Боевой джинн

Бутылка

Зюзя осторожно выглянул из-за кучи строительного мусора, за которой прятался последние пять минут. Опасность миновала: тараканы ушли и он смахнул со лба капельки пота. Насекомые, пробегавшие по улице, не почуяли юного старателя, затаившегося неподалеку.

Отец рассказывал Зюзе, что когда-то таракана можно было убить тапком, но люди предпочитали уничтожать их с помощью хи-ми-ка-тов. Слово-то какое непривычное! В неравной битве видов тараканы гибли тысячами, пока однажды не покинули человеческие города, чтобы вернуться через несколько десятков лет, заметно увеличившись в размерах, став более прожорливыми и агрессивными. Отец называл эту перемену му-та-цией (еще одно странное словечко из его лексикона) и говорил, что виной всему оружие, которое использовалось в последней войне. Сам Зюзя считал, что тараканы выросли и вернулись, чтобы отомстить, и полагал, что рано или поздно ненависть сделает что-то подобное и с человеком. Ну а пока стая тараканов, каждый - не меньше кошки, в один миг разрывала на части взрослого мужчину. Пару недель назад Зюзя издали наблюдал, как за несколько минут они сожрали забредший сюда караван. Несчастные торговцы, судя по всему, были издалека и сунулись в гиблое место, не ведая, что Город давно покинут прежними жителями, а новые обитатели превратили его в охотничьи угодья. Люди появлялись здеесь ненадолго, чтобы поживиться при свете дня артефактами, кои еще можно было отыскать в развалинах, а потом бежали обратно - в предгорья, где не было мутантов, обожавших человечину.

Зюзя в два прыжка пересек широкую улицу с потрескавшимся и местами просевшим асфальтовым покрытием, и метнулся к двухэтажному дому, который приметил днем раньше, когда пробирался к магазину стройматериалов, где надеялся найти гвозди. Железо, добыть которое с каждым годом становилось сложнее, ценилось дорого.

Мародеры, казалось, обошли дом стороной. На нем сохранилась даже табличка с облупившейся краской. Зюзя предполагал, что на ней было написано название улицы, но подтвердить это никто не мог, а сам он читать не умел. Старатель рассчитывал отыскать здесь лампочки - хрупкие грушевидные стекляшки. Говорят, что когда-то их было много, они горели, и в Городе было светло даже по ночам, но Зюзя не верил в подобные байки. Как стекляшка может гореть? Бред. Лампочка - свидетельство достатка. Лампочки берегут для дорогих гостей, а в богатых семьях из них каждый день пьют травяной чай. Пока есть старатели, богачи могут позволить себе не осторожничать с ломкими сосудами.

Зюзя скользнул в пустую глазницу одного из высаженных окон, оглядел большое помещение и, не обнаружив ничего ценного, юркнул в дверной проем. Он оказался на площадке, откуда уходила вверх каменная лестница, на которую падали пробивавшиеся сверху лучи света. В них плавали потревоженные дыханием человека пылинки. Зюзя ворвался в их карусель, и обшарил еще несколько комнат наверху. Пусто! Зюзя почувствовал себя обманутым: видимо, кто-то здесь уже поживился. Обидно! Столько риска - и ради чего? Он разочарованно пошлепал вниз. Вот и вход в залу, через которую он попал на лестницу. А это что?

На лестничной площадке обнаружилась дверь, на которую Зюзя поначалу не обратил внимания. Она была одного цвета со стеной и практически с ней сливалась. Любопытно! В Зюзе встрепенулась и начала крепнуть почти угасшая надежда. Если он не заметил эту дверь, так, быть может, и тот, кто шарил здесь ранее, тоже проскочил мимо? Сняв с пояса костяной нож, Зюзя подцепил край двери. Она не поддалась. Зюзя нажал посильнее, дверь жалобно скрипнула, но устояла. Старатель с досады пнул ее и едва не упал - дверь легко распахнулась. Зюзя шлепнул себя по лбу. Балбес! Как он сразу не догадался, что дверь открывается в другую сторону?

Дверной проем зиял пугающей темнотой, в которой скрывались уходившие вниз ступени. Что там? Зюзя втянул в себя воздух. Пахло ветхостью, и сыростью. Где-то наверху жалобно скрипели створки болтающейся на ветру оконной рамы, но снизу не доносилось ни звука. Зюзя выставил перед собой нож и мужественно ступил на лестницу.

Ступени вели в просторный подвал, и в нем было не так темно, как казалось на первый взгляд. Под самым потолком белело пятно узкого, почти незаметного оконца, сквозь грязные стекла которого едва пробивался дневной свет. Зюзя огляделся. Справа виднелись покосившиеся, местами просевшие полки с горками ржавой пыли. На них, похоже, хранилось что-то металлическое - инвентарь либо какие-то детали. Железо бывает тверже и лучше камня, но быстрее сдается беспощадному времени. М-да... Поживиться тут было нечем.

Слева от лестницы, у самой стены, покоился скелет, покрытый лохмотьями истлевшей одежды. А рядом с ним... О чудо! В пыли лежала целая бутылка! Зюзя подпрыгнул от радости: теперь он обеспечит месяц безбедной жизни себе, матери и сестренке. Жаль, что этого не увидит отец.

Отец Зюзи сгинул в Городе около года назад, отправившись в центр, где, как считал, могли сохраниться относительно нетронутые людьми магазины и учреждения. Но там же, в центре, бродили целые полчища тараканов... Зюзя шмыгнул носом, но тут же отогнал от себя грустные мысли - в Городе раскисать нельзя.

Зюзя поднял бутылку и отер с нее пыль. Сосуд из толстого зеленого стекла с запечатанным горлышком оказался тяжелее, чем он ожидал. Зюзя встряхнул бутылку - ему показалось, что внутри что-то было - поднес сосуд к оконцу, и посмотрел на просвет.

Внутри лежала свернутая в трубочку бумага, перехваченная нитью. Интересно, зачем кому-то понадобилось засовывать это в сосуд? Зюзя пожал плечами, бросил бутылку в сумку, еще раз внимательно обвел взглядом подвал и обыскал покрывавшие скелет лохмотья. В сумку перекочевал небольшой прямоугольник из древнего материала, который старики называли смешным словом плас-тик – его украшали непонятные символы и маленькое изображение молодого мужского лица. За пластиной последовали палочка и браслет из того же материала. Зюзя улыбнулся: предчувствия не обманули, дом преподнес щедрый подарок.



Данияр Каримов

Отредактировано: 05.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться