама, - вздохнула та, направляясь к лестнице. Но внезапно остановилась и спросила – Ты ведь не против, что папа теперь живет с нами?

- Что ты, детка – почему я должна быть против? – удивилась Ким.

- Потому что ты говорила, что папа сделал очень плохую вещь, и вы расстались, - наморщив лоб, медленно ответила малышка.

- Элли, котенок, - в голосе Кимберли Свенссон уловил растерянность, - это было недоразумение! Мы разобрались во всем, и теперь все хорошо.

- А Лео и Реми знают, что вы разобрались?

У Ким от удивления округлились глаза.

- Лео и Реми?.. Эллисон Дэвис, что ты имеешь в виду?

О, эти интонации Свенссону были знакомы! И он точно знал, что испытывает его дочь под этим строгим взглядом. Однако, мысли мужчины были о другом: его девочка как можно скорее должна поменять фамилию! Как и ее мать. Спасибо Харви Дэвису за заботу и поддержку, но теперь они – Свенссоны. И так и будет. Он хотел, чтобы весь мир знал, что его солнечные девочки – его, и только его!

Артур  прислушался к тому, что пыталась произнести его дочь.

- В день твоего прощального спектакля Лео сказал Реми, что видел твоего мазафа… - тут на маленькие губы поспешно опустился палец Ким, а Свенссон с трудом сдержал смешок.

Но Элли, ничуть не смутившись, вывернулась и продолжила:

- Лео сказал Реми, что папа был на спектакле, и что он хотел выкинуть его из театра…

- Тааак… Что еще ты подслушала?

- Ничего! – обиделась Элли. – Но потом я нашла в фотоальбоме вашу с папой фотографию и спросила о ней Реми. Он долго меня прогонял, но я приставучая. И он признался, что это мой папа на фото.

Она говорила это, обеспокоенно переводя взгляд с отца на мать и обратно.
Артур и Кимберли замерли, пораженные открытием, что дочь давно знала их тайну и никому не призналась, и не выдала своей осведомленности! Они не знали радоваться им этому или начать уже сходить с ума - для обоих это была просто эмоциональная мясорубка.

- Так, все это время ты знала, что я твой отец? – медленно спросил Свенссон, чувствуя, как все его существо охватывает легкое смущение, а к горлу подступает смех.

Элли осторожно вглядывалась в его лицо, пытаясь угадать, сердится он или нет.

Как он мог сердиться?? Артур ободряюще улыбнулся дочери, и та просияла в ответ:

- Конечно, знала! Иначе, зачем бы я подошла к вашему столу в ресторане? Я же знаю, что разговаривать с чужими нельзя! Но ведь ты был не чужой, а мой папа!



Тори Теллер (Elvica)

Отредактировано: 15.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться