Бойтесь своих желаний (рассказ)

Размер шрифта: - +

Бойтесь своих желаний

Бойтесь своих желаний.

Танец злобного гения

На страницах произведения –

Это игра, без сомнения

Обреченных ждет поражение!

из песни группы «Король и Шут»

 

Ева шарила в рюкзаке в поисках ключей от квартиры. Мокрые и замерзшие, а оттого на удивление неловкие пальцы отнюдь не облегчали задачу. Наконец злополучные ключи нашлись и, разумеется, совсем не там, где им положено находиться. Ну что за день? Все не так! Так не вовремя «полетевший» комп, тройка по старославянскому и в довершение ко всему этот мерзкий ледяной дождь, зарядивший с утра и не думавший прекращаться. Впрочем, на дождь-то как раз глупо жаловаться, ноябрь как-никак. Да и вообще глупо жаловаться. На что бы то ни было. Жизнь, она такая жизнь...

Насквозь мокрые ботинки были брошены посреди прихожей, дабы служить безмолвным укором погоде, а заодно напоминать, что все плохо, и мир несовершенен. Стянув не менее мокрые джинсы, Ева несколько секунд боролась с искушением швырнуть их рядом с ботинками, дабы картина несовершенства мира вышла еще более устрашающей. Однако, после непродолжительной борьбы внутренний эстет одержал победу над внутренним гаденышем. И вскоре не только джинсы отправились на батарею в ванной, но и злополучные ботинки переместились туда же, очевидно, потому, что мокрые вещи должны держаться вместе.

Облачившись в длинную, почти до колен, футболку и теплые полосатые носки, тоже почти до колен, Ева поняла, что ни черта не согрелась, а это, как ни крути, не добавляло очков и без того проштрафившейся сегодня жизни. Ну, и ладно. Сейчас она сделает себе горячего чая, предварительно высыпав туда половину сахарницы, заберется на подоконник, закутается в цветастую шаль, которая по размерам вполне бы могла претендовать на звание пледа и сможет наконец-то уткнуться в книгу и забыть обо всей этой пакости, хотя бы до завтрашнего утра.

Ева водрузила на плиту старый чайник, принадлежавший хозяйке квартиры. Ида Савельевна, интеллигентная бабулечка, дала юной квартиросъемщице официальное дозволение выбросить все вещи, которые та сочтет лишними.

– Столько барахла за жизнь скопилось, Евочка, – словно оправдываясь, говорила Ида Савельевна. – То, без чего совсем уж не могу обойтись, к сыну отвезла, а здесь – излишки. Смело можете избавляться от этого дореволюционного хлама. Сама-то я не могу, рука не поднимается выбросить. Вот знаю, что никогда в жизни не пригодится, а на помойку отнести не в силах. Это словно кусочек жизни выбросить. Впрочем, вы не поймете, Евочка. Вы еще слишком молоды для этаких глупостей.

Однако Евочка, хоть и была слишком молода, все-таки понимала. Для начала она честно посоветовала хозяйке отнести «хлам» в антикварные магазины или продать в качестве интерьера для одного из ретро-ресторанов, которых в последнее время становилось все больше. Ева даже предложила свои услуги, понимая, что старушке и физически, и, особенно, эмоционально будет непросто обращать кусочки своей жизни в денежный эквивалент. Но Ида Савельевна по непонятным причинам осталась тверда в первоначальном намерении, предпочитая антикварным лавкам свалку. Но тут уж рука не поднялась у Евы. Точнее, поднялась, но частично. На помойку переместилось то, что действительно подпадало под определение хлама, а такого добра хватает не то, что в старушечьих, а в любых человеческих квартирах. Зато уж отличить антиквариат от банального старья у Евы хватило ума и вкуса. Посуда и предметы интерьера изначально получили статус неприкосновенных. Содержимое шкафов, которые хозяйка именовала «шифоньерами», было представлено на суд лучшей подруги – Аньки, мечтавшей о карьере всемирно известного модельера и помешанной на смешении различных ретро-стилей. Ева решила, что платья, создававшиеся на протяжении более чем половины прошлого столетия, вполне сгодятся как источник вдохновения для начинающего, но безумного талантливого модельера. Подруга оценила жест. Трепетно прижимая к груди цветастые ворохи хозяйкиной одежды, Анька благодарно лепетала и задыхалась от восторга:

– Передай этой своей Аде Клеметьевне, что она просто душка, ангел и вообще прелесть! Ты даже не представляешь, рыжая, какая ценность служила кормом для моли. Тут же не только семидесятые, но и шестидесятые, и гора пятидесятых, и даже сороковые!

Глаза у Аньки так блестели, словно она обнаружила в одном из старых советских «шифоньеров» не платья, а машину времени, и теперь все перечисляемые годы были в полном ее распоряжении.

Пристроив раритетную одежду, Ева приступила к более придирчивому осмотру посуды. На предмет отделения того, что будет составлять историческую ценность от того, что будет удостоено чести служить ей – единственной и неповторимой новой хозяйке старой квартиры. В последнюю категорию вошла видавшая виды медная джезва, пузатый чайник с изображением какого-то старинного немецкого городка, закипавший сейчас на плите, ради которого Ева без особых сожалений отказалась от пластиковых электрочайников, а также чашки с голубыми цветочками. Чашки – это вообще особая песня. По утраченной ныне традиции сервиз одновременно содержал чайную и кофейную посуду. Большая часть ее успела потеряться или разбиться, но парочка кофейных и одна чайная чашка уцелели. Что пришлось очень кстати, потому что кофе можно было пить в Анькиной компании, а чай – в одиночестве, ибо лучшая подруга этот напиток не жаловала.



Литта Лински

Отредактировано: 05.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться