Боги не играют по правилам

Встреча в лесу

Не успела пройти горечь во рту от выпитых эликсиров, как я стал замечать эффект Скорости. Скорее всего, именно этому зелью я был обязан выпученными глазами прохожих и смехом за спиной. Дело в том, что идти я теперь мог только подпрыгивая, словно девочка. Надо было еще напевать: «Ля-ля-ля», и тогда меня легко можно было бы принять за городского сумасшедшего. Но я не мог петь: рот онемел, а язык беспомощно лежал, будто колбаса.

Тело зудело, и я непроизвольно прыгал и порывался пуститься в галоп, что дикий скакун. Но приходилось себя сдерживать чтобы не угодить в неприятности.

Из города я выбрался уже вовсю дергаясь что припадочный. Прохожие шарахались, прятали детей. Солдаты хмурили брови, а я и сказать-то ничего не мог – только мычал, болтал языком и пускал слюни. Но как только на дороге стало посвободнее, я расслабился и дал волю зелью. Ноги – будто с цепи сорвались. Я рванул так, что только камни полетели из-под сапог. За мной поднимался столб пыли. Вороны взлетали с деревьев.

Тут же стало легко. Я перестал подпрыгивать как идиот. Казалось, что можно бежать так вечно. И чем быстрее двигаться, тем легче – будто с плеч спадает тяжесть, с шеи – хомут, и я лечу!.. Моя, и без того увеличенная скорость, теперь стала просто невообразимой. Это можно использовать.

Но вскоре я стал замедляться. Незаметно зуд в мышцах прошел, и навалилась усталость. Когда дорога зашла в лес и деревья скрыли палящее солнце, я перешел на шаг.

Прохладный ветерок в тени приятно обдувал разгоряченное тело. Пели птицы, и я вторил им, неумело насвистывая простую мелодию. Пахло земляникой. Вдыхая полной грудью сладкий аромат, я закрывал глаза и ловил на веках проблески солнца в листве. А ноги без устали несли вперед.

- А ну стой! - раздался строгий детский голос. – Дорога платная.

Я аж подпрыгнул от неожиданности. Откуда тут в глуши ребенок? Да еще с такими заявлениями? А мальчонка был тот еще разбойник: он тонул в здоровенных сапогах, широких штанах и рубахе с закатанными рукавами; на широком поясе с медной бляхой висел кинжал, что меч, а длинные сальные волосы лезли в глаза. Я хотел сказать ему, чтобы он убирался домой, открыл было рот, но вышло только:

- Брл-бол-брпл.

- Ты, видно, не понял, - сказал юный разбойник, растягивая слова. – Плати, или пожалеешь.

Я рассмеялся, но вышло что-то похожее на карканье ворона, подавившегося рыбьей костью. И в довершение подпрыгнул на месте, будто марионетка на веревочках.

Мальчонка скривился, а я отпихнул его в сторону и пошел как ни в чем не бывало. Буду я тут перед ним вытанцовывать.

- А ну стой, - пробасил голос позади.

Спереди зашуршали кусты, и на дорогу вышло не меньше десятка молодцов.

- Теперь с тебя штраф, - проговорил все тот же голос, - за неоплаченный проход по дороге.

Я обернулся: рядом с мальчуганом стоял бородатый детина в кольчуге. В руках он сжимал боевой молот.

- Десять золотых, - медленно проговорил главарь.

Несомненно, бородатый и был главным в этой шайку разбойников.

В ответ я каркнул. Не знаю, поняли они, что я смеюсь над ними или нет, но до бандитов дошло, что платить я не собираюсь. Лесную тишину нарушил звук клинков, вылетающих из тесных ножен. А я подпрыгнул на месте козликом.

- Дурья голова, тебе что – жить не охота?

Что ж, придется заплатить. Я выхватил меч. Лица дуболомов посветлели. Еще бы, теперь они рассчитывали не только на содержимое карманов, но и на потеху. Кто-то уже мысленно примерял мои сапоги. А боги потерли ладони в ожидании расплаты. Не буду тянуть – плачу.

Выжидаю долю секунды – ровно столько, чтобы лучники спустили тетиву – и прыгаю в сторону первого громилы. Точно, в то место, где я был мгновение назад, впиваются две стрелы крест-накрест. Рукоятью без замаха коротко выбиваю зубы толстяку с усами подковой, кручусь и кончиком клинка вспарываю брюхо. Краем глаза замечаю лучника на дубе. Вот же соловей. Сейчас споешь. Мне под ноги вываливаются потроха пузана. Он пятится. Вынимаю у него на поясе кинжал и швыряю в лучника – точно в шею. Он засипел, что сыч, схватился за горло и полетел, ломая ветки. Второй прячется где-то с другой стороны дороги. Найду, вот только слегка разомнусь.

Разбойники, кажется, не понимали, что происходит. Они стояли как вкопанные с занесенным для удара оружием. Или это я так быстро двигался. Некогда раздумывать. Ныряю в толпу. Тут с двуручным мечом не развернешься. Выхватываю кривой кинжал и перерезаю четверым олухам горла, словно мясник свиньям. Не успевает кровь упасть на пол, как я уже ныряю под руку двухметровому верзиле в стальном нагруднике и всаживаю кинжал в глаз по рукоятку. А вот и лучник – сидит прямо у дороги, что воробей на ветке. Подхватываю топорик дылды и запускаю в стрелка. На этот раз не так точно, но все равно эффектно – топорик попадает обухом между глаз, и лучник срывается камнем вниз. Два прыжка – и я рядом, подставляю кинжал, и бедолага сам напарывается на кривое лезвие.

Оставшиеся разбойники, кажется, пришли в себя. Черноволосый, загорелый бык прыгает в атаку, рассекая воздух широким топором, но я легко ухожу в сторону и рублю мечом точно в шею. Голова смельчака остается болтаться на куске кожи. Я замираю, смотря, как падает убитый.

- Деньги вскружили голову, - смеюсь я, но оставшиеся в живых слышат: - Крбл-кх-пых.

Коротко стриженый мордоворот, кажется, перехотел золота. Он пятится, пока не упирается в дуб. Я прыгаю и протыкаю его как жука. Выдернув меч, кручусь и рублю по спине улепетывающего деревенщину с соломенными волосами. Он встает на колено, и кривой кинжал пускает горлом кровь. Я разворачиваюсь к главарю.

- Как тебе оплата? – а точнее: - Крлп-кхр-хак?

Рот бородача искажается в гримасе ненависти. Молот взлетает вверх и летит на меня. Я – уже сбоку бью по руке. Хруст кости, и молот падает на липкую от крови землю. Вскидываю меч для последнего удара, но мальчонка бросается с кинжалом на меня: