Боль милосердия

Размер шрифта: - +

Глава 2

— Слышь... — Я перестала вертеть бутылку с квасом и подняла голову. Над моим рабочим местом навис голубоглазый блондин в синей олимпийке и кожаной кепке. Типичный славянский мальчик местного разлива. — Слышь, ты... — он прокашлялся в кулак с наколками. — Кира.

Многообещающе, давно ко мне не подгребали. Лето закончилось. Ушла атмосфера беззаботного праздника. Уехали гостившие у родителей студенты и случайные родственники. Посёлок превратился в беззвучную пустыню, оживающую к обеду, когда школьники расходились по домам. Только у Катьки начался сезон любовных игрищ с Иваном из пятиэтажки, а у меня — депрессия из-за Ростелекома. Во всю шла стройка оптоволоконной линии, вскоре обещали установить коммутатор и точку доступа с антенной для кругового покрытия самых отдалённых сёл. Молодёжь заранее скупала ноутбуки и компьютеры, а некоторые переезжали к нам, в Любинский, где тянули проводной интернет. По новостям крутили, как забивают сваи в новый панельный дом для переселенцев из аварийки и сирот областного детского дома. Ходили слухи, что у нас откроют «Магнит». С чего вдруг? Бабки шептались, что всё из-за нового хозяина Завода, мол, местный отбил его у москвича, который отжал Завод в лихие 90-ые. Поэтому и на работников с посёлком не пофиг и заезжать чаще будет. Я же убивалась по клубу, скоро он станет никому не нужен, а без профильного образования куда идти? Поломойкой? В продавщицы не возьмут. Поэтому всё свободное время на работе я посветила старому увлечению — веб дизайну.

— Мы тут с пацанами на Иртыш едем в выходные. Ты со мной как бы. Утром заберу.

Сказав это, персонаж закусил зубочистку и уставился на меня сверху вниз. Чернозуб! С тех пор, как я его продинамила, он в клуб не заявлялся, а теперь либо сидел на шее у предков, либо перебивался случайными заработками, что объяснило бы его отсутствие.

— Ты уверен? — на всякий случай спросила я.

— Да, — односложный ответ.

Я начала сомневаться в том, что не привлекала внимание в молодёжном центре, отсиживаясь в углу с квасом. Худая как жердь «Кира с оврага» со штангой в брови и нулевой грудью, чьё незадействованное либидо выливалось во внезапные вспышки агрессии и повышенную раздражительность — чей-то объект воздыхания! Ну гопарь, нашёл жемчужину среди навоза!

— Лады, — согласилась я, и парень отвалил.

Очередное свидание в стиле коллективной попойки. Переживу! Все мы понимали, что смышлёные парни и фантастические красотки связывали будущее с городскими. Только «средний класс» перебирал себе подобных.

Мужик из подвала до сих пор отлёживался у меня. Отёк с глаз сходил медленно, но лицо заживало. Симпатичный был, даже с толстым шрамом от виска к ключице. Неделю назад он помыл голову в тазе, и среди слипшихся от крови и сукровицы прядей, промелькнули светло каштановые волосы. За завтраками и ужинами мы обменивались парой слов про еду и погоду, а в остальное время молчали. Любой звук резал ему слух, и я буквально передвигалась по дому на цыпочках. Единственный раз, когда городской попросил телефон, его беседа с кем-то состояла из двух частей: «Я живой» и «Присмотри за делами». Катька к нам тоже не заходила, после того случая, когда увидела его силуэт в полумраке и завизжала нечеловеческим голосом, от которого городской едва не потерял сознание.

Пока диван занимал гость, я часто ночевала среди малины, в гамаке, натянутым между двумя железками. К счастью, умирать гость не собирался, приближая тем самым день выздоровления, поэтому жаловаться или рассуждать на тему «Кто он и почему ему нельзя в больницу?» становилось бессмысленно. Я и раньше помогала людям то здесь, то там, но больше никогда их не видела.

— Меня не будет пару дней, продукты в холодильнике, — предупредила я.

Поездка на Иртыш в старых жигулях выдалась напряжённой. Чернозуб оказался давним приятелем Ивана. Народу собралось много, помимо нашей развалюхи — две тройки, одна копейка и что-то неописуемое на последней стадии ржавления. Всю дорогу мы слушали радио шансон и идиотские тематические шутки, смысл которых был ужасен и загадочен. Особенно поражала способность приглашённых барышень смеяться над собой:

— Может ли женщина стать лебедем? Если может раком, может и лебедем! — ржали они.

Место для лагеря выбрали подальше от людей. Песчаный пляж, грязная вода — загляденье! Катька быстро разделась и бросилась окунаться с Иваном, подав пример остальным «парам».

— Ты идёшь или как? — поинтересовался Чернозуб, стягивая футболку. Без одежды он казался выходцем из Бухенвальда. Хотя и я не далеко ушла, по сравнению с девушками гопников, я была вполне сопоставима с палкой. — Плавать умеешь же?

— А то!

Я отбилась от компании и поплыла вдоль берега. С мелководья послышалось: «Эй, смотрите, ничо даёт!», «Чо я не могу так чтоле?!», «Да там глубоко!». Та, чья баба орала громче всех, поплыл в мою сторону, но остановился в метрах сорока от берега и нырнул под воду. Почуяв беду, поплыла на встречу.

— Жора! Вперёд! Вперёд! — орали гопари, когда голова тонущего Жоры показывалась из воды.

Я подплыла к нему и почувствовала, как он схватился за меня руками и ногами, а затем попытался залезть сверху, как на опору.

— Перевернись... на спину... идиот! — прокричала я, заглатывая воду. — Буду толкать тебя, ну!

Но он не слушал, и мы пошли на глубину. Какая глупая смерть! К счастью, к нам подплыл какой-то пацан из компании и отодрал мужика. Я вынырнула за глотком воздуха и еле как выползла на берег.

— Кира, всё нормально? — Меня встречала Катька. — Я уже думала...

Я вытерла лицо и волосы полотенцем, краем уха слыша, как пузатый Жора рассказывал товарищам о том, как вытаскивал меня из воды, а я, лохушка такая, сопротивлялась. Парни завалили его одеялами и пивом, пытались успокоить: «Баба, что с неё взять!», «Мужик, всё правильно сделал!».



Фриза

Отредактировано: 17.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться