Бог играет в кости

Глава 42

ГЛАВА 42

ИЛЬЯ ВОРОНЦОВ, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ.

    Выходя их «Невского Пассажа», я не сознавал себя - собой. Ощущение это усугублялось нереальностью, можно сказать, сюрреалистичностью происходящего: двое бродяг спокойно входят в один из самых дорогих торговых домов. Чешут, будто так и надо, мимо охраны, мимо праздной, хорошо одетой публики… Я всё ждал, когда на нас обратят внимание и погонят в шею, но - не погнали…

- Выбираем вещи, переодеваемся, и просто уходим. - говорит Алекс.

- А как же платить? Кто нас выпустит с чужими вещами?

- Не парься.

    Когда я вышел из гардеробной, Алекс мило беседовал с продавщицей, небрежно подбрасывая черный кубик. Увидев меня, он подмигнул и спрятал кубик в карман пижонского кашемирового лапсердака с капюшоном. Неожиданно девушка остолбенела, как будто к чему-то прислушивалась, а затем шмыгнула за служебную дверь, на ходу пища какие-то извинения.    

- Ходу! - Алекс подхватил меня под локоть и двинул прочь. - Не кипишуй, всё нормально. У неё там авария личного характера. Когда выйдет, о нас и помнить не будет…

- Как ты это делаешь? - дергает плечом и усмехается.

Когда я был маленьким, ходили с отцом в цирк, смотреть на Кио… Те же самые ощущения: вроде бы уже привык, а как видишь новый фокус, опять удивляешься. Только в детстве, помнится, чудеса вызывали радость…

- Помнишь, как я ушел от тебя на Лубянке? Нужно просто выбрать удобный момент. Это интуиция, немного предвидения и инстинкт: нужно просто знать, что и когда делать…

    Солнце пробивало тучи и слепило глаза. Надо было прихватить еще и очки… Я тут же устыдился. То, что мы сейчас делаем - неправильно. И только обстоятельства вынуждают… Твою дивизию! Никакие обстоятельства не могут оправдать кражи!

- Где предпочитаешь позавтракать? - Алекс помахал у меня перед носом солидным, рыжей тисненой кожи, бумажником.

- Ты что, спер его?

- Нашел. Не каждый день, знаешь ли, банкоматы ломаются.

Я закрыл на мгновение глаза, потер переносицу.

- Лёх… Так нельзя. Цель никогда не оправдывает средств. - он вновь криво усмехнулся. 

- Покончим с делом и засадишь меня за решетку, о’кей? Тебе же давно этого хочется. - и он пошел в сторону Фонтанки.

Мне стало неудобно. Кто я такой, чтобы читать ему нотации? К тому же, сам только что радовался, что удалось переодеться в сухое и теплое…

- Слушай, Лёх… Извини! - я догнал его, пошел рядом.

- Проехали. А вообще… - Алекс на ходу закурил. - Ты сам так решил, помнишь? Я мог бы и один.

- Не мог. - я прикусил язык.

- Почему это? - он остановился.

И тут меня прорвало:

- Потому что ты - дитё. Горе Луковое. Постоянно попадаешь в ситуации, из которых не можешь выпутаться. Сначала с тобой нянчился старик, потом - девчонка… Почему все с тобой носятся? Да потому, что самостоятельно ты не можешь пальцы на руках сосчитать!

Он остановился, судорожно затянулся и бросил окурок в снег. Губы белые, на ресницах и бровях намерзли снежинки.

- Это неправда! Это вы меня втянули! С вас всё началось! С тебя, конкретно! - он говорил очень тихо, как будто боялся, что кто-нибудь услышит.

- Да ну? Значит, удрать из родной страны, разорвав связи с семьей, жить, зарабатывая боями без правил - так ты представляешь нормальную жизнь?

- А что мне оставалось? Они меня достали! ФБР, АНБ, бандиты… Отец не давал проходу…

- Ах, тебя достали? И ты просто сбежал? Не пытаясь разобраться? - он кивнул, кривя губы. На скулах играли желваки.

- Ты правильно сказал, я - горе. Обычно те, кто меня достает - гибнут.

Тут парень прав. Люди вокруг него мрут, как мухи. Внезапно я прозрел…

- Ты поэтому ушел от нас в Москве?

- Да! А ты прицепился, как… ванный лист. Думаешь, это легко? Знать, чем всё закончится? Знать, что все, кто тебя окружает - обречены!

В глазах слезы, злая судорога кривит лицо. Только истерики нам сейчас не хватало…

- Банный.

- Что?

- Не ванный лист, а банный. От веника.

Он долго смотрел на меня, а затем рассмеялся. Смех чуть не перешел в рыдания.

- За дурачка меня держишь, да? Думаешь, я совсем ничего не понимаю?

Резко отвернувшись, он перегнулся через парапет и уставился вниз, на реку. Точнее, на ровное покрывало снега, в нескольких метрах под мостом. Я на всякий случай пристроился рядом. Показалось, еще немного - и он сиганет вниз головой.

- Ты, по крайней мере, можешь что-то изменить. 

Он медленно выпрямился и посмотрел мне в глаза. Хотел что-то сказать, но пошатнулся, и схватился за перила. Я поймал его за воротник.

- Лёха! Ты что, тебе плохо?

- Я… Не знаю. Переутомился, наверное. Столько никогда не «щелкал».

- Страсти какие! Ты что ж не сказал?

На нас начинали оглядываться сердобольные граждане. 

- Я не знал, говорю же… Сейчас пройдет. Всё. Нормально уже.

- Точно?

Я вновь ощутил абсурдность ситуации. Или это мы, как говорила моя покойная бабка, «с глузду двинулись»? Стряхнув наваждение, я подхватил его и повел через дорогу.

- Пойдем, брат-боец. Подкрепимся, причастимся, помолимся…

- Зачем?

- Старинный русский обычай: перед смертью надо поесть, переодеться в чистое и вручить душу Богу.

***

- Пистолет бы… 

Алекс перестал жевать, и вопросительно поднял брови.