Богомирец

8.2.

Время ползло, словно в дурном сне: чужая жизнь никак не хотела заканчиваться. Для коллег Марины мать сама организовала обед с доставкой в офис. Истерику дочери поняла и разрешила не идти на собственные поминки второй раз. После кладбища, на котором сверлили глазами все присутствующие, хотелось нацепить на голову вуаль, маску – что угодно, лишь бы никто больше не сказал: «Ну, надо же, как вы похожи!» А близкие подруги Марины глаза не смели поднять, а когда приходилось, такой ужас был в них, словно видели привидение. Опухшие от слёз глаза, серое от горя лицо – даже это не сбивало с толку. Она казалась воскресшей Мариной или её клоном, что, возможно, пугало людей ещё больше.

Но это был меньший из обманов. Марине пришлось звонить Ольгиным подругам, рассказывать про семейную трагедию и объяснять, почему она не вернётся в Болгарию: мать не хочет одну бросать. Врать тем, кто искренне любил Ольгу, было сложнее всего. Марине казалось, что сочувствие и слёзы намеренно затягиваются, чтобы поддержать её. Знали бы, по ком плачут на самом деле… Через два месяца Марина закрыла все «свои», Ольгины, профили в соцсетях, что могла удалить – удалила. Извинилась перед многочисленными фолловерами за желание погоревать некоторое время в одиночестве. Слова поддержки только подлили масла в огонь, кто-то просил Ольгу писать хотя бы в личку, кто-то, наоборот, уговаривал остаться. Она размножила ответ «спасибо» и почувствовала облегчение только когда выключила компьютер.

Мать заставила поехать в университет, написать заявление о переводе и, к облегчению Марины, согласилась  на академический отпуск. За год предстояло выучить болгарский и много другой параллельной филологической ерунды. Через сорок дней мать отправила в бюро по трудоустройству. Разумеется, работу нужно было искать по специальности Ольги. Марина молча выполнила наказ, устроилась секретаршей, отклонив все предложения с вакансиями преподавателя. Ольга была экстравертом, она мечтала об этом, а для Марины быть один на один с толпой неуправляемых учеников равнялось пытке.

С последним шагом, когда нынешняя Ольга вернулась как будто бы к прежней жизни, мать прекратила свою деятельность страховщика, больше ни о чём не просила и не советовала, наконец, позволив себе погрузиться в горе. Она и до этого плакала по ночам. Именно контраст между дневной сдержанностью и ночными слезами заставлял Марину соглашаться со всеми просьбами матери. А теперь, когда, вроде бы, угроза миновала, Марина всё чаще думала о том, что лучше бы она умерла, а не сестра. По крайней мере, не было бы нынешних проблем. Даже на кладбище, когда никого не было рядом, мать начинала плакать, давилась именем Ольги, озиралась и ещё больше темнела от невыплаканных слов, позволяя себе только слово «доченька». А если кто-то проходил мимо, то проговаривала имя Марины с трудом и потом ещё больше плакала. Наблюдать это из раза в раз было невыносимо…

Первое время паранойя не отпускала. Во время похорон Марина узнала среди присутствующих парня, который чуть не сбил её и потом назойливо предлагал загладить свою вину. Она подняла на него взгляд случайно и задержала на секунды, пока не сообразила, что может раскрыться, с трудом заставила себя перевести взгляд на кого-то другого. А он изменился в лице, словно, что его узнали. И пока не сели с матерью в машину, Марину колотило до полуобморочного состояния. Ей продолжало казаться, что тот парень глаз с неё не спускает и, кажется, едет в свой машине следом.

Что подсказало выход? Душа предприимчивой сестры шепнула? Никакого логического объяснения своей неожиданной идее Марина дать бы не смогла. После кладбища поехали в ресторан на поминки. Прилипчивый парень зашёл вместе со всеми, отобедал, а когда знакомые прощались перед уходом, задержался возле Марины, опять вперил в неё внимательный взгляд. Марина первой спросила, сцепив пальцы так, чтобы скрыть дрожь:

– Вы знакомый Марины?

Он не ожидал открытого вопроса, лицо подёрнулось нервно:

– Я? Да, немного…

Марина «равнодушно» рассматривала собеседника:

– На кладбище мне привиделось, будто моя сестра стоит рядом с вами… Простите… Она мне везде мерещится…

Страх и удивление промелькнули в глазах парня, а также плохо скрываемое облегчение. Он улыбнулся криво, облизнул пересохшие губы, пробормотал слова сочувствия и наконец ушёл. Потом Марина видела его мельком в городе, как будто случайно оказывался рядом. Если подходил совсем близко, она «узнавала» его, кивала приветливо и шла дальше, чувствуя холодок, ползущий по спине. А потом эти случайные встречи прекратились, и Марина почти забыла об этом странном парне.

Прошлое со всеми страхами всколыхнулось в один день. Листая новостную ленту в Интернете, Марина увидела рекламу «Богомирья» и оцепенела. На обложке с поднятыми мечами стояли персонажи, которых рисовали друзья Кости. Перешла по ссылке и убедилась – придуманное мальчишками «Странномирье» поменяло название. Раздумывать не стала – зарегистрировалась в числе первой сотни игроков, полезла на антресоли за коробкой со шлемом, подаренным Костей, и потом весь вечер рыдала. Прошлое не отпускало, оно звало назад.

И те самые ощущения, которые обещал Костя, она оценила. К ним добавилось чувство будто Костя рядом, наблюдает и улыбается. «К чёрту реальность!» – сказала себе Марина и нырнула в игру, как рыбка в море.

Спустя две недели Марина увидит интервью с создателями Богомирья. В студии в числе троих приглашённых будут сидеть в креслах Иван Солонцов и Михаил Давыдов. Первого Марина узнает – этот тот друг, с которым Костя и Славка разговаривали в лофт-цехе по видео-связи. А второй, Михаил… Сердце Марины заколотится бешено, и она на ватных ногах пойдет за успокоительным… Михаил окажется тем самым подозрительным молодым человеком с похорон.



Yuliya Eff

Отредактировано: 21.07.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться