Борьба за будущее: Интроекция

Размер шрифта: - +

Глава 33. Вечер перед долгими днями

Глава 33. Вечер перед долгими днями

 

Синдзи резко вскочил, схватившись за шею, и тут же головой ударился о крышу машины. В салоне играла какая-то заводная песня.

— О, проснулся, соня? — Мисато усмехнулась. — Ты так сладко спал, просто милашка.

Он не стал отвечать на колкость и просто потёр ссадину на макушке.

— Кошмар?

— Да так… — не стал уточнять Синдзи, выправляя своё дыхание. — Где мы?

— Почти приехали, — меланхолично ответила Рицко.

«Всего лишь сон», — вздохнул Синдзи и протёр глаза. Его уже начинало беспокоить, что в последнее время кошмары стали сниться слишком уж часто. И он бы не удивился, что это последствия регулярного контакта с «Евой». Однако Икари не был пока уверен, говорить о своих снах Акаги и Карихаре или пока воздержаться. А то эти двое, рассуждал Синдзи, пока вся троица поднималась домой, наперегонки устроят ему настоящее вскрытие мозга, чтобы докопаться до причин этих самых сновидений. С другой стороны, он зарубил себе на носу: если кошмары начнут беспокоить слишком часто, то следует обязательно обратиться к докторам прежде, чем всё станет плохо.

Когда они оказались дома, Мисато сразу рванула на кухню. За японским столиком в гостиной на бинбэг филигранно приземлилась Рицко, рядом с ней на дзабутоне[1] расположился Синдзи.

Им открывался прекрасный вид на носящуюся туда-сюда хозяйку. Судя по всему, ожидать от неё какого-то полноценного блюда не стоило: в качестве ингредиентов шли одни полуфабрикаты, а в основе — так и вовсе лапша быстрого приготовления.

— Ты ещё ни разу не пробовал фирменное блюдо Мисато? — спросила Рицко.

— Нет, не довелось.

— О, мир полон чудесных открытий, — таинственно проговорила она, жестом подзывая к себе Пен-Пена. — Чур, я первая в уборную.

Синдзи непроизвольно захихикал и расслабился. Он очень боялся, что с суровой учёной ему не о чем будет поговорить и в отсутствие Мисато они просто будут молчать. Но Рицко оказалась хоть и строгой, но вполне общительной женщиной.

— Иди сюда, наглая птица, — посадила она уаркающего пингвина к себе на колени. — Ну, рассказывай, как жизнь молодая? Хорошо кормят?

— Уарк! — довольно ответил Пен-Пен, кивая в сторону Синдзи. А тот потихоньку недоумевал от такого диалога.

— Не обижают?

— Ур-р, — помотал он головой.

— Как тебе новый сосед по квартире?

— Уарк-уарк! — пингвин перебежал на колени Синдзи и сразу же начал ласкаться.

— Прекрати, щекотно! — рассмеялся Синдзи.

— Запиши в копилку своих достижений, Икари-кун, — ты ему сразу же понравился.

Он посмотрел с изумлением на Акаги:

— А разве он не со всеми такой?

— О, ты не видел, какая была война между Мисато и Пен-Пеном. Настоящая Иводзима.

— Уа-арк! — пингвин принял боевую стойку, подтверждая сказанное женщиной.

— Неужели? — Синдзи всё ещё не верил. — И кто же победил?

Пен-Пен тут же выпятил грудь и похлопал по ней крылом.

— Ты, мой пернатый друг, как и Курибаяси, потерпел меньше поражений в битвах, — щёлкнула Акаги его по клюву. В ответ он её нежно куснул, отчего учёная тихо ойкнула, — но в итоге всё равно проиграл Смиту.

— Это как? — удивился юноша.

— У тебя и вправду есть пробелы в истории, Икари-кун.

— Я не совсем уловил, при чём тут реальная битва Тихоокеанской войны полувековой давности.

— Ну, Пен-Пен же смирился и стал жить с Мисато, так?

— Так.

— А значит, согласился есть то же, что и она. Но раньше он был ох какой привереда.

Тут же прозвучал грустный «уарк», после чего пингвин ещё сильнее прижался к юноше.

«Железная логика», — подумал Синдзи и нервно усмехнулся.

— А вот и я! Проголодались? — явилась хозяйка с подносом, на котором расположились четыре глубокие тарелки с массой, похожей на лапшу с карри, различные закуски, а также три банки: одна — с колой, две — с пивом.

— Уарк! — первым отреагировал на странные запахи пингвин.

— А ты, Пен-Пен, предатель! — пожаловалась Мисато. — Будешь сегодня свои слюньки кушать.

— Уа-арк! — птица тут же запрыгала вокруг Кацураги, моля о пощаде.

— Жестоко, Мисато-сан, — неодобряюще бросил Синдзи.

— А ты как думал она Пен-Пена приручила?

— Мне в подчинении иногда давали натуральных кретинов, которые не знали, где право, а где лево, — Мисато поставила поднос на столик и уселась рядом с остальными. — Что мне пингвин, у которого ай-кью на треть больше, чем у любого среднестатистического рядового.

Пен-Пен сразу устроился рядом со своей хозяйкой, ластясь к ней. Кацураги всё же сжалилась над пингвином и поставила рядом с ним тарелку. Счастливый «Уарк!» раздался по всей квартире.

— Во всяком случае, моё солнышко куда как круче твоих котов, Риц, — Мисато погладила птицу по пузу, — а то они у тебя вечно повиснут в проходах, не понимая, хотят выйти или остаться. Как это бесит!

— Ничего ты не понимаешь, — Акаги покосилась на ужин. — Состояние кота не может быть объяснено с позиции классической физики. Коты описываются квантовыми уравнениями и могут находиться в состоянии принципа суперпозиции, когда они одновременно выходят из комнаты и одновременно в ней остаются.

Юноша не мог понять — это она так шутит или нет? Ибо выражение лица учёной нисколько не изменилось.



Мота

Отредактировано: 31.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться