Боги, дороги и рыжие неприятности

Размер шрифта: - +

Глава 5

После того, что мы устроили в Забреднях, о караванных путях можно было забыть до самых предгорий. Ничего, есть и другие дороги. Не такие безопасные, зато быстрые и, если повезет, можно день-другой выгадать.

С Избранной, между тем, творилось что-то неладное: она вдруг перестала ныть, жаловаться и лезть с дурацкими вопросами.

В подарки судьбы я не верила, поэтому спросила:

— Кто умер?

— А? — вскинулась будущая спасительница мира.

Вид у нее был такой, будто ее оторвали от чего-то очень важного.

— Спрашиваю, умер кто? — пришлось повторить, а то в первый раз меня явно не услышали, — Молчишь давно, будто тихую дань отдаешь. Мне даже не по себе стало.

— А... нет. Сорри, я тут... — она помялась немного и выпалила: — Слушай, а эти лошади по случаю не говорящие?

Интересно, все Избранные с головой не дружат, или это мне так повезло?

— Эти? Вроде нет.

— Ужас какой, — замогильным голосом простонала моя подопечная. — Значит, у меня появился внутренний голос! Ехидный…

— Очень интересно, — я придержала свою кобылку и повернулась так, чтобы заглянуть рыжей в глаза. Вид у нее был вполне обычный, но это не особенно успокаивало. Может, у Избранных сумасшествие на лице и не сказывается, откуда мне знать?

На всякий случай, переспросила:

— Значит, голос внутри завелся? И что же он такое говорит?

— Я не очень хорошо его понимаю, — смущенно пролепетала последняя надежда всего живого и неживого. — Сейчас вот что-то о том, как ужасно я сижу в седле, прямо мешок с… с чепухой, что ли?

— С требухой, должно быть. — подсказала я.

Пора бы мне запомнить, что в другом мире и порядки другие и то, что у нас знает любой младенец, для Избранной может быть новым и непонятным.

Снова пустив лошадку шагом, я посоветовала:

— Отвлечься постарайся. Вон, камни считай на обочине, ну или облака в небе. Даже не заметишь, как перестанешь слышать всякую ерунду.

— Угу, не думай о белой обезьяне. Легко сказать, — проворчала рыжая и сосредоточенно засопела.

Вот чудная, кто ж так отвлекается?

Надолго ее, понятное дело, не хватило.

— Не получается! — простонала она, бросив поводья и закрыв лицо руками, — Я все равно его слышу! Теперь он говорит, что я дышу как больная овца, и у него от меня уже в ушах свербит.

— Ну, так стукни кулаком промеж этих ушей, и сразу весь свербеж пройдет! — с готовностью предложила я. — Или великая любовь к лошадкам мешает? Так давай я стукну, мне не трудно.

— Стоп, так это лошадь? — возопила Избранная в абсолютно непередаваемой манере. Такое я прежде слышала лишь однажды, когда тетушка нашла на дне котла с похлебкой останки двухголовой жабы, — Ты же сказала, что она не говорящая!

— Ну так она и не разговаривает, просто думает слишком громко. Это у них что-то вроде... слушай, а давай я тебе лучше с начала расскажу, заодно и от всяких голосов отвлечешься. Только сначала дай мне этот твой пояс.

Пока я спешивалась, отбирала у рыжей уздечку и накрепко привязывала ее же поясом к задней луке своего седла, моя подопечная проявляла чудеса терпения и с лишними вопросами не приставала.

Забираясь обратно в седло, я пояснила:

— Это чтобы ты не потерялась, если вдруг отвлечешься. Только за гриву не хватайся и старайся поменьше ерзать в седле. Скоро под нами плохой кусок будет на третьем слое, это почти не опасно, но не будем впустую удачу испытывать.

Рыжая только фыркнула в ответ и выжидательно на меня уставилась.

Вспомнив, что обещала ей историю, я пустила лошадей шагом, чуть поерзала, устраиваясь поудобнее и заговорила:

— Старые люди говорят, что бродил некогда по земле лошадиный бог. Огромен он был, как гора, и видом страшен: из глаз пламя зеленое полыхает, из ноздрей туман липкий валит, а под копытами болото черное расползается. Где бы он появлялся лошадиный бог — там на полях кости прорастали и вода в колодцах кровью обращалась. Кто его видел, тот рассудка лишался сразу. И не было смертного, чтобы мог с ним справиться. Тогда собрались люди всем миром, да и пошли к своим богам на поклон. Семь дней и семь ночей по всей земле мольба стояла, пока не прокатилась весть, что сгинул Лошадиный бог, как и не было его. Много лет прошло с той поры, да тут новая напасть случилась: стали жеребята странные рождаться — черные, красноглазые и злющие, будто псы цепные. Жрут они что попало, а что сожрать не могут, то непременно изжуют, истопчут да испоганят. Сначала больше на севере случалось, теперь вот и до наших краев добралась эта зараза. И ведь что странно, соображают-то эти лошадки получше обычных, но умишко у них, вроде как, один на всех. По одиночке вообще ничего не могут, не шевелятся даже, так и стоят, пока не подохнут. Двое уже что-то мыслить начинают, а как трое или больше, то совсем беда. Многие верят, что это вот Лошадиный Бог и есть. Вроде как возродиться пытается, а сил пока не хватает. Может так оно и есть, а может и враки все от начала до конца. Во что верить ты уж сама решай, а как по мне, то разницы никакой. Бог они или не бог, а других лошадей нам один пес купить не на что, так что придется уж как-то с этими управляться. Ты, рыжая, вот что запомни: сзади не подходи, за пастью следи все время и чуть что — сразу бей промеж глаз. Да, и не слушай что она там думает, ничего хорошего все равно не услышишь. Просто представь, что это не слова, а ветер воет, или, скажем, ручей журчит. Скоро привыкнешь, и будет само собой получаться.

— А что будет, если их толпой собрать? — полюбопытствовала рыжая. — Ну там сотню сразу, или тысячу?

— Ничего хорошего, уж поверь, — я невольно поежилась, очень живо представив тысячу зубастых черных тварей, а потом провыла страшным голосом: — Восстанет из праха Лошадиный Бог и небо содрогнется под его копытами, и закричит земля разверстыми ртами могил, и мертвецы будут следовать за ним, и настанет Великая Ночь, преисполненная ужаса и скорбей, и будет она длиться вечно…



Анна А Князева

Отредактировано: 26.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться