Бог играет в кости

Глава 21

ГЛАВА 21

    ИЛЬЯ ВОРОНЦОВ

    Дачный поселок: кое-где над мокрыми крышами поднимаются дымки. На голых ветках высоченных тополей, теснящихся вдоль дороги, изредка перекрикиваясь, хохлятся угрюмые вороны. Дорога разбита вусмерть, в колеях - черные лужи от недавней оттепели. Машина в них переваливается, как беременная утка. Сырой, пахнущий углем воздух оседает жирными каплями на ветровом стекле. Дворники размазывают их в серые полосы. Михалыч то и дело поглядывает в зеркало заднего вида: всё время кажется, что за нами следят. 

    …Весь мир утыкан камерами. На улицах, на загородных трассах, у входов в супермаркеты, заправочные станции - везде, куда ни плюнь. Камеры в телефонах, а над головой - спутники… Аэропорты, госучреждения, общественные центры…    

- Романыч, вроде похожий забор, глянь? И деревья…

- Деревья везде одинаковые! - я оглядел голые ветки, прочеркивающие серое небо.

- Не скажи… Вон на том участке - одни елки да туи, вдоль дороги - ветлы, а внутри этого, как на фотке - яблони… Видишь, стволики побелены? И крыша вроде такая же. Только мужика с лопатой не видно. Зайдем, посмотрим?

Я оглядел виднеющийся за кованым забором участок. Правда похоже. Но свет не горит, дыма из трубы тоже не видать… Ладно, в крайнем случае скажем, что ошиблись.

    Добротная кованая калитка с легким скрипом отворилась. Михалыч пошел первым, непринужденно засунув руки в карманы. Я - за ним. Дорожка к входной двери чистая, видны следы метлы на тёмно-красной, ромбами, плитке; по бокам - подтаявшие, ноздреватые кучи снега. 

    Я оглядел сад. Пусто… Только голые деревья, в которых мой напарник опознал яблони. Низкое багровое солнце светит сквозь забор, отбрасывая длинные, решетчатые тени… Где-то далеко грохнуло, я от неожиданности вздрогнул. С деревьев взвилась туча ворон и повлеклась прочь.

    Снова мурашки. Матерые такие, в подкованных армейских берцах.

    Входная дверь приоткрыта. Чуть заметно, на щелочку. Что за дела? Забыли запереть? Или специально оставили? Не скрываясь, я достал пистолет.

Вошли, потопали в коврик, покашляли… Тишина. В прихожей сумрак, не видно толком ни стен, ни того, что находится дальше…

- Эй, есть кто дома? - мы прошли в пустой холл. 

- Добро пожаловать. - голос шел  с лестницы, которая вела на второй этаж.

Я вскинул пистолет.

    Легонько касаясь перил, вниз сошла темная фигура: в тусклом свете, льющемся из дальних окон, больше ничего не было видно.

- Не вы ли случайно являетесь гражданином Калиевым? - задал витиеватый вопрос Михалыч.

- Не случайно - я. А вы - господин Иван Свиридов.

- Можно просто Михалыч, и без господина. - напарник убрал оружие. - А… откуда вы узнали?

- По голосу. А вы… - он повернулся в мою сторону.

Я тоже спрятал пистолет, сделал несколько шагов вперед.

- Воронцов. Илья Воронцов. Крестник, кстати сказать, покойного Кремлева…

Сам не знаю, почему начал именно с этого. 

- Потеря, ощутимая для всех нас. - Калиев вышел на свет.

    Он был высок - выше меня, и очень широк в плечах. Борец, - сразу пришло на ум. Волосы короткие, серебристо-белые, что сильно контрастирует со смуглой кожей. Одет в вязаную кофту на пуговицах, белую сорочку, открывающую крепкую  коричневую шею, мягкие штаны и домашние шлепанцы.

- Можете включить свет. - предложил он. - Я привык обходиться так, но вы - гости. Входите, я вас ждал.

- Ждали?

Я был более чем удивлен.

- Разумеется. Я знал, что вы, господин Воронцов, ни в коем случае не поверите в случайную смерть вашего крестного. - он развернулся, и повел нас вглубь дома. - А значит, в скором времени мы познакомимся. Во всяком случае, я постарался сделать всё возможное в данных обстоятельствах, чтобы это случилось.

Мы с Михалычем только переглянулись.

- А откуда вы знакомы с Константин Петровичем? - Михалыч профессиональным взглядом обшаривал просторную, но скудно обставленную гостиную. Тяжелые, плотные шторы, пара плюшевых кресел, овальный столик, диван… 

- Простите за неуют. - будто уловив мои мысли, произнес Калиев, игнорируя вопрос Михалыча. - Сам я спартанец, гостей не принимаю. Да и жилье это - временное.

- Вы прячетесь? - спросил я, по его приглашению опускаясь в одно из кресел. - После смерти Кремлева?

- Гораздо дольше. Три месяца, после похищения одного моего коллеги… Собственно, когда стало ясно, что я - следующий. Константин тоже был под ударом, но скрываться не пожелал. Не тот характер.

Я вскочил. Прошелся по вытертому ковру, под которым скрипели половицы. Выглянул в окно…

- Ни-че-го не понимаю! Какие-то шпионские игры, право слово… 

- Я всё расскажу. Во всяком случае, ту часть, которая напрямую касается вас. - он был спокоен, как индеец под пыткой.

- На меня тоже покушались, знаете ли… Три раза, по меньшей мере.

- И это не конец. - он наконец улыбнулся, сверкнув белыми, крупными зубами. - Но не расстраивайтесь. У вас удивительный талант выживать, господин Воронцов. И у вас, - он кивнул Михалычу.

- Другие с войны не возвращаются. - хмыкнул мой напарник. 

- Ваша правда. - он склонил голову. В черных стеклах мелькнуло отражение моего лица. 

    Он всё это время был в темных очках. То есть, сначала мне показалось, что у человека просто плохое зрение, но потом я понял, что линзы непроницаемо черные.