Бой серебряной осы

Размер шрифта: - +

Глава 2

Кейэд в замешательстве отставил кружку. Хорошо, что ничего не пил в момент заявления, точно бы подавился.

— Как?! То есть, где это произошло, кто был обвинителем и что послужило причиной для такого нелепого обвинения?

Образ почтенного седенького ремесленника, наводящего порчу на соседа, или привораживающего знатную красотку с помощью зелья, в голове укладываться никак не желал. Характер у Эртэ был, конечно, не золотой, и даже не серебряный, но в представлении Кея он бы скорее отходил наглеца, вызвавшего неудовольствие, клюкой, чем заклинанием.

Торговца никакие сомнения не терзали. Не убирая подозрительность из взгляда, он поделился, чуть повысив голос, чтобы было слышно и за соседними столами. Благо, мирно обедавшие люди после первого заявления успели отложить ложки и насторожиться.

— В деревушке в трёх днях пути отсюда, когда мы приехали, этот человек повздорил с тамошним шорником из-за каких-то волшебных светильников. А к утру у шорника рухнула крыша в мастерской. Сначала эти события не связали. Как я понял, колдуна там знали и уважали, а потому худого не подумали. К счастью, в то время в деревне остановился рыцарь из ордена Меча Братьев с отрядом, он-то дознание и провёл, и вину установил. И казнь его люди провели.

Вторая новость оказалась не менее шокирующая, чем первая. Кей с трудом подавил желание тряхнуть головой, чтобы привести мысли в порядок. Неужели орден, покровительствующий учёным, изобретателям и путешественникам в дальние страны тоже может поддерживать эту дурацкую суеверную панику? Когда лет четыреста назад с лёгкой руки короля Хортрана у правителей пошла мода вычленять из обширного общего пантеона «единственно верное» божество, а остальных принудительно вытеснять, Братья, старший из которых отвечал за вещный мир и животных, а младший — за тонкие реальности, волшебство и разумных существ, пришлись виэнонцам по душе в том числе и тем, что жрецы у них в приземлённые мирские дела лезть не любят. Воинственных орденов всего четыре на одиннадцать восславляющих Братьев королевств, зато учёных среди жрецов изрядное количество, да и благотворительностью они заниматься не забывают. Настоящий оплот мира и стабильности. Который на глазах Кейэда внезапно пошатнулся.

Почему они это делают?

Или правильнее будет спросить «зачем»?

— Вы сказали, что рыцарь проводил дознание. Как это было?

— Да обычно, — пожал собеседник плечами с таким видом, будто видел по три дознания о колдовстве еженедельно. — Сначала по развалинам походил, чуть ногу не сломал, когда доска в подпол проломилась. Потом самого шорника да соседей поспрашивал. Следом нас да самого этого Эртэ расспросил. Тот отрицал конечно, да куда там против учёных людей! Им-то головы не задуришь, не крестьяне, чай. Зарубили, как благородного — побоялись, что с верёвки сбежит, как нечестивец один давеча. Тоже кстати, латларский. До сих пор не поймали. А потом вещи Эртэ этого все сожгли, чтоб порча с них не распространялась, да амулеты злые в огне прокалились. У «Мечей» с теми, кто во вред простому люду колдует, разговор завсегда короткий.

Компания мастеровых за соседним столом согласно закивала, поддерживая и рассказчика, и членов северного ордена разом. Торговец, почувствовав одобрение, развернул ладони вверх, призывая благословение Братьев на защитников «простого люда», Гуйт нехотя последовал его примеру — так-то оно да, но не верилось ему в виновность старого знакомца, — а Кей скрипнул зубами и взялся за кружку. Похоже, отметился на ниве правосудия именно тот орденский посланец, который сегодня к вечеру должен прибыть в типографию с заказом. Отлично. Можно будет лично спросить, что это он творит. Плевать, что деловой партнёр, Эртэ тоже деловым партнёром был. Причём гораздо дольше. И без его ламп, «мечами» между прочим, уничтоженных, быстро работать не выйдет.

Увидев, что подозрительному знакомцу колдуна не до него, управляющий неловко поёрзал, кинул взгляд в сторону окна и поинтересовался, причудливо мешая в голосе почтительность и нетерпеливость.

— Я могу идти, или ещё что надо рассказать?

Рассеянный кивок подействовал на него, как щелчок кнута на лошадь — взял с места в галоп и умчался к оставленным без присмотра подопечным.

Едва за торговцем захлопнулась тяжёлая дверь, как на его месте возник чернявый возничий в потрёпанном, некогда добротном жёлтом робе, из-под которого выглядывала засаленная до такой степени, что хоть жарь, узкая куртка с большими деревянными пуговицами. Сесть за стол без спроса он не рискнул, поэтому кашлянул, привлекая внимание, и заговорщицки прищурился. Вид при этом получился абсолютно бандитский.

— Желаете, нормально обскажу, как было, господин хороший? Сирдвес-то начальник добрый, но никакого понятия не имеет, как истории правильно сказывать надо!

Получить дополнительную информацию из постороннего источника, прежде чем приступать к допросу сильных мира сего, Кей не отказался.

Добровольному рассказчику повторного приглашения не потребовалось. Умостился на стуле, тут же сгрёб оставленную начальством кружку. Покосился одним глазом — много ли на его долю осталось? Мало. Ну, да ладно. Сколько ни есть, а всё неплохо.

— В общем, слушайте, господин хороший, как там было-то. Приехали мы в эту забытую Братьями дыру довольно поздно — дорога из-за дождей такая, будто знаменитая Вужская топь к нам, в северные края приползла, и аккурат от Латлара до Нера по тракту вытянулась. Ей-ей, пару раз думал, что лошади в грязи утопнут, да Братья миловали. — Бородач шумно отхлебнул из кружки, собираясь с мыслями. — Как приехали, все сразу ужинать побежали, даже Свирдесу сил не достало, чтобы ругаться особо. В первый раз за два года его таким смирным видел. А колдун энтот уже тогда свою природу обнаружил, да мы внимания не обратили, дурни: клюку свою взял, зыркнул из-под кустистых бровищ недобро, и пошёл на ночь глядя визиты наносить. Добрые-то люди после захода солнца дела не делают, а ему всё одно. Вернулся быстро, сердитый, аж жуть. От одного взгляда пламя светильников дрожать начинало. А наутро баба местная прибежала, говорит, у шорника, которому вчера приезжий господин визит наносил, крыша в мастерской рухнула, чудо, что не убился никто! — Рассказчик хитро прищурился на слушателей, которых к тому моменту уже набрался добрый десяток, и зловеще понизил голос. — Я ж ещё ночью неладное почуял, очень уж жутко собаки выли, да и черно было — хоть глаз выколи, ни звёздочки на небе. А как бродящего по развалинам «Меча» увидел, так и понял — всё, амба, колдун завёлся. А он ходит себе спокойно, символ Братьев — два трижды перевитых клёна — в руке за цепочку держит, да во все щели им суёт, щелей-то на развалинах о-го-го сколько! А он, символ энтот, от того звенит тихохонько, будто пяток комаров в стеклянный стакан посадили!



Алла Матвеева

Отредактировано: 28.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться