Болтун

Размер шрифта: - +

Глава 20

Дейрдре собрала всех в заброшенном кинотеатре, это было крайне атмосферное место. Сейчас оно превратилось в музей, чем погребло свое очарование под позолотой помпезности. Тогда же мы не были победителями и еще не смели надеяться ими быть.

Дейрдре занималась всеми формальностями, она связывалась с людьми, она договаривалась о встречах, я же сидел у нее дома и нянчил Мэйв, не совсем понимая, что мне в конечном итоге делать. Дейрдре говорила, что я - торговая марка, и мне вовсе не обязательно вправду иметь какие-либо идеи.

В то время она в меня совершенно не верила. Но она надеялась, что я запущу процессы, которые уже никто не остановит. Она надеялась, что найдутся люди идейные, люди умелые, люди смелые, люди-тактики и люди-стратеги. Словом, всякие люди, которые будут воплощать в жизнь то, на что я должен был только вдохновлять.

Мне это положение вещей не нравилось. Я погрузился в книги по истории, но ни в одной не видел себя. Я учился стрелять по банкам, и это получалось у меня куда лучше, чем думать. Теперь, когда мир постепенно возвращался в относительную норму (изменчивую пустотность), я чувствовал себя одиноко. Прежде у меня была идея, теперь я сам был идеей, но во мне ничего не осталось.

Я чувствовал себя коробкой из-под чего-то важного. Я хотел отдать все, но что у меня имелось?

Как ты можешь предположить, я переживал некоторую депрессию. Дейрдре не давала мне лезть в большие дела, отводила мне роль крохотную, в которую мое распухшее Эго явно не помещалось. Мы несколько раз ругались по этому поводу, однако доводы ее были логичными.

Я едва вышел из совершенно психотического состояния и вряд ли мог сделать нечто значимое.

- Ты, - сказала она мне, и я навсегда это запомнил. - Должен сыграть свою роль. Если ты сделаешь все правильно, останешься в истории. И дашь нам свободу. Ты сможешь, нужно только делать все правильно.

Эта фраза необыкновенно меня мотивировала, хотя в итоге я совершенно не понял, чего хотела от меня Дейрдре. В спектакле по уничтожению общества спектакля я отвел себе главную роль. Это приподняло мой моральный дух и позволило мне погрузиться в изучение искусства войны.

В тот день, однако, когда я оказался в центре внимания, все это стало настолько незначительным - стрельба по банкам, мемуары великих полководцев. Сплошные фокусы и слова. Я ничего не имел за душой.

Я почувствовал, что мне нечего им предложить. Я был нищим, как никогда. И я по-детски волновался, мальчишка с книжками и картами перед толпой взрослых людей.

Помещение было отличное - старое, пропахшее пылью и отслаивавшейся штукатуркой. Древность этого кинотеатра делала его в какой-то мере родственным театральному залу, он строился в те времена, когда кино и сцена еще не разошлись окончательно. Перед порванным полотном экрана было возвышение сцены, за ним оркестровая яма, в которой когда-то сидели музыканты, дававшие невидимым фильмам звучать.

И даже занавес был настоящий: красный, со въевшимся в него запахом старых духов, тяжелый. Мне так захотелось скрыться за ним, что я сам себя не узнал. Люди смотрели на нас из зала, и я подумал, что мы - шоу, проект. Я почувствовал себя черно-белым, как старый фильм, а люди передо мной были цветные и настоящие. Ощущение, что они были зрителями, ничем друг с другом не связанными, усиливало их удивительное разнообразие. Были там и мужчины и женщины, старые и молодые, даже почти подростки. Я видел мальчишку в кожаной куртке, он выдувал из жвачки пузырь за пузырем. Наверное, ему было лет восемнадцать, в лучшем случае двадцать. Он положил ноги на кресло впереди, и я видел пыль на его тяжелых ботинках. На него укоризненно смотрела опрятного вида госпожа, одетая со вкусом и пахнущая, даже до меня доходил этот цепкий запах, гвоздикой и ладаном. Были мужчины, явно бывшие военные. Были хрупкие женщины с усталыми лицами и повязками на растрепанных волосах.

Здесь были, кажется, все. Словно Дейрдре взяла по одному человеку из каждого типажа людей, живущих в Бедламе. Относительно богатые и совершенно нищие, скептически настроенные и с глазами, горящими интересом. Мне казалось, я готовился выступать перед всей страной. Чувство было такое отчетливое, как никогда после. Даже тогда, когда я на самом деле выступал перед всей страной, оно не возвращалось.

В общем, я давным-давно не видел столько людей разом, так что быстро обнаружил себя стоящим за занавесом. Дейрдре махнула на меня рукой, позволив мне отдыхать. На ней было ее лучшее платье - красное, просторное и длинное. Оно было очень дорогим, Дейрдре долгое время о нем мечтала, а потом, еще дольше, ей некуда было его надеть. Для меня Дейрдре раздобыла добротный костюм.

Дарла не было, хотя он обещал прийти, и это меня тоже расстраивало. В зале оказалась очень хорошая акустика. Я смотрел наверх, туда, где бетонные балкончики, похожие на кремовые узоры, которыми украшают твои любимые пирожные, оставались пустыми. Они поддерживали меня, словно чье-то неприсутствие было лучшей мотивацией. У меня было ощущение, параноидальное, долбившееся в моем сердце, что сейчас сюда хлынет море, что все мы утонем, потому что разверзнется пустота.

Я боялся, что страх мой вызовет сюда океан. Я был уверен, что я способен на это. Люди все приходили, они бросали на меня любопытные взгляды, однако не весь я был виден, и это давало мне некое пространство для психического маневра.

Я прошептал Дейрдре на ухо:

- Кто все эти люди? Ты набрала их с улицы?

Она вдруг засмеялась, люди устремили на нее взгляды. Дейрдре ответила мне шепотом:

- Это главы разнообразных антигосударственных собраний. От клуба любителей запрещенных книг до банды подростков, разбивающих принцепские машины битами. От бастующих пацифистов до любителей покидать зажигательные смеси в полицейских. Очень разные люди.

Я понимал ее. Нам нужны все. Я снова посмотрел в зал, он оказался почти заполнен. И это была только верхушка айсберга. За каждым из этих людей стояло от пяти до пятидесяти соратников. А каждый из этих соратников мог вдохновить еще сотню человек. Это было словно инфекция, как ты когда-то говорила, моя Октавия. Я понимал, по какому принципу эта зараза может поглотить Империю. Я и сам не заметил, как заулыбался.



Дария Беляева

Отредактировано: 15.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: